33. Лейла

Дверь оказалась незапертой…

Очевидно, что дома кто-то есть, а запахи свежеприготовленной еды лишний раз подтверждают это. Но почему-то всё равно ощущение давящей странной, как будто осязаемой, тишины не покидает. И от этого не по себе становится: тревога звенит внутри противным гулом, усиливая нервозность…

«Такое случается, когда дом лишается хозяина…» — пронзила ужасающая мысль.

А если…

— Арслан… — я резко остановилась и схватилась за его руку. Сердце колотится так сильно, гулко ударяясь о рёбра, вплоть до тошноты, которая подкатила к горлу и встала комом.

— Тебе плохо? — он приподнял моё лицо за подбородок, заглядывая в глаза.

— Что-то тут не так… — готова расплакаться от удручающей безысходности.

— Что именно? — ему ведь неизвестно, какая атмосфера царила в нашей семье — установленный отцовский порядок чувствовался во всём. И сейчас этого нет… Даже шторы задёрнуты, дом погружён в темноту, а папа всегда любил, когда солнечный свет льётся отовсюду.

— Не знаю, как тебе объяснить… словно жизни здесь нет… Понимаешь?

— М-нн… — Арслан нахмурился.

Продолжить разговор мы не успели. Со стороны кухни послышался недовольный голос тёти Эмине.

— Кого там ещё принесло? — опять ворчит.

Она показалась из-за угла, а стоило увидеть меня, замерла, изменившись в лице — на нём отчётливо читалось не только удивление, но и настороженность.

— Явилась, дрянь… — с отвращением произнесла. — Однако… неожиданно…

— Где папа? — не утруждаю вежливостью себя и не обращаю внимания на выпады в мой адрес. А вот Арслан заметно напрягся. Он обнял по-хозяйски меня за талию, прижимая к своему бедру.

— Надо же, вспомнила об отце спустя столько дней… — она уставилась на нас обоих. — Лучше бы ты совсем исчезла.

— Где он? — дрожащим голосом спросила вновь. Боюсь услышать плохое…

— Хм… — Эмине скривила губы в злой ухмылке.

Потом медленно приблизилась к нам. Но не торопилась отвечать, добавляя нервозности своим молчанием. А судя по внимательному изучающему взгляду, сейчас её интересует мужчина, который заботливо придерживает меня. И не нужно уметь читать мысли: понять, о чём она думает — не сложно…

— Потаскуха! — тётя замахнулась, чтоб ударить по лицу, как всегда делала.

Да не тут-то было. Арслан ловко перехватил её руку, летящую в мою сторону, и сжал с такой силой, что тётушка грузно рухнула на колени и жалобно завыла.

— Только попробуйте ударить хоть раз, — угрожающим тоном произнёс он. — Не вынуждайте применять к вам ещё большую грубость. А теперь говорите быстро, чётко и по делу: где Назар?

— В своей комнате! — со слезами на глазах сказала она.

— Что с ним? — следующий вопрос, хотя от предыдущего ответа уже легче стало.

— Как только эта паршивка… А-а! — тётя закричала от боли, от прозвучавшего оскорбления Арслан сильнее сдавил запястье, выворачивая руку за спину.

— Ещё одно поганое слово и я вырву язык, мычать будете до конца своих дней… Ясно? — гневно прошипел он, отпустив её.

— Как только Лейла сбежала… — она прижала руку к груди, взглянув со страхом. — Назар слёг, болеет, постоянно давление скачет… Брат почти не выходит из спальни. Приказал разогнать прислугу, все окна зашторить и никого не впускать в дом… Да, кажется, забыла закрыться на замок, когда с рынка вернулась.

«Папа!» — я сорвалась с места и побежала к нему. С повышенным давлением не шутят, но так хорошо от мыслей, что с ним относительно всё в порядке.

В комнате поселилась вся та же противная тишина…

Я включила лампу на прикроватной тумбе. Присела на кровать.

Отец спал. Выглядел бледным, ослабленным, осунувшимся и, словно, постарел на десяток лет за считанные дни, хотя ему всего сорок шесть… Впервые вижу его в таком беспомощном состоянии. Он всегда был сильным, но эта история подкосила…

«Это всё из-за меня…» — и неважно, что является причиной, а что следствием. Многого могло не произойти…

— Пап? — беззвучные слёзы потекли по моим щекам.

С одной стороны стало спокойнее, но с другой — больно смотреть на мучения родного человека.

— Папуль… — ощутимо сжала его ладонь, чтоб проснулся.

Он зашевелился и не без труда разлепил веки. Посмотрел устало.

— Лейла… девочка моя… — тихим хриплым голосом произнёс.

— Да, пап, я здесь, — поднесла к губам его руку, поцеловав прохладные пальцы.

— Лейла? — отец приподнялся, когда, наконец, понял, что это не сон и не плод воспалённого сознания. Сначала окинул внимательным взглядом, а потом как сожмёт в объятиях со всей силой, на которую сейчас способен. — Дочка… ты вернулась…

«Вернулась, чтоб снова уйти» — но озвучивать не стану эти мысли. Нужно договариваться с Арсланом, искать правильный выход из сложившейся ситуации. Разве могу оставить отца, когда тот так нуждается во мне. Второй раз не перенесёт очередного удара…

— Где ты была? — кажется, он совсем не сердится. Или за это недолгое время, пока отсутствовала, успел неоднократно передумать и изменить своё мнение… Надеюсь на прощение, ведь я жертва обстоятельств.

Ответить не успела.

— Лейла была у меня, — вмешался вошедший в спальню Арслан. Он приблизился решительными шагами.

— Ты-ы… — папа не ожидал его увидеть и не сразу нашёлся, что сказать.

«Лишь бы разборки не устроили. Сейчас отцу противопоказаны какие-либо волнения» — очень рассчитываю на то, что Арслан не забыл о наших договоренностях, и не станет намеренно подвергать переживаниям больного человека, желая причинить ещё больше страданий.

— Жизнь, порой, преподносит сюрпризы и делает крутой вираж… Да, Назар? — начал он издалека.

«Пожалуйста…» — я умоляюще взглянула на Арслана. Покачала отрицательно головой, чтоб тщательно выбирал выражения. Такое начало мне не нравится — звучит как фразы «вот видишь» или «я же говорил», заставляющие испытывать вину.

— Что ты сделал с моей дочерью? — отец медленно присел. И, держась за боковую стойку кровати, поднялся на ноги, закрыл меня собой, а потом вовсе подтолкнул отойти подальше от них.

— Как видишь: она жива, здорова.

— Я повторю вопрос: что ты с ней сделал? — настаивает папа.

— Нам нужно многое обсудить, — Арслан проигнорировал прямой вопрос. Если он нарушит данное обещание и скажет о нас, то чем всё обернётся — не знаю… Может случиться непоправимое.

— Например? Опять обвинишь во всех грехах? — отец слегка пошатывается. Его состояние вызывает серьёзные опасения. Пожалуй, сейчас не самое удачное время для разговоров и выяснения отношений, ему нужно восстановиться. Хотя мужчины со мной вряд ли согласятся.

— Лейла, иди сюда, — Арслан протянул мне руку. Догадаться не сложно, что он задумал — решил озвучить главное.

«Как же стыдно… Папа, скорее всего, поймёт…» — я неуверенно подошла, опустив голову.

— Хочу жениться на твоей дочери, — Арслан положил руки на мои плечи. — Прошу благословения на брак.

— Что..? — произнёс растерянно отец. А я боюсь поднять взгляд и увидеть в его глазах осуждение с презрением.

— Говорю же: нам нужно о многом поговорить. Своим поступком опозорил всю вашу семью. Теперь хочу исправить ошибку.

— Ошибка… — папа громко вздохнул и присел на кровать. — Я, конечно, мечтаю вышвырнуть тебя за дверь, но так и быть, дам шанс: готов выслушать. Только учти, Арслан Татлыбал, так просто ты не получишь Лейлу…