35. Арслан

Сам от себя не ожидал, что так легко скажу эти простые и одновременно сложные слова… Теперь ни у кого не останется сомнений в серьёзности моих намерений. Только пока не ясно, как относится к признаниям та, к которой испытываю самые светлые чувства, которая разбудила во мне вулкан эмоций.

— А ты хочешь выйти за него замуж? — спрашивает Назар, прервав затянувшуюся паузу.

Вот уже несколько минут мы смотрим друг на друга, не отрывая взглядов. Мечтаю знать, о чём она думает, но Лейла не торопится отвечать, вызывая своим молчанием раздражение и нервозность.

«Мы ведь договаривались» — я же могу увезти силой опять. И отец не поможет, не даст отпор. Моя. Заберу и точка.

— Дочка, если тебе нужно время на раздумья… — подначивает Назар, по голосу слышно, как ему доставляет удовольствие эта ситуация — возникшая заминка с ответом.

— Нет! Никаких раздумий! — возмутился. — Лейла?! Говори! Сейчас!

— Согласна, — наконец, произносит она, опустив голову.

— Я не спросил: согласна или нет, я спросил: хочешь ли? Это твоя жизнь. Больше давить и навязывать своё мнение относительно замужества не стану. Решай сама: перед тобой потенциальный жених и если он мил тебе, если будешь с ним счастлива… — добавляет Назар с всё той же насмешливо-игривой интонацией. — Но если не хочешь… только скажи…

— Лейла?! — схватил её за плечи, заставляя смотреть в глаза. С трудом сдерживаюсь, чтобы не сжать сильнее и не причинить боль.

— Хочу… — она снова отворачивается.

— В общем, так, Арслан, — Назар аккуратно убрал мои руки, помогая Лейле освободиться. — Очевидно, что моя дочь находится в сомнениях, а значит, придётся потерпеть, пока не получишь от неё твёрдого уверенного «да». Я не против вашего общения. Разумеется в моём присутствии и на моей территории.

— Что? — такого результата я никак не ожидал.

О многом думал, когда ещё ехали сюда, представлял, как пройдёт встреча, и каждый раз склонялся к неизбежному скандалу, вплоть до рукоприкладства. Но итог сильно удивил…

— Дочка, позови Эмине. Пусть придёт — к ней у меня много вопросов после услышанного рассказа: как посмела поднимать на тебя руку, клеветать, и где пропавшие драгоценности… Ну а потом будем собираться в дорогу. Мы возвращаемся в родной дом, — он поцеловал её в лоб. По факту — выпроводил, чтоб не слышала дальнейшего разговора.

Лейла послушно кивнула, слегка улыбнувшись отцу. И поспешила покинуть комнату. На меня даже не взглянула. Больше всего в тот момент хотелось скрутить девчонку и увезти туда, где никто никогда не найдёт.

— И как это называется? — ничего не понимаю, хотя заметно, что Назара вполне устраивает моя кандидатура.

— Очень просто называется — добейся взаимности. Настоящими мужскими поступками, — поясняет своё решение он. — Теперь от тебя зависит: станет ли Лейла твоей женой. А ты надеялся, так легко будет? Считай, это небольшая проверка.

«Точно не на такое рассчитывал».

— Проверка… — я громко выдохнул.

Так и подмывало сказать, что возможно она беременна и в проверках нет смысла, но вовремя остановил себя. Лейла не простит мне этого. И без того отличился хуже некуда…

— Что? Согласен? — Назар смотрит с усмешкой, только не злорадной и издевательской, а скорее — хитрой, провокационной, заинтересованной, когда бросают вызов, как если бы мы заключили пари. Иными словами: «взял на слабо», «докажи, что достоин», «покажи, чего стоишь».

«Можно подумать, у меня есть выбор».

— Конечно, я согласен, — но мысленно уже прикинул, как обойти запреты. Самое простое — прийти без приглашения, когда Лейла в доме будет одна.

«Встречи в присутствии отца? Серьёзно?» — ага, сейчас: скромно сядем по разным углам и стыдливо опустим глаза в пол, а если повезёт — за ручки подержимся. Нет, такой сценарий меня не устраивает, найду способ остаться наедине с моей девочкой, буду долго и приятно её уговаривать сказать непоколебимое «да».

— Вот и хорошо, — Назар улыбнулся.

Мы пожали друг другу руки, тем самым, скрепляя наши договорённости.

«Осталось только кому-нибудь разбить…» — ощущение, что мы поспорили на Лейлу — не покидает.

— Правда, любишь мою дочь? — он изогнул бровь, внимательно меня разглядывая.

Меньше всего хочется изливать душу. И неважно, что мы пришли к пониманию.

— Люблю, — всё-таки ответил. Странно говорить об этом с бывшим врагом. Мог ли я когда-нибудь представить подобную ситуацию? — да никогда!

— Лейла очень похожа на мать… — с грустью и, в то же время, с радостью сказал Назар, потом подошёл к окну и раздёрнул шторы резким движением — солнечный свет ворвался в спальню, озаряя пространство. — А тебе известно, что моя жена была не турчанкой?

— Нет, — в излишние подробности не углублялся, хотя о его семье много информации собрал, чтоб знать слабые места, и умело этим воспользоваться в нужный момент, а поскольку жена умерла в родах, она меня не интересовала.

— Она была наполовину русской, наполовину цыганской. Поэтому дочь унаследовала яркую внешность, за которую местные жители её прозвали «лунным цветком».

«Моя синеглазая ночь» — такое определение нравится больше.

— Красавица, — сам себе завидую. Я нашёл настоящее сокровище.

— Только попробуй обидеть Лейлу… — он обернулся в мою сторону, взгляд стал тяжёлым и угрожающим. — Дороже дочери никого нет. Она для меня всё.

«Теперь и для меня тоже» — добавил мысленно, напоминая, что ошибки не допустимы, иначе могу потерять её навсегда.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Пап! — Лейла выглядит взволнованной. В руках держит какую-то коробочку.

— Что случилось? — мы с Назаром одновременно спросили.

— Тёти нигде нет. Вот, — она протянула отцу, как оказалось, шкатулку, — нашла в её комнате на видном месте.

— Украшения твоей матери, — он заглянул внутрь.

— Это ещё не всё… — Лейла достала из кармана кардигана свернутый в несколько раз листок бумаги. — Письмо. Я не смотрела, что там. Тебе.

— Читай вслух.

Она развернула листок, пробежалась быстро глазами по буквам, а на лице отразилось удивление.

— «Прощай, дорогой брат. Теперь я свободна! Этот благословенный день настал! Заживу, наконец, в своё удовольствие. Главное: больше не увижу твою дочь, которую люто ненавижу, из-за неё моя жизнь не сложилась. И в свои пятьдесят лет нет ни мужа, ни детей, похожа на старуху… А ведь ко мне сватались после того, как рано овдовела. Но наши родители решили иначе: заставили ухаживать за твоей новорожденной дочерью. Думала, подрастёт девчонка немного, потом ты женишься, а я смогу уйти, да не тут-то было… И единственное, что осталось: похоронить мечты о желанном женском счастье; смотреть, как другие радуются; а по ночам плакать в подушку, не сметь жаловаться. Всем было плевать… Моему терпению пришёл конец. Ухожу. Обо мне не беспокойся. Драгоценности возвращаю. Прости за всё… Да хранит тебя Аллах».

После того, как Лейла закончила читать, возникла недолгая пауза. Есть о чём поразмышлять. Но лично я не испытываю жалости к этой женщине, даже язык не поворачивается назвать бедняжкой…

— Эмине никогда не говорила, чего хочет… — Назар первым прервал молчание. — Я полагал, сестру всё устраивает… Впрочем, она сделала своевременный и правильный выбор, ведь собирался сослать к родственникам.

— Пап, не накручивай себя, — Лейла прижалась к груди отца.

— Всё будет хорошо, — он провёл рукой по волосам дочери.

«Как же хочется тоже получить кусочек её внимания и тепла».

— Отвезу вас, — предложил помощь, желая побыть как можно дольше рядом с любимой девушкой, а ещё, чтобы убедиться, что они не уедут куда-нибудь в другое место. И обязательно приставлю человека наблюдать за их домом.

— Спасибо, — она словно услышала мои мысли: подошла ко мне и обняла. А я жадно вдохнул сладковатый аромат, витающий вокруг неё, стараясь сохранить в себе, впитать…

«Девочка, ничто и никто не удержит на расстоянии от тебя».