14. Арслан

Случились не самые радостные прогнозы врачей: Мелика постепенно сходит с ума… теперь это очевидно…

— Айшель… — она подходит к Лейле.

Свободной рукой прикасается к её лицу, внимательно изучая и ощупывая, а второй — прижимает к своей груди тряпичную куклу, любимую игрушку нашей дочери, с которой малышка не расставалась до самой смерти…

— Ты красавица, моя Айшель… Держи, это твоё, — протягивает куклу Лейле.

Девчонка посмотрела на меня растерянно-испуганным взглядом. Я кивнул в ответ, чтоб взяла игрушку и не задавала вопросов. Потом всё расскажу.

Сейчас главное — отсутствие резких движений, жестов, громких звуков, во избежание эмоционального всплеска, нервного перенапряжения и последующего приступа у Мелики. Состояние моей жены вызывает серьёзные опасения. Я сам до конца не знаю, какая реакция может возникнуть ещё. Но если она хочет верить, будто перед ней дочь, если от этого становится легче, если это предотвратит припадок — значит, пусть будет так.

Лейла, молча, приняла куклу. А потом схватилась за мою руку, лежащую на её талии. Я ощущаю, насколько она напряжена.

— Любимый, ты сделал настоящий подарок, нашёл нашу дочку, — Мелика обняла ладонями лицо девчонки и жадно разглядывала с безумным блеском в глазах, словно пытается запечатлеть в памяти, впитать в себя каждую черту, и никогда не отпускать.

— Тебе пора спать, — осторожно предложил.

— Хорошо, — на удивление жена сразу согласилась. — Айшель, ты посидишь со мной, пока не усну? А завтра погуляем с тобой. И ещё испеку шекерпаре* (прим. шекерпаре — традиционное турецкое печенье).

Мы с Лейлой переглянулись.

«Подыграй мне» — прошу её глазами.

— Я так долго тебя ждала, соскучилась… Ну не молчи, дочка, скажи что-нибудь…

— Конечно, мы оба посидим с тобой, — я поспешил вмешаться, заметив, как Мелика начинает волноваться.

— Айшель, ответь, — настаивает она.

— Посижу… — говорит девчонка дрожащим голосом.

«Что? Слёзы?».

— Не плачь. Я не дам в обиду мою девочку, мы больше не расстанемся, — жена прижала к себе Лейлу, буквально вырывая из моих рук, и стала поглаживать по волосам.

— Ложись в постель, — нужно прекращать этот фарс. Сейчас приступа точно не будет. Надеюсь, она завтра всё забудет.

— Да, лягу, — Мелика улыбнулась, глядя на меня благодарными сияющими от счастья глазами.

— Я помогу, — девчонка довела мою жену до кровати. Заботливо укрыла одеялом. Присела рядом с ней, а на подушку положила куклу.

— Айшель, девочка… мне уже не страшно… не страшно… ведь я теперь не одна…

…Прошло минут двадцать, прежде чем Мелика погрузилась в глубокий сон. Лейла всё это время не выпускала её руку.

Наблюдать за ними интересно: со стороны, действительно, похожи на мать и дочь, если не вникать в незначительную разницу в возрасте. Одна потеряла ребёнка, другая вовсе не знала материнского тепла… У одной много нерастраченной нежности и любви, другая — нуждается в заботе… Пожалуй, они могли бы сблизиться, подружиться, дать друг другу, отчасти, то, чего не хватает каждой…

Хотя думать об этом странно.

— Вашу дочь звали Айшель… красивое имя… — первой молчание прервала Лейла. — На фотографиях она?

— Да, — лично я не пересматриваю ни видео, ни фото с малышкой.

Тяжело и невыносимо больно от мыслей, в которых есть место только слову «никогда»: никогда её не увижу, никогда не обниму, никогда не поцелую, никогда не услышу звонкий смех… И без того — это незаживающая кровоточащая рана…

— А как твою жену зовут?

Только сейчас обратил внимание, что имя не называл.

— Мелика.

— Что с ней? Она выглядит не больше, чем на тридцать лет.

— Ей двадцать восемь. После похорон дочери, сразу слегла… постоянно болеет… — тоже присел на кровать. — Как видишь, рассудок тоже пострадал. Утром, скорее всего, ничего не вспомнит.

«Нужно с врачом связаться и поторопить с приёмом».

— Мне жаль… — вздыхает с грустью Лейла. И какие-то слова тут больше неуместны.

— Спасибо, — сжимаю её хрупкие плечи.

— За что ты благодаришь? — она обернулась на меня.

— У Мелики мог случиться эпилептический припадок, — поясняю. Наверное, если бы не эта ситуация, я бы сорвался, выплеснул весь гнев на девчонку за то, что вышла из спальни, за то, что…

«Вот дерьмо!» — в гостиной бывшая любовница осталась. Надо выпроводить эту женщину. Она в корни обнаглела, посмела заявиться без приглашения. У нас договорные отношения, ничего не обещал. И пора вычеркнуть её из своей жизни навсегда.

— Можно остаться здесь? — тихо спросила Лейла.

«Так даже лучше, не столкнётся с Гизем…»

Сама того не подозревая, девчонка подкинула отличную идею. Интересно, как много она успела увидеть, услышать, и главное — понять?

— Можно, только учти: я закрою дверь на замок, — тут же предупредил.

«А на окне есть решетка, которая установлена ради безопасности жены: было время, когда Мелика пыталась покончить с собой, один раз сбежала и ночевала на кладбище» — мы многое пережили.

— Мне без разницы, где взаперти сидеть, в этой комнате или в другом месте, хоть в сарае можешь закрыть, посадить на хлеб и воду. Я хочу помочь твоей жене. И если окажусь полезной — буду рада, — она смело взглянула в глаза, помимо этого на её лице отразилась злость — столь сильную эмоцию не перепутаешь ни с чем.

Но сейчас нет желания разбираться, чем именно вызвана такая реакция. Вариантов несколько… и все они к похищению точно не относятся…

— Если что-то потребуется, на тумбочке есть кнопка вызова. Нажми и придёт Фидан, — поднялся с кровати, направляясь к выходу.

— Арслан?

Неожиданно Лейла окликнула. Я задержался в дверях.

— Что?

— Мелику жалко… и как мать, и как женщину, и как человека… а ты… ты чудовище… бесчувственный монстр…