Глава 7

— Вам что-то известно? — выдыхаю удивленно.

— Только то, что мама ненавидела это имя и ужасно злилась на прадедушку, — заявляет Вероника. — Говорила, что тот совсем спятил и готов потратить на глупые поиски все семейное состояние, в то время как мы прозябаем в нищете на задворках дворцового сада.

— Кхм… Неожиданно, — прикрываю ладонью рот и с трудом удерживаюсь от едких комментариев.

Магия начинает бурлить в крови. В душе поднимается гнев. Серьезно? Женщина, которая росла в достатке, спала на перине, ела вдоволь, носила дорогую одежду и ни в чем не знала отказа, ревновала к бедняжке, которой могу быть я? Она вообще понимала, что заброшенная в чужой мир сирота жила впроголодь и училась по расписанию, от которого содрогались даже бравые солдаты. Я до пятнадцати лет не держала в руках денег, имела лишь несколько скромных платьев из колючего дешевого сукна и ни разу не пробовала сладости.

Прячу лицо в ладонях и делаю дыхательную гимнастику, стараясь справиться с волнением. После такого открытия мое отношение к Мариссе резко меняется в худшую сторону. Я жалела эту инфантильную амебу, считая невинной жертвой. Но так ли это? Девица вела себя беспечно и наделала кучу ошибок, включив в близкий круг всякое отребье. Плыла по течению вместо того, чтобы схватить несчастных детей и бежать без оглядки из болота, которое сама же и создала. Даже Бастиана не смогла удержать, сдавшись под напором нахальной фаворитки.

Представила себя на ее месте и сжала кулаки от злости. Попадись на моем пути Ферруза, лежала бы следующее столетие в летаргическом сне и не рыпалась. Утрирую конечно, но отомстила бы разлучнице с огоньком. Лорду тоже. Повезло мужику, что не на мне женился. Я своим делиться не умею, скрутила бы в бараний рог и пупырку обесточила. Нет похоти — нет проблем.

Фу, какие гадости в голову лезут. Куда только делась рассудительная и хладнокровная Лейсан. Нельзя представлять себя на месте обманутой супруги. Никогда никого не любила и даже не подозревала, что страшно ревнива. Хи-хи. Будущий муж еще не ведает, какую фурию пробудит, если посмеет вильнуть налево.

Придумывание планов мести за возможную измену сразу же возвращает мне хорошее настроение и побуждает продолжить разговор, тем более что Алессандро вспоминает новые подробности.

— Недавно мама получила письмо и громко ругалась. Кричала, что никуда не поедет под ненавистным именем, так как прадед умышленно ее оскорбил.

— Кстати о переписке, — смущенно поглаживаю щеку. — Я забежала в дом под пологом невидимости. Осмотрела кабинет и спальню. В прикроватной тумбочке нашла ваши подарки, а в среднем ящике рабочего стола послания от Альберта и Ирвина. Дед зовет в гости. Хочет выдать дочь замуж за злобного старика. Внука собирается воспитывать с помощью побоев. Внучку намеревается сдать в Обитель милосердия. Говорю обо всем честно, потому что после прочитанного нет никакого желания везти вас к нему.

— В монастырь? — обиженно хлопает ресничками малышка. — Считает меня обузой?

Ох. Появляется непреодолимое желание надавать себе по губам. Привыкла считать, что лучше знать правду, чем плавать во лжи. Совершенно не умею общаться с детьми. Вот результат отсутствия должного опыта. Теперь два нахохленных птенца не горят желанием поддерживать связь с близким родственником. Н-да.

— Прадед оказался мудрее. Через друга раздобыл документы на имя вдовы Лейсан Сат, путешествующей с погодками Фрэнки и Реми. Открыл счет в банке, купил особняк в столице Тирона и оплатил услуги экономки.

Кроме того, он объявил вас наследниками. Мне показалось, что мужчина очень любит правнуков, но по каким-то причинам хочет держать местонахождение ребятишек в секрете. Как смотрите на то, чтобы отправиться к королевство золотых драконов?

— Я знаю, почему мама обиделась и не поехала, — понятливо вздыхает Вероника. — Из-за имени в свидетельстве. Если бы стояло другое, она сбежала и выжила.

— Помните, кто посещал коттедж незадолго до трагедии? — интересуюсь осторожно.

— Днем видел Фабиану Легре, — вспоминает Алессандро. — Они пили чай в гостиной и ругались. Вечером приходил начальник Тайной канцелярии. Взрослые заперлись в кабинете и долго спорили. Лорд Саймон Файр убеждал принять какие-то документы и без промедления отправляться в путь. Матушка отказывалась и жаловалась на плохое самочувствие. В итоге мужчина громко хлопнул дверью и выскочил из дома.

— Утром служанка заявила, что леди Шанзор мертва, — сквозь слезы шепчет девочка. — Нам не позволили попрощаться и посетить склеп.

— Бедненькие мои, — затягиваю на колени и слегка покачиваю. Слишком глубока рана от пережитого. Понадобится много времени, чтобы она затянулась и позволила отпустить обиду на бессердечного отца и равнодушный окружающий мир. — Едем в Тирон?

— Да, — синхронно кивают близнецы.

Получается, что тайный воздыхатель передал Мариссе три пустых бланка с печатями соседнего королевства. Наверное, предлагал вписать любые имена и срочно бежать из страны. Но он опоздал, потому что глупышка беспечно попила чаек в обществе отравительницы Феррузы.

— Теперь вы Френки и Реми. Как насчет того, чтобы проявить артистический талант и на протяжении всего пути перевоплощаться то в двух сестричек, то в братишек? Для поддержания образа отрастим Алексу волосы до талии. В храме видела мужчин с длинной шевелюрой, собранной в низкий хвост. Значит, такую прическу не зазорно носить.

— Они маги, — подает голос мальчик и обиженно надувает губы.

— Ты тоже, — уверяю ласково и глажу по голове. — Выберемся на нейтральную территорию и проведем ритуал. Уверена, что сумею взломать печать. В идеале такие обряды проводятся с подстраховкой, но нам нельзя рисковать и заручаться помощью незнакомцев.

— Не бойся, сами справимся, — заявляет постреленок. — Отец до последнего не верил в отсутствие дара и нанимал наставников для углубленной теоретической подготовки.

— Нике тоже? — уточняю с опаской.

— Мы вместе занимались, — сообщает девочка. — В классной комнате установлена кровать. Мама позаботилась.

Странно, что с теплотой ребята вспоминают только ее. Так обижены на папу или Бастиан уделял отпрыскам слишком мало внимания? С одной стороны, дела провинции должны отнимать массу сил, с другой — хватало же свободного времени на любовницу.

— Есть еще один вопрос, — тяну неуверенно. — Альберт упоминает в письме об обряде установления родства, который может провести храмовник. Не слышали о таком?

— Хочешь узнать, не являешься ли нашей тетей? — моментально догадывается Вероника. — Взрослые ничего не рассказывали, но мы слышали разговоры. Прадед долгие годы искал какую-то Лейсан, чем выводил из себя близких, которые негодовали из-за пустой траты денег.

— Я с рождения росла в приюте, а потом в пансионе для одаренных. В далеком детстве наставница упоминала о пеленке с вышитым именем. К сожалению, ее не сохранили, — печально пожимаю плечами. — Хотела узнать о своих корнях, но не нашла никаких зацепок. Вы что-нибудь слышали о перемещении между мирами?

— Нет, — задумчиво тянут близнецы.

— Я тоже. Поэтому сложно судить о правдивости сделанных предположений.

— Давайте переоденем меня в старшую сестру, — хихикает Алессандро. — А потом заглянем к священнику и расспросим насчет обряда.

Не думала, что мальчик так легко воспримет идею с преображением. Примерно полчаса уходит на то, чтобы превратить его в девочку с роскошной косой до талии. Он оказался чуть выше ростом, так что история с погодками вполне жизнеспособна.

— Ехать будем и днем, и ночью, — инструктирую беглецов. — Как устанете или захотите в кустики, сразу стучите. Я долго без сна не протяну, поэтому постараюсь находить уединенные полянки для кратковременного отдыха. Вас наверняка будут искать. Наши жизни зависят от того, как сыграете роль маленьких глупеньких девочек. Не подведите. Если увижу по дороге храм или обитель, постучу четыре раза. В этом случае поправляйте одежду и готовьтесь к встрече со служителем. Лучше бы нам иметь бумагу о родстве. Мало ли какие испытания ждут впереди.

Малыши совершенно по-взрослому кивают и забираются в карету. Запрягаю нагулявшихся лошадок и понукаю.

По пути встречаются две небольшие деревеньки. Интересно, часто ли здесь проезжают экипажи? Мы словно бельмо на глазу. Жаль, не знакома с местностью и не знаю объездных путей. Наемники начнут расспрашивать, и жители сразу поведают об увиденном. Плохо. И очень опасно.

Ближе к вечеру въезжаем в большое село. На наше счастье вдали виднеется храм, который после вечерней службы покидают прихожане. Условным стуком оповещаю подопечных и натягиваю капюшон поглубже.

Нам несказанно везет. Люди спешат по домам, и улица быстро пустеет. Закрепляю вожжи, чинно слезаю с козел и направляюсь к открытой двери. На пороге сталкиваюсь с храмовником.

Достаточно молодой мужчина в длинной рясе темно-синего цвета с удивлением выслушивает просьбу «матери» о подтверждении родства с детьми. Приходится на ходу сочинять историю о нежелании родственников погибшего мужа приютить молодую вдову. Разыгрываю целый спектакль. Цитирую строки из отцовского письма о том, что детей могли подбросить или подменить.

Собеседник хмурит брови. В негодовании сжимает кулаки. Соглашается без промедления провести ритуал и выдать соответствующее свидетельство.

С благодарностью кланяюсь. Он отправляется за церковными атрибутами, а я за подопечными.

— Ну как? — с любопытством шепчет девочка.

— Уговорила, — подмигиваю задорно и вкратце пересказываю сочиненную сказку.

— Обманывать взрослых нехорошо, — заявляет Алекс, а потом не выдерживает и прыскает в кулачок.

— Вылезайте юные леди, — хихикаю в ответ. — Нас ждут.

Вероника пока медленно ходит, поэтому поддерживаем ее с двух сторон и неторопливо шествуем к алтарю, установленному у подножия статуй Богов. Запоздало вспоминаю, что абсолютно ничего не знаю о местном пантеоне. Придется действовать по обстоятельствам.

Жрец заканчивает читать молитву и разворачивается. На одной ладони держит странную тарелку с углублениями, на другой — ритуальный кинжал. Выглядит при этом настолько зловеще, что я боязливо вздрагиваю и невероятным усилием воли подавляю панику.

— Вытяните руки, — командует замогильным голосом.

Беспрекословно подчиняемся, погружаясь в некое подобие транса. Нам прокалывают пальцы и наполняют кровью специальные выемки в посудине. Ранки моментально затягиваются. Даже заклинаний произносить не нужно.

Температура в святилище резко повышается. Воздух сгущается. Становится трудно дышать. Накатывают тошнота и головокружение. Перед глазами все плывет. Чувства обостряются до предела. В груди появляется глухая боль, словно огромная невидимая лапа проникает внутрь, сжимает в когтях трепещущее от ужаса сердечко и слой за слоем сдирает нагромождения лжи и театральные маски, которые меня вынуждали носить.

Сглатываю вязкую слюну и с удивлением наблюдаю, как кисти храмовника вспыхивают живым огнем. Пламя перекидывается на блюдо и жадно поглощает подношение. По завершении ритуала на нем остаются сияющие кристаллы. Два молочно-белых и один зеленый.

— Что это означает? — шепчу помертвевшими губами, страшась услышать ответ, так как понимаю, что он мне совсем не понравится.