34. Лейла

Ставить условия Арслану бессмысленно, выбора всё равно нет… Отцу придётся дать согласие на наш брак, вне зависимости от итога разговора, а мне — выполнить данное обещание…

Больше всего хочется разрешить ситуацию мирным путём.

— Ошибку исправить… жениться… — папа прилёг обратно на кровать и удобнее устроился на подушке. Потом взглянул на нас с Арсланом. — Присаживайтесь. Можешь остаться, дочка. К тебе тоже могут возникнуть вопросы. Ну а теперь внимательно слушаю, господин Татлыбал.

Я рада, что отец позволил присутствовать. Возможно, именно болезненное состояние и нежелание тратить силы на разборки заставили его пересмотреть своё отношение — иного объяснения не нахожу, почему он ведёт себя сдержанно и пошёл навстречу.

— В первую очередь, приношу извинения, — говорит Арслан, немало удивив своими словами. — Я сделал поспешные выводы и преждевременно обвинил тебя в смерти моей дочери…

— Даже так? Докопался до правды? — переспросил папа.

— Пока нет, но кое-что успел узнать… благодаря Лейле… — Арслан посмотрел на меня. — Каким-то образом к этому причастна моя жена…

— Раз уж у нас откровенный разговор и ты, наконец, захотел выслушать, то, как врач, скажу своё мнение: девочке не давали лекарство, поэтому случилась трагедия… если бы только знал, к чему приведёт… — отец вздохнул с досадой. — Надо было сразу везти в больницу — пожалуй, в этом моя ошибка. Но твоя жена наотрез отказалась от госпитализации. Пришлось идти на уступки. Расписал несложную схему лечения. Оставалось лишь навещать, наблюдать, фиксировать динамику…

— Мелика говорила: ты заверил, будто лечиться можно на дому…

— Можно, только в больнице быстрее и эффективнее. Тем более, когда речь о пневмони, да ещё у маленького ребёнка. Хотя я, действительно, считал, что выполняя все назначения, был бы результат.

— Подожди-подожди, — Арслан резко поднялся на ноги и подошёл к кровати. — Разве всё началось не с простуды?

— Нет. С общего переохлаждения — так будет точнее, — отец снова присел. — У девочки изначально были хрипы в лёгких, кашель, затруднённое дыхание, повышенная температура, вялость, бледность кожных покровов… Только всё это вполне можно было устранить, если своевременно принимать лекарство. Повторюсь: твоя дочь не получала лечения. Конечно, это лишь догадки и сугубо моё мнение — проверить я не мог. Вся ответственность в данном случае ложится на родителей.

— И я полностью доверял жене, каждому слову… — Арслан выглядит растерянным. — В то время погрузился с головой в работу, пропадал в конюшнях, требовалось личное участие во всём… Даже не думал, что она врала мне, когда возвращался домой.

— Так что ж не спросить у неё: как было? — возмутился папа. Сам того не подозревая, затронул больную тему номер два.

— После смерти Айшель она не в себе… и сейчас больна — опухоль головного мозга…

— Прости, не знал… — тактично сказал отец.

— А причины только в переохлаждении?

— Отсутствие прививок тоже сказалось, иммунитет ослаб, организм не справлялся… Никогда не пойму родителей, которые отказываются от вакцинации, причём без видимых оснований. И это с нашей современной медициной.

— Да, жена всегда была против… только не это… — Арслан прислонился спиной к стене, прикрыл веки и потер виски.

Заметно, как ему больно слышать такую правду. Теперь, когда недостающие элементы встали на свои места, пусть даже без признаний той, кто виноват напрямую, смириться ещё тяжелее.

— Мелика пыталась укреплять иммунитет дочки закаливанием, — добавил он.

— Закаливание — это хорошо, но во всём должна быть мера и правильный подход. Без фанатизма. А именно такой матерью являлась твоя жена — одержима своим ребёнком настолько, что не понимает того вреда, который причиняет своей гипер-заботой в болезненном смысле. Не отдаёт отчёта своим действиям. Это одна из форм психического отклонения. Прости, но мне так показалось, насколько успел понять, когда приходил в дни патронажа…

— Она даже банальные сопли лечила народными способами, — вздохнул Арслан. — Только ничего странного и плохого в этом не видел… Она не хотела «травить» дочь химией без особой надобности — как объясняла. Но то, что это коснётся, когда малышка серьёзно заболела — не допускал подобных мыслей.

— Фидан ведь говорила о какой-то женщине, которая приходила в твоё отсутствие… — вмешалась я, напомнив о другом важном моменте, указывающем на подозрительное поведение Мелики.

— После всего услышанного, могу сделать единственный вывод: та женщина, вероятнее всего — целительница, знахарка или травница, — предположил Арслан, и я с ним согласна.

— Несколько раз я приходил в больницу, куда их потом положили, — продолжил папа, — пытался узнать о состоянии девочки… Твоя жена всегда прогоняла меня…

— Почему ты не рассказал это раньше?

— Потому что ты не хотел слушать никаких доводов, обезумев от горя. Назначил меня виновным и всё… позже угрожать стал… Что я должен был сделать? Головой об стену биться?

— Столько лет жил с человеком, которого совсем не знал… — Арслан снова присел. — Словно прозрел…

— Тебе понадобилось забрать Лейлу, опозорить нашу семью, чтобы это понять? — отец вполне справедливо выдвинул встречное обвинение. — Злость и месть — плохие советчицы.

— Я ошибся… — видно, что Арслан искренне раскаивается.

— А сейчас хочу послушать, как так получилось, что моя дочь самостоятельно сбежала, а в итоге — оказалась в руках того, кто мне угрожал? И всё это накануне нежеланного замужества, — папа сердито взглянул в мою сторону в ожидании ответов.

Первую часть истории рассказала я, объяснила, кто и по каким причинам вынудил вылезти в окно, и как чуть ранее познакомилась с Арсланом, приняв его за жениха, а вот дальше включился виновник всего произошедшего…

Жизнь, действительно, умеет преподносить сюрпризы… Кто бы мог подумать, что «А», написанная на моих ладонях, которая до конца ещё не стёрлась, станет обозначать принадлежность другому мужчине, по удивительному совпадению, носящему имя на ту же букву.

— Теперь ты хочешь жениться? — уточнил отец, глядя на Арслана исподлобья.

— Хочу, — уверенно ответил. — Пока только по религиозным обычаям.

— Есть ли другие основания, кроме озвученного желания исправить свою ошибку? — настала папина очередь выпытывать правду.

«Есть, но знать об этом не нужно».

Арслан перевёл взгляд на меня.

«Нет, нет, нет!» — прошу его глазами не говорить о нас. А если пожениться в ближайшие дни, то никогда не поймёшь, когда наступила беременность. Проверять: девственница я или нет — папа не станет.

— Сделаем так, — он поднялся с постели, подошёл к нам. — Я снимаю с тебя ответственность, Арслан. Прощаю. И никаких претензий не имею. Ты вернул мне дочь, и покой в мою душу.

— Не понял…

— Жениться на Лейле необязательно.

— Пап…

«А если я беременна? С потерянной невинностью как-нибудь смирюсь… Но как быть со всем остальным?».

— Мы поедем в наш родной город, дочка. Ты будешь учиться, как мечтала. Со временем эта история забудется, родственники перестанут нам кости перемывать, а через несколько лет найду тебе хорошего мужа, и тогда выйдешь замуж. К тому времени уже получишь профессию, сможешь работать…

— Нет!!! — Арслан резко соскочил с места. И схватил меня, прижимая к своей груди. — Не отпущу!

— Значит, всё-таки есть причины жениться? — такое ощущение, что папа специально его подловил всё честно рассказать.

— Есть… — он провёл рукой по моей щеке.

— Пожалуйста, не надо… — прошептала я, и уже приготовилась к худшему. Но ответ меня поразил…

— Причина одна: я люблю её…