= 18 =

ВЛАДИМИР

— Вов, Вов, Во-ва…

Жаркий шепот ее губ на шеи расползается мурашками… Ммм… запах клубники слишком близко, сладко, маняще. Тянусь к нему.

— Вов!

Открываю глаза и пытаюсь проморгать образ силуэта Милки склоненной надо мной. Буквально на тридцатой секунде понимаю, что это не сон. Резко дергаю головой и бьюсь о стену.

— Бля-я-я-я, — стону, касаясь затылка и падая обратно на подушку, — Мелкая, какого лешего ты надо мной?

— Сильно ударился? — сочувственно спрашивает, тянется рукой, но я вовремя отклоняю голову. Эта девчонка как херов магнит, еще не хватает чтоб прикасалась ко мне и так держусь от нее подальше на чистом энтузиазме. — Извини, Вов, я не хотела, — расстроенно протягивает.

Ну что за хрень?

— Все в порядке. Это мой не первый удар, разве ты сразу не заметила? — пытаюсь пошутить. — Что случилось?

— Вов, она плачет, — шепчет.

— Кто пла… Ты опять про бабку? Ты издеваешься? Куда делся твой сон, который не нарушить боевыми головками?

— Она — Павлина Аркадьевна, хватит называть ее бабкой! Вов, ей плохо. Надо к ней сходить. Она стучала по стене! Наверно что-то случилось!

— Ооо, — стону закрывая глаза, — давай. Вперед, я, если что, здесь подожду.

— Вов! — толкает мое плечо, — ну нельзя таким быть!

— Нормальным? — предполагаю.

— Бесчувственным. Нельзя быть равнодушным. А если ты будешь ненормальным дедом в старости и никто не поможет?

— Если я буду ненормальным дедом, мне будет по фиг, я буду бродить по лугам с единорогами!

— Ну, Вов.

Это. Просто… Слов нет. Откидываю легкое покрывало и сажусь.

— Что ты от меня хочешь?

— Пошли со мной. Мне самой страшно.

— Кого ты боишься? Бабайки что ли в темном коридоре? — ворчу, больше для приличия, уже поднимаясь на ноги. Тянусь за спортивными штанами и натягиваю их. Она смотрит. Я прям кожей чувствую, как она, бля, смотрит на меня. И самое плохое, я хочу этого взгляда. Как долбанный придурок хочу. Треплю волосы на затылке, чтоб хоть как-то расходовать энергию, которая бурлит во мне. Оборачиваюсь. — Идем?

Мы выходим в общий тамбур. Мила неуверенно стучит в соседскую дверь.

— Ну, давай еще тише, может мы кого разбудим? А погоди некого, ты-то уже постаралась и я тут.

— Ну, Вов, — смотрит на меня виноватым взглядом и ничего против не сделаешь, знает свое мощное оружие. Или, что скорее всего, еще не знает. С силой стучу по двери. Так что она трясется.

— Вова, я слышу какой-то звук! — прижимается ухом к замочной скважине девушка, — бабушка Павлина! Это Мила! С вами все хорошо? — поднимает ко мне глаза, — я ничего не слышу. Но она что-то говорит…

— Может она велит проваливать ко всем чертям в три ночи? Или это проклятия на семь поколений вперед?

— Вова, ты сможешь сломать дверь?

— Че? Ты уже совсем тюкнулась. Давай на этом остановимся?

— Вов, я чувствую что-то случилось. Вов.

— Как и в прошлый раз?

Кладет свои нежные руки на мои плечи, заглядывая в самую душу. Ее глаза словно два обеспокоенных омута. В которых хочется окунутся с головой. Черт. Хмурю брови. Чувствуя, как мышцы невольно напрягаются и кожу пощипывает под ее нежными пальцами. Это совсем не есть хорошо.

— Вова, я чувствую. У нее никого нет. Вов. А что, если ей плохо?

— А что, — не могу оторвать от нее взгляд, — а что, если ей хорошо?

Мила делает от меня шаг и с сомнением смотрит на дверь. А я незаметно провожу руками по коже, чтоб убрать это долбанное покалывание. У меня никогда такой херни не было. Но я знаю, что это. Это желание. Меня всегда возбуждает все запретное. А если оно еще и без белья, в хлопковой майке и тонких шортиках, то дело усугубляется.

— Нужно открыть дверь, — упрямо повторяет и снова смотрит на меня тем взглядом, которому нельзя отказать. — Там человек. Нельзя рисковать человеком ни при каких обстоятельствах.

— О`кей, и как я, по-твоему, должен взломать эту дверь? Я ж не Халк. Мила, пошли спать. Завтра утром попробуем еще, если не откроет, я тебе обещаю взломать к чертям собачьим эту дверь.

— Во-ва, — протягивает, — нужно открыть дверь. Пожалуйста, Вов, я больше никогда ничего не попрошу. Выполню любое твое желание, ну помоги мне!

Выдыхаю, оглядывая девушку с головы до ног. Под предлогом что размышляю, просто наслаждаюсь ее длинной ног, тонкой талией, плоским животом, небольшой, но полной грудью с неярко выраженными ореолами сосков, так как топ темно-синего цвета. Ее растрепанными светлыми волосами, и глазами полными тревоги. Ок. На самом деле параллельно я думаю. Есть у меня один тип который умеет вскрыть любой замок. Вопрос только в том, насколько он захочет приезжать из-за такой херни. Неужели я правда об этом думаю всерьез? Эта Антоныч явно плохо на меня влияет.

— Сейчас позвоню, — бросаю.

Джон, или просто Иван из компании Угловых, во всяком случае был раньше, тот еще петух, но более-не менее нормальный. Мы с ним сошлись на разных тусах. С ним всегда было легко найти конект, внешне напоминающий индейца, благодаря чему просто Иван получил прозвище Джон. Угловые — банда. Их главарь Филипп с двумя сыновьями держали весь криминальный мир города в своих руках. Старший был даже вхож в дом Тима. Вадим, отец Ярославского имел с ним общие терки. Недавно именно Филипп и двинул коней. Но остались два его сына, они чуть старше меня. Правда, один отсиживал срок в тюрьме. А второй, говорят повернутый на всю голову, — захватил весь бизнес отца. Джон был правой рукой того, кто сидит в тюрьме и потому оказался немного не у дел. Может именно поэтому он без вопросов согласился приехать. Естественно, не бесплатно.

— Оденься, к нам приедут гости, — сообщаю Милке, которая все пытается что-то услышать через дверь.

— Кто?

— Чувак один, дверь нам откроет.

— Вовка! — мимолетная улыбка и снова прислоняется к двери, — бабушка Павлина, скоро мы вас откроем! Не переживайте!

— Оденься! — уже рычу, потому что мысль что какой-то парень увидит ее в том, в чем она сейчас, совершенно точно не по мне. Милка бросает странный взгляд на меня, но послушно шмыгает в квартиру. Прислоняюсь к холодному металлу двери. Какого черта я во все это ввязался. И когда я так сильно увяз?

Естественно, первое что делает Иван это скользит своим взглядом по Милке, которая стоит возле меня. Девушка не отстает, с интересом разглядывая парня. Ни то, ни другое мне не по душе. Но я молчу.

— Красивая, — говорит мне парень, хмыкнув и подмигнув девушке. Милка легко ему улыбается.

— А вы прям будете взламывать замок? — интересуется. Джон бросает на нее взгляд и ведет бровью.

— Она уже мне нравится, — снова хмыкает и открывает пинал с отмычками, предварительно посветив фонариком в скважину. — Я ее вам открою, будто своим ключом, детка. Профессионализм не пропьешь.

— Давай быстрее, — тороплю парня, невольно делая шаг вперед чуть загораживая мелкую. И Джон справляется довольно быстро. Когда замок щелкает и Джон открывает дверь, мы все слышим стоны, всхлипы и скулеж. Первой в квартиру вбегает Милка оттолкнув меня.

— Я здесь, бабушка Павлина! Я здесь! Мы сейчас вам поможем! Во-ва! Вызывай скорую! Вам очень больно? Скорее, Вов!

Мы с Джоном заглядываем в квартиру. Пока я в трубку диктую адрес.

— …здесь пожилая женщина упала и у нее…

— Перелом, — подсказывает Джон, наклонившись и ощупав распухшую ногу пожилой женщины, которая распласталась в коридоре, у ванной комнаты.

— … перелом, — договариваю и отключаю связь. — Сказали ее не двигать до приезда бригады.

— Откуда вы знаете, что это перелом? — Мила поднимает лицо вслед вставшему на ноги Джону. Он растягивает лыбу.

— Уж слишком часто я ломал людям конечности, — отзывается хмыкнув, заставляя девушку нахмурить брови. — Панов, если буду нужен — звони. Если, конечно, готов выкладывать такие суммы каждый раз. Милаха, надоест этот петушара, найди меня! Ориведерчи, мучачосы! — хохотнув, парень выходит из квартиры.

Мила смотрит на меня, а потом, выдохнув, подсаживается и кладет осторожно голову бабки себе на колени. Осторожно гладит ее по голове, говорит утешительные слова. Женщина открывает глаза и смотрит на девушку не отрываясь. И я тоже. Потому что кажется, от ее доброты и от ее сердца сейчас исходит столько света, что ночь будто становится светлее.

Гнедовой распинается передо мной добрых полчаса, подробно объясняя процедуру. Показывает в документ, рассказывая о значении каждого пункта. Если бы я его слушал, возможно, я бы и понял. Но это все настолько скучно, что я уже подумываю, насколько мне будет комфортно за маминой юбкой. Приходит смс.

ПашаГАИ: «Квартира свободна. Ключи у вахтерши. Спасибо, братко. Если что, обращайся»

Откладываю телефон и натыкаюсь на седые нахмуренные брови. Старикан поправляет огромные очки в роговой оправе и смотрит на меня.

— Молодой человек, думаю, вам стоит повторить, все что я сказал.

Оглядываю его серьезные морщины. Клянусь на его лице даже они кажутся серьезными. Интересно, Милка все еще у бабки? Естественно, мало того, что мы поехали за скорой. Мы дождались нашу Павлину и отвезли ее обратно. И отгадайте, кому выпала честь нести ее практически на руках до лифта, а потом и до квартиры. Та-та-ам. Не знаю как, но Антоныч-два имеет надо мной власть. Наверно, над каждым. Ей невозможно отказать. Как посмотрит своими кристальными глазами прямо в душу, и все. Ты пропал.

— Владимир? — поджимает губы Петр Алексеевич, все еще надеясь услышать от меня ответ, — ваш отец дал мне четкие указания на счет вашего поведения. Думаю, если вы не соберётесь, я буду вынужден…

А еще мне нужно рассказать Толе про шалаву. И это самое трудное, что может быть. Он ее собирался с предками знакомить. Бля.

И я переезжаю домой. В общем, понедельник не задался с утра.

— Через два года эта компания перейдет в руки моего брата, — прерываю чувака перед собой. — Вы знали это? Знали, не так ли? Так вот, Петр Алексеевич, у меня чертовски тяжёлая ночка выдалась. Я вместо того, чтобы спать. Или где-то отрываться или на ком-то… Я, бля, старушку ненормальную спасал. И мне срочно нужен выходной. В понедельник. — резко поднимаюсь со своего места. — Позвоните моему отцу и лишитесь работы через два года. Вы отличный юрист. И я знаю, что больше, чем здесь вы нигде не получите. Поэтому прежде, чем звонить отцу, подумайте семь раз. Не позвоните, и я выбью вам хорошую премию в конце месяца.

Встаю из-за стола и иду на выход. Толян приедет через три часа и у меня есть для него новости, которые на время выбьют почву из-под его ног.

Бля, как я ненавижу понедельники!

Я взял огромный бургер и колу со льдом. Устраиваюсь перед входом, за столиком под зонтом. И пока тщательно жую, гипнотизирую дверь. Буквально через две минуты выходит Нина. Ну, а как же, я же сам ее позвал. Останавливается возле меня, сложив руки на груди. Она смотрит в сторону, избегая смотреть на меня. Ну, еще бы.

— Что тебе нужно, Вова?

— Смотри-ка, узнала, — хмыкаю.

— Говори быстрее, у меня вообще-то работа.

— Ничего, подождет твоя картошка фри, — отзываюсь. — Вот в чем суть. Ты — указываю на нее трубочкой из стаканчика — должна с ним поговорить.

Наконец ее взгляд фокусируется на мне.

— Я не смогу. Я все забрала. И я исчезну из его жизни. Уже. Но я не смогу. Только не с Толей. Он… Он не достоин всего этого… Я не знаю как…

Прищуриваю глаза от солнца, так как смотрю наверх.

— Ты чертовски права, но ты же знала как сосаться с тем упырем за спиной у брата?

— Вова, все намного сложнее… Я хочу, чтоб ты знал, я не изменяла Толи. Я встретила Диму всего два дня назад. Мы учились вместе еще тогда у нас были отношения, а после школы он уехал. А Толя. Толя был таким уютным. Хорошим. Я бы никогда…

Поднимаюсь на ноги, заставляя девушку отступить на шаг.

— Все свои объяснения засунь в свою задницу. Ты сама все расскажешь моему брату. Если убивать человека, то лучше — контрольным в голову. Если ты этого не сделаешь, как должна. Я клянусь, превратить дни твоего парня в ад. Я могу. Поверь. За брата и не то могу.

Нина застывает, она не привыкла меня видеть таким. Но и я не привык общаться с шалавами. У всех все бывает впервые. Выдыхаю и забираю свой стаканчик с колой, прохожу мимо девушки и иду на парковку. Не хочу, чтоб эта тварь приближалась к Толяну, но так должно быть. Не я должен ему сказать. Это будет неприятнее. Будто кто-то заглянул в его личную жизни и увидел грязное бельишко. Пусть ближе меня у него нет, но это не мое дело. Он большой мальчик и справится. А я если буду нужен, рядом, это он знает. Сейчас мне чертовски хочется домой. Нет, не к себе в пустую квартиру. Мне хочется прийти к Миле, и чтобы она меня гладила, как вчера бабку.

Черт, да?