Глава 35

— Как вы смеете⁈ — истошный визг пронизывает гулкое пространство за пределами тронного зала.

— Дайте нам приличную одежду! — звучат многоголосые требования. — Палантины ничего не скрывают!

— Немедленно снимите антимагические браслеты! — вопят самые отъявленные нахалки.

— Введите падших женщин, — велит король.

— Мы не такие! — бьются в истерике те, кто стоял ближе к дверям и слышал мнение правителя о задержанных.

— А по нарядам и поведению не скажешь, — перешептываются присутствующие в зале аристократы.

— Ваше величество, дамы доставлены, — докладывает начальник стражи. — Женихов приводить?

— Только камердинера. За верную службу награжу его правом выбора, — недобро усмехается Теодор. — Остальные встретятся с невестами на свадьбе. Там и распределятся по парам. Церемония состоится в дворцовом саду через полтора часа.

— А если девушки откажутся от брака? — гулко сглатывает Пэрри Треш, выискивая в разношерстной толпе жену и старшую дочь.

— Сгниют в казематах по обвинению в оскорблении чести королевского дома, — равнодушно отмахивается монарх и добавляет. — Кстати, вы зря высматриваете родственников. Их возмутительные выходки подпали под юрисдикцию международного суда.

Главарь заговорщиков багровеет от гнева, но умудряется обуздать эмоции. У мужчины поистине железная выдержка. Очень опасный противник.

— Леди, выстраивайтесь в ряд, — командует церемониймейстер и с нескрываемой брезгливостью косится на кутающихся в палантины полуголых дракониц. — Подходите по очереди и касайтесь артефакта. В случае алого свечения следуйте к скульптуре, установленной в нише.

— Зачем? — с подозрением прищуривается фигуристая воспитанница верховного мага.

— Для дополнительной проверки, — любезно отвечает распорядитель.

— Я начну, — девица надменно вскидывает голову и шагает к трону, призывно виляя бедрами.

Взмах руки.

Легкое прикосновение.

Ослепительное сияние.

— Красный⁈ — прокатываются по залу встревоженные шепотки.

Гости не ожидали подлянки и заметно напряглись.

— Проходите дальше, — морщится церемониймейстер.

Растерянная профурсетка движется вперед. Спесивость на лице сменяется настороженностью.

Глубокий вдох.

Трепетание ресниц.

Неуверенное касание.

Вспышка.

— Бордовый? — хрипит опекун.

— Второй артефакт настроен на определение беременности, — просвещает его Теодор. — Чем темнее цвет, тем больше срок. На отца ребенка камень отреагирует изумрудным свечением.

Маг нервно теребит воротник рубашки. Глаза испуганно бегают, выдавая нешуточное волнение. Все это смотрится очень подозрительно.

— Надо проверить опекуна, — гул голосов в зале нарастает и выливается в жесткое требование.

— Поддерживаю, — холодно произносит правитель.

Охрана подхватывает возможного папашу и тащит к скульптуре.

— Зеленый, — ошеломленно выдыхают присутствующие.

— Негодяй!

— Развратник!

— На плаху его!

— Воспитанница давно достигла совершеннолетия, — подает голос секретарь, ведущий протокол. — Пусть девушка прокомментирует ситуацию.

Помещение погружается в оглушающую тишину. Несколько сотен глаз с любопытством взирают на мнущуюся в уголке экзотическую красавицу.

— Барон неоднократно меня насиловал, не позволяя выйти замуж за истинного, — звучит как гром среди ясного неба.

— Ложь, — хрипит обвиняемый, хватаясь за горло.

Ловлю себя на том, что склонна принять его сторону. Жертвой будущая мать не выглядит. Скорее, коварной и беспринципной соблазнительницей.

— Кто ваш суженый? — недоверчиво хмурится монарх.

— Вент, — тычет пальцем в замершего у дверей камердинера. Лицо мужчины вытягивается и покрывается красными пятнами.

— Нет! — вскрикивает испуганно и пятится задом, едва не сбивая с ног графиню Штерн.

— Осторожнее, — возмущается вдова и отступает, невольно освобождая путь к шокированной племяннице.

— Лилиана, сокровище мое! — восклицает камердинер. Театрально падает на колени, подхватывает безвольную руку скромницы и покрывает порхающими поцелуями.

Девушка тихонько стонет и вздрагивает, неверяще таращась на проявляющуюся метку истинной пары.

— Ты станешь моей женой⁈ — в голосе бесталанного актера звучит самодовольство. Он не спрашивает, а утверждает, потому что уверен в положительном ответе.

Становится искренне жаль бедняжку. Столько лет терпеть пренебрежение, блюсти репутацию и в итоге оказаться втянутой в грязный скандал. Прямо фу!

Ситуация очень унизительная. В глазах драконицы мелькает гнев, но она быстро справляется с эмоциями и гордо расправляет плечи.

— Мне нужно подумать, — произносит с нарочитым равнодушием и встречается со мной взглядом, безмолвно моля о помощи. — Ваше высочество, я согласна занять должность личного секретаря и подписать обязательство о невступлении в брак в течение года.

Умница!

Так ему и надо!

— Завтра после обеда жду вас у себя, — одариваю графиню доброжелательной улыбкой.

— А как же я? — пищит беременная девица.

— Выйдете замуж за отца своего ребенка, — заявляет монарх. — Утром сотрудники Тайной канцелярии проведут очную ставку с использованием кристалла правды. Виновника прелюбодеяния показательно казнят.

Бумс!

Бумс!

В обморок почему-то падают оба.

— Удивительная взаимность чувств, — умиляется распорядитель и смахивает несуществующую слезинку.

В зале поднимается страшный гвалт, и я пользуюсь моментом, чтобы задать наболевший вопрос.

— Дорогой, а где ты взял столько проштрафившихся женихов?

— Нашел спящими у дверей твоих покоев, — признается с усмешкой.

— Оу! — заливаюсь пурпурным румянцем.

— Ты определенно имеешь успех при дворе, — вздыхает тяжко. — Боюсь, на всех моих соперников не хватит грешных невест.

— Глупости, — ласково поглаживаю сжавшуюся в кулак ладонь. — Мне кроме тебя никто не нужен.

— Смелое высказывание, — бросает заинтригованный взгляд из-под пушистых ресниц. — Не боишься, что прямо сейчас взвалю на плечо и потащу к алтарю?

— Нет.

— Почему? — нахохливается, изображая недовольство, но в глазах плещутся смешинки.

— Сегодняшнюю ночь назовут самой порочной за последнее тысячелетие, — повожу бровью в сторону очередной блудницы, озарившей тронный зал алой вспышкой. — Смею напомнить, что рядом с тобой сидит образчик целомудрия. В день бракосочетания я появлюсь в платье жемчужного цвета, прошествую по ковровой дорожке, прикоснусь к кристаллу и порадую подданных ярким белым свечением. После такой демонстрации никто не поставит под сомнение невинность королевы и твое будущее отцовство.

— То есть ты не против свадьбы, родная? — Теодор расплывается в счастливой улыбке.

Зажмуриваюсь, глубоко вдыхаю и озвучиваю то, что недавно осознала:

— Я сама не заметила, как влюбилась.

Испуганно замираю в ожидании его реакции.

Тишина.

Удар сердца.

Второй.

Приоткрываю один глаз.

Тео любуется мной и прямо-таки сияет от восторга.

— Завтра поженимся, — предвкушающе облизывается, словно пробует сладкое лакомство, флером осевшее на губах после неожиданного признания.

— Хорошо, — шепчу завороженно.

— На закате.

— Ладно, — залипаю и не могу отвести взгляд от коварного искусителя.

— И сразу же отправимся в постель, — в ореховых глазах вспыхивает безудержное пламя страсти.

— А?..

— Будем считать, что ты сказала Да, — стискивает дрожащую ладонь и прижимает к щеке, позволяя окружающим полюбоваться на трепетное отношение монарха к своей избраннице.

После минуты запредельной нежности мы вновь переключаемся на разворачивающееся около скульптур действо.

Время тянется мучительно медленно. Ни одна оскандалившаяся девица не может похвастаться непорочностью. Трое оказываются в тягости и проходят через процедуру определения отцовства. В отличие от воспитанницы архимага, они с радостью называют имена отцов.

— Чувствуется влияние глав кланов, — сокрушается правитель. — Несмотря на проявившуюся метку истинности, старые маразматики сочли женихов недостойными своих наследниц.

— Естественно, — хмыкаю уязвленно. — Куда интереснее подложить беременных дочерей в королевскую постель. Там и почет, и преференции.

— И внимание всего двора, — поводит бровью в сторону притихших аристократов. — Влиятельные семьи феерично опозорились. Теперь у многих поубавится спеси и прыти.

— Вскоре развернется нешуточная борьба за передел сфер влияния, — озвучиваю наиболее вероятный прогноз. — На поверхность вылезут молодые, наглые и амбициозные. В отличие от старой гвардии они будут гибкими и готовыми к диалогу. Ты с легкостью продавишь лидеров под себя. Заодно воспользуешься моментом и приблизишь к трону костяк единомышленников. Лерон ждут большие перемены.

— И все благодаря одной ревнивой невесте, — усмехается добродушно. — Ты настоящее сокровище огненного дракона.

Теодор дожидается окончания проверки и величественно поднимается. Его речь соплеменники запомнят надолго. Особенно в той части где упоминается о заветах Богов и важности семейных ценностей.

Он подает мне руку и выводит в сад, где уже собралась толпа любопытствующих, по большей части состоящая из незамужних прелестниц, жаждущих отхватить бесхозных женихов.

— Вот это ажиотаж, — пораженно присвистывает распорядитель. — Можно аукцион устраивать.

— Дерзайте, — дает отмашку монарх. — Одна ставка — один поцелуй. Вдруг среди воздыхательниц найдутся суженые.

— Вырученные деньги отдайте парням в приданое, — подсказываю тихонько. — Не каждая соискательница простит, что муженек прилюдно облобызал половину королевства. А так хоть какая-то компенсация за несмываемый позор.

— Хех, — смеется церемониймейстер. — Отличное решение.

— А как же моя репутация поборника нравственности? — нахохливается Тео.

— Объяви сегодняшний день национальным праздником. Назови его Днем влюбленных. Народу понравится.

Вечер получается… запоминающимся. Невест пристраиваем. Женихов распродаем. Бьющихся в истерике родителей приглашаем на фуршет и предлагаем выпить за счастье молодых. Потом за крепкие семьи. На третьем тосте «За внуков!» сердца бабушек и дедушек окончательно оттаивают и смиряются с творящимся беспределом.

Надо сказать, что Боги явно на нашей стороне. Все оскандалившиеся драконы обретают истинных.

— Таких чудес в одной отдельно взятой стране еще не бывало, — перешептываются гости.

Мы расслабленно стоим в сторонке и откровенно флиртуем друг с другом. Объявление о грядущей свадьбе не делаем. Устроим сюрприз.

— Ваше величество, — голос незнакомки звучит как музыка, а глаза смотрят с наивной детской непосредственностью и доброжелательностью, — не хотите ли выпить освежающий нектар?

Теодор, как завороженный, берет с подноса бокал, а на меня внезапно снисходит озарение.

— Давно мучаюсь от жажды, дорогой, — сообщаю с нежнейшей улыбкой.

Вытягиваю из ослабевших пальцев стакан и подношу к губам. Делаю один глоток. Перекатываю жидкость на языке. Принюхиваюсь и сплевываю.

— Отравительница! — выкрикиваю громогласно, пытаясь привлечь максимум внимания. — Она покусилась на жизнь короля! В соке яд!

Передаю бокал подбежавшему начальнику стражи. Хватаюсь за горло, закатываю глаза и начинаю оседать. Мгновенно оказываюсь на руках перепуганного жениха и закидываю руку на его шею. Зарываюсь пальчиками в короткие волосы на затылке и чуть дергаю, чтобы перестал паниковать.

— Целителей сюда, — командует возлюбленный. — Бригитта Треш, вы обвиняетесь в отравлении иноземной принцессы и предстанете перед международным судом.

— Нет! Нет! Нет! — ангелоподобная красавица в мгновение ока превращается в злобную фурию. — Я никого не убивала! Это возбуждающее зелье!

— Раз так, пей! — требует Тео. — До дна.

— Ваше величество, смилуйтесь! — вопит Пэрри Треш. — Целомудренным девам такое нельзя!

— А моей избраннице можно⁈ — рычит взбешенный правитель и обращается к начальнику стражи. — Разлейте напиток по двум фужерам и заставьте подозреваемых выпить.

Секретарь с опаской косится на младшую дочь, но та беспечно пожимает плечами и исполняет приказ. Отец впивается в монарха ненавидящим взглядом и следует ее примеру.

Десять… Девять…

Успокаивающе перебираю пальчиками волосы Теодора и веду обратный отсчет.

Четыре… Три…

— Бумс! — валится на землю бессознательное тело чокнутой зельеварки.

Два… Один…

— Хлоп! — падает главгад.

Пока кричала и привлекала внимание общественности, подсыпала в сок порошок, погружающий двуликих в глубокий стазис. Перед международным судом создам антидот и приведу их в чувство.

— Я предупреждала, что всегда воздаю врагам сторицей, — шепчу на грани слышимости. — Успокой подданных. Скажи, что яд рассчитан на драконов и людей не убивает.

— Зачем отхлебнула эту бурду?

— Лучше я, чем ты, — задыхаюсь от прокатившейся по телу волны жара. — Очень сложно, знаешь ли, простить жениху измену прямо накануне свадьбы. Особенно с такой куколкой, как Бригитта.

— Поэтому поставила свою невинность под угрозу? — обеспокоенно водит носом по покрывшемуся испариной лбу.

— Понадеялась на твою выдержку, — тихонько всхлипываю. — И опыт.