24. Арслан

— Что? — я резко остановился и обернулся на родственницу.

— Да, поженились! — с ликующим видом повторила тётя, как будто одержала главную победу в своей жизни. Всегда родной сестре завидовала, моей матери, которая по её мнению, удачно вышла замуж и никогда ни в чём не нуждалась. Теперь, когда родителей уже нет в живых, эта участь выпала мне.

— Как же вы так быстро договорились о «имам никах»*? — пожениться по светским правилам они не могли, у девчонки нет документов. *(прим. «имам никах» — брак по религиозным обычаям; перед обрядом священнослужители должны спрашивать свидетельство о заключении брака, однако, не редко закрывают глаза на формальности; ритуал может проводиться как в мечети, так и домашних условиях).

— Это было не сложно, — ядовито прошипела Есма. — Когда сын позвонил и поведал, как вырвал похищенную бедняжку из твоих грязных лап, мы, не задумываясь, всё организовали, пока их ждали. С согласия девушки, разумеется.

«Согласилась, значит…» — руки сами сжимаются в кулаки.

— Уходи, иначе заявим на тебя: пусть судят по закону за содеянное!

«Глупая недалёкая женщина» — так и хотелось рассмеяться ей в лицо.

— А Онур постеснялся поделиться информацией, как участвовал в похищении? Заявляйте — пожалуйста, никто не держит. Только он пойдёт вместе со мной, как сообщник. Учтите это.

— Э-э… — не нашлась с ответом тётушка.

— И сказать нечего… — усмехнулся.

— Ты заставил его! — со злостью произнесла она.

«Кто бы сомневался, что всю вину на меня свалят… Ах, ну да, забыл: я ведь абсолютное зло, чудовище, монстр, демон в человеческом обличии. Использовал несмышленого ребёнка — как мог так поступить…» — сейчас расплачусь. Да, о похищении изначально я не говорил, а что касается остального — Онур в курсе всего. За руку никто не тянул. Сам изъявил желание помочь. И всё бы ничего, но Лейла ему приглянулась, и он тут же решил переиграть ситуацию.

Я проигнорировал очередной выпад в мою сторону. Не вижу смысла кому-то что-то доказывать. Поэтому пошёл дальше.

— Арслан, она ведь чужая жена теперь! — не унимается Есма, следуя за мной. — Одумайся!

— Плевать… Онур взял принадлежащее мне! И я заберу девушку, — свою собственность, если быть точнее — другого отношения девчонка больше не заслуживает, и буду пользоваться ею, как полагается поступать с вещью.

«Моей вещью».

— Остановись! — кричит Есма, её трясёт от страха. Впрочем, понятно почему — в доме больше никого нет. Тем проще будет увезти Лейлу, никто мне не помешает.

Я стал выбивать ногой все двери подряд, не обращая внимания на отчаянные вопли родственницы. Комнаты оказались пусты. Хотя, скорее всего, они спрятали девчонку, раз готовились к моему приезду.

— Где она? — разворачиваюсь лицом к тёте.

— Не скажу, — она попятилась назад, а глаза взволнованно забегали.

— Где?! — смотрю на неё, пытаясь сообразить, где же могли закрыть Лейлу. И если не в спальне, то…

«Правильно: подвал!».

Схватил тётушку за локоть и потащил на цокольный этаж, там у них есть чулан.

— Открывайте! — подтолкнул её к двери.

Есма неуверенно потянулась к карману своего фартука. Достала ключ и дрожащими руками вставила в замочную скважину.

— Быстрее!

Она открыла дверь. Потом включила свет в чулане.

Лейла лежала на грязном полу без сознания. В наряде невесты…

— Лейла… — опустился на колени, похлопал девчонку по щекам, но реакции не последовало. — Что вы ей дали?!

— Я… не… — кажется, тётушка сама не ожидала такого результата.

«Наверняка одним из своих многочисленных настоев с одурманивающим эффектом опоила… ведьма…» — зато теперь ясно, как было получено согласие на брак, если он вообще состоялся — что под большими сомнениями.

Впрочем, мне плевать, поженились они или нет: Лейла — моя, и жить будет со мной, станет матерью моих детей. Развести их недолго, а если Онур не захочет — значит, заставлю, но он произнесёт тройной талак* (прим. согласно мусульманским обычаям развод (талак) начинается со слов «я развожусь с тобой», сказанных трижды, хотя в Турции эта процедура упрощена, жену достаточно назвать «сестрой» или «матерью» и это будет приравнено к расторжению брака).

Я аккуратно поднял девчонку с пола. И понёс её в машину. Она повисла сломанной куклой в моих руках, по-прежнему никак не реагируя. Судя по всему, это просто крепкий сон.

— Арслан! Так нельзя! Лейла ведь жена Онура теперь, — тётя не отстаёт. — Пощади, мне попадёт за то, что не углядела за невесткой.

«А засунуть в чулан, значит, нормально…».

— Передайте вашему сыну, чтобы не приближался к моему дому, если жизнь дорога, — не обращаю внимания на просьбы. — Захочет поговорить, пусть звонит сначала.

— То есть..? — она ещё и удивляется.

«Неужели, думает, что стану поддерживать с ними отношения после всего?».

— То есть, он сделал выбор, когда предал меня, когда… — я замешкался, но потом уверенно добавил: — Когда захотел и забрал мою… женщину…

— Твою? — переспросила Есма.

«Кажется, до неё постепенно доходит».

— Да, мою. Ещё не поняли?

— А Мелика? Как ты можешь… Сожительствуешь с другой под носом у жены… какой ужас…

— Это никого не касается. И вас — в первую очередь, — уложил Лейлу на заднее сидение машины.

— Ну и правильно: увози отсюда эту грязную шлюху, — брезгливо сказала тётушка. — Таким не место в нашем доме. Знала бы — не впустила бы никогда. Я думала, она порядочная девушка…

— Язык попридержите, — перебил её, а то напросится сейчас и услышит пару ласковых словечек от меня.

— Тебе здесь тоже больше не рады! — заявила Есма с особым удовольствием, словно давно мечтала сказать нечто подобное.

«Да я сам рад отказаться от таких родственничков».

— Так никах был или нет? — уточняю, хотя догадываюсь, каким будет ответ.

— Хорошо, что не успели. Илкер с Онуром уехали за имамом и свидетелями.

— Всё с вами ясно…

«Лицемерные, лживые люди».

Я сел в машину и поспешил уехать.

Всю дорогу Лейла проспала…

Но как только донёс девчонку до спальни и положил на кровать, она захныкала, зашевелилась и медленно открыла глаза. А сфокусировав взгляд на мне, испуганно дёрнулась.

— Арслан… — и голос дрожит.

— Думала, не найду? — навис над ней.

— Я хотела, чтобы нашёл, — тихо произнесла.

— Хотела?! Кого ты пытаешься обмануть? — схватил её за лицо за подбородок, чтоб не смела отворачиваться. — Я похож на идиота?! Ты сбежала с Онуром!

— Нет, всё было не совсем так… — залепетала жалобным голоском.

— Твои запоздалые раскаяния мне не интересны.

«Всё равно будет врать, выжидая очередной удобный момент к бегству».

— Пожалуйста, дай сказать, — взмолилась она.

— Заткнись! — закричал на неё.

И потащил Лейлу в ванную комнату. Сначала смою следы постороннего мужчины — не сомневаюсь, что братец прикасался к моей вещи, а потом… Впрочем, всё по порядку.

— Что ты делаешь? — возмутилась девчонка, когда стал срывать с неё одежду.

— Проверю, как много позволил себе Онур.

«А если она ему отдалась?» — эта мысль больше всего не даёт покоя, капает ядом в душу и выжигает, словно кислотой, оставляя кровоточащие язвы.

— Он не трогал меня!

— В этом и хочу убедиться.

«После чуда-напитка, возможно, она ничего не помнит».

Осмотрел каждый сантиметр её тела. И был слегка шокирован тем, сколько синяков и укусов на нежной коже оставил собственными стараниями. Утром, когда уезжал, не обратил внимания на это… Но как за отметинами что-то увидеть? Есть лишь один способ проверить…

— Быстро в душ, — подтолкнул девчонку в сторону душевой кабинки.

Она нерешительно шагнула под струи воды. Я тоже разделся и присоединился к ней. Тщательно её вымыл. Пожалуй, даже слишком грубо и больно тёр мочалкой тело, потому что Лейла плакала, не переставая, а кожа сильно покраснела.

«Или поняла, что будет дальше… пойду до конца… Слезами и просьбами — меня не проймёшь».

Развернул девчонку к себе лицом, жадно впился в её губы, сминая их в жестком поцелуе. И приподняв на уровень своих глаз, понёс на кровать. Утруждать себя тем, чтобы нас вытереть, я не стал, не желая ждать ни секунды…