1. Лейла
«Земная жизнь — всего лишь наслаждение обольщением».
Турция. Наши дни
— Лейла! Где ты спряталась, непослушная девчонка! Что за игры затеяла?! Тебя отец ждёт! А ну выходи! Немедленно!
Я осторожно выглянула из своего укрытия — объёмные шторы удачно скрыли мою небольшую фигурку. И теперь могу наблюдать, как тётя Эмине отчаянно пытается меня найти. Она стоит посреди комнаты, внимательно смотрит по сторонам, уперев руки в бока. Проблема в том, что папина сестра видела, как я забежала в спальню, а значит — вычислить моё местонахождение не составит труда.
Зная отца, попадёт всем из-за меня… Но не хочу опять слушать о замужестве. Почему не понимает? Не готова ещё. Тем более, сначала обещал дать образование. С детства мечтаю учить детишек. А с момента окончания школы год прошёл и ничего не происходит. Каждый раз он оттягивает разговор о дальнейшей учёбе. Более того, несколько месяцев назад мы переехали из города в глубинку.
— Лейла! — тётя закричала. — Вылезай! Пожалей мои нервы… Назар шкуру сдерёт с меня.
«Да уж, папа может…» — характер у него жёсткий. Взглядом убить может.
— О Аллах, за что такое наказание на мою седую голову… — шумно выдохнула она. Потом присела на кровать.
Мне стало жалко тётю. Ей, действительно, серьёзно влетит. Отец не станет слушать объяснения.
— Я здесь… — отодвинув портьеры, отошла от окна.
— Ах, ты, паршивка, — она приблизилась ко мне и как схватит за ухо, выкручивая его. Хорошо хоть пощёчину не залепила, как нередко делает за малейшую провинность.
— Ай! Больно! — от применённой грубости я опустилась на колени, вернее, тётя специально так сделала, заставив упасть в ноги, и, тем самым, вымаливать прощение.
— Потерпишь, — прошипела в моё лицо. — Я же бегаю за тобой, больными ногами, между прочим.
Уж не знаю, чем я так не угодила? Почему недолюбливает меня? Слова доброго не дождёшься, ворчит постоянно, не говоря о большем… Хотя именно эта женщина находилась со мной с рождения, но никогда я не видела ласкового заботливого обращения, стала для неё не более чем возложенной обязанностью — заниматься моим воспитанием по всем нормам ислама и согласно традициям, которые чтит отец.
Мама умерла после тяжёлых родов. Имя — единственное, что осталось в память, меня назвали в её честь. Она была наполовину цыганкой наполовину русской. Отец привёз её из России, где учился когда-то, шокировав своих родителей женитьбой на иностранке, вдобавок не мусульманке (веру она приняла не сразу). Может, поэтому я удостоилась такого отношения? Для всех чужая, а ещё живое напоминание о моей маме, на которую так похожа… и которую не приняли в семье…
Только папа любит меня, хотя не часто говорит об этом. В его глазах навеки поселилась не проходящая боль от потери любимой женщины. Я всегда это замечаю, когда ловлю на себе его взгляд. И стоит ли уточнять, что после смерти мамы, он больше не женился…
— Простите… — пролепетала жалобным голосом.
— То-то же… — тётя отпустила моё ухо, которое точно опухнет. — Тебе девятнадцать лет, но ведёшь себя как дитё малое. Давно пора повзрослеть. А теперь быстро к отцу пошла! Не заставляй Назара ждать!
«Она больше всех мечтает спровадить меня замуж, чтобы, наконец, избавиться от моего присутствия и всякой ответственности».
Я поднялась на ноги и, молча, направилась к двери.
— Лейла… — раздражённо произнесла тётя Эмине, а в мою спину тут же прилетело что-то мягкое.
«Ну что ещё?» — обернувшись, увидела на полу платок.
— Покрой голову… У твоего отца гости, — она злорадно улыбнулась.
«Только не это… Неужели, к папе пришли свататься? И он хочет устроить смотрины?» — других вариантов нет.
— Веди себя достойно, — не забыла вставить наставления. — Помалкивай, если не спрашивают, глаза держи опущенными, и не вздумай перечить.
«Об этом можно не напоминать. Никогда не стала бы спорить прилюдно с отцом, но ничто не мешает поговорить с ним позже, и умолять не выдавать замуж».
Киваю тёте Эмине в ответ.
Пока иду в гостиную, одна и та же мысль навязчиво пульсирует в голове: почему папа торопится найти мне мужа? Не понимаю, к чему такая спешка… Если раньше были одни лишь разговоры, то сейчас уже очевидно — свадьбы не избежать.
«Не избежать… не избежать…».
«А может, сбежать?» — я машинально прикрыла рот ладонью и огляделась по сторонам, словно сказала это вслух, и опасаясь, что кто-нибудь услышит.
Не скрою: собственная идея кажется заманчивой… и невыполнимой…
Не смогу так поступить. Живущий по правилам отец, на свой счёт примет, оскорбившись подобным неуважением. Это убьёт его. Он не простит меня. И никогда не примет обратно. Всю семью опозорю.
«Нужно придумать другой способ… Но этой свадьбе не бывать!».
Задумавшись, совсем не замечаю стоящего на пути папу, врезаюсь в его грудь и падаю на пятую точку. А когда поднимаю на него глаза, натыкаюсь на рассерженный тяжёлый взгляд.
— Лейла, Лейла… — голос тоже звучит недовольно. — Дочка, ты огорчаешь меня, ставишь в неудобное положение перед гостями, заставляешь ходить за тобой… Сколько тебя можно ждать?
Он протянул руку, помогая встать на ноги.
— Прости…
— Пошли, — папа ухватил мой локоть. — И предупреждаю сразу: обсуждать своё решение я не намерен. Выйдешь замуж в ближайшее время. Всё ясно?
— Но-о…
— Лейла… — сквозь зубы со злостью сказал он, потом грубо дёрнул меня, приблизив своё лицо. — Я устал от постоянных капризов. Моё терпение небезгранично… Ты взрослая девушка, пора стать женой и матерью.
«А как же учёба?! Ты же сам обещал!» — хочу возмутиться, но лишь, молча, хлопаю ресницами и чувствую, как слёзы наворачиваются от несправедливости. Он никогда не говорил со мной в таком тоне — эта сторона его непростого характера меня не касалась ранее.
Что могло вдруг измениться? Что с ним происходит? Как будто боится чего-то… Но чего?
— Вот и хорошо, — папа отпустил мою руку, увидев смирение. — Надеюсь, и дальше у нас не возникнет разногласий.
Мы заходим в гостиную.
Здесь находятся три женщины. Свахи. Они с интересом уставились на меня. И пусть я на них не смотрю, их взгляды ощущаются остро. Вдобавок, отец не позволил присесть — от этого неуютно вдвойне.
— Правду в поселке говорят, что рядом с нами поселился лунный цветок и совсем не показывается на люди, — произносит одна из женщин.
«Что за чушь?» — удивилась подобному заявлению. Это она меня так назвала, что ли? Да, из дома редко выхожу, и только в сопровождении отца или тёти — после переезда мою свободу резко ограничили, одну никуда не пускают. Но причём тут какой-то лунный цветок?
Бегло взглянула на гостей и сразу отвернулась, вспомнив о наставлениях.
— Её глаза, действительно, синие-пресиние, как море перед бурей, — подключилась вторая женщина, — а кожа молочно-белая. Настоящий лунный цветок. Ваша дочь невероятно красива.
«И где, спрашивается, меня успели разглядеть? Я ведь почти нигде не бываю. Даже прозвище дали…».
— Достойная невеста, — сказала третья сваха. — В наше время девушки, получившие традиционное воспитание — просто сокровище. Именно такая жена нужна Ахмеду: скромная, добропорядочная, покорная. Поверьте, жених не менее хорош собой: молод, высок, статен, умён и образован, а семья обеспеченная.
Отец с почтением кивнул. Потом обратился ко мне:
— Иди, Лейла. И передай Эмине, чтобы пришла.
Я покинула гостиную, но не торопилась уходить в свою комнату. Прижалась ухом к двери, желая услышать итог визита. В душе всё же теплилась надежда, что папа захочет подумать, прежде чем принять окончательное решение, но чуда не случилось…
— Засылайте сватов, — ответил он, подписав мне приговор.