= 21 =

МИЛАНА

— Это же самое легкое, — встает на ноги возле меня. Здесь глубоко, вода закрывает плечи и это с его ростом-то, меня точно с головой накроет. Его рука скользит по моей спине, заставляя нервно сглотнуть. — Медленно откидывайся назад. И расслабь все тело. От головы до кончиков пальцев. Вода сама тебя будет держать. Ну?

Следую инструкции и откидываю голову назад, чувствуя приятное жжение от касания его руки. Я вообще в восторге от его близости. Даже не знала, что так и бывает.

— Прогни чуть спину, — надавливает мне рукой на поясницу, заставляя подчиниться. Резко выдыхает, заставляя меня открыть глаза. Его взгляд встречается с моим и я вся покрываюсь мурашками от огня, что зажегся в глубине. Мы долго смотрим друг другу в глаза.

— Мне кажется если ты меня отпустишь, я пойду ко дну, — смущено проговариваю. Он будто вздрагивает от моих слов, его взгляд быстро пробегается по моем телу и снова возвращается на лицо.

— Тогда, — отвечает, глаза опускаются на мои губы, — мне придется тебя держать.

— Да, было бы неплохо. Буду всегда на воду брать тебя, с кем бы не поехала. Будет забавно. Карманный Вова, — нервно облизываю губы, замечая, что он следит за этим движением. Заставляет мое дыхание сбиться. Нужно что-то делать. Чуть отодвигаюсь и невольно соскальзываю с его ладони. Но снова не успеваю вдохнуть, как он вытаскивает меня из-под воды, и держит, не отпуская рук. Господи у меня голова кругом от него близости. И этот голый торс бога Аполлона не меньше.

— Ты как топорик, — тихо говорит, так близко к моему лицу, что чувствую его дыхание. — чуть что, сразу ко дну.

— Но ты же не дашь мне утонуть? — спрашиваю от чего-то шепотом. Внимательно вглядывается в мои глаза, качая головой.

— Не дам, — кладет мои руки себе на плечи, — крепче обними.

— Что ты хоч…

Он целует резко, порывом. Я вроде и ожидала, но не ожидала. Его губы сначала просто ласкают мои. Мнут. Пробуют. Заставляя мое сердце по-сумасшедшему стучать. Щимить от нежности. Прижаться крепче. Почувствовать крепость его тугих мышц, вмиг напрягшихся от моей близости. Он врывается языком, зарождая пламенный вихрь, а я пытаюсь уловить его ритм, подстроиться, просто медленно таю, превращаясь в воск. Чувствую, как соски напрягаются, как скручивает теплый узел внизу живота. От его умелого языка, исследующего каждый миллиметр, заставляя покрываться мурашками и чувствовать легкое головокружение.

— Обхвати меня ногами, — выдыхает, потому что начинаю соскальзывать вниз и вновь захватывает мой рот. Его рука уверенно сжимает мою ягодицу и приятная волна окатывает. Хочется чтоб схватил сильнее, ближе, обнаженнее… Боже-е-е… Его губы, он просто упивается и я вместе с ним. От него просто можно сойти с ума. Хотя нет. Я уже. Уже сошла с ума. Совсем.

Останавливается. Пока я пытаюсь восстановить дыхание находит мои глаза. Его лоб касается моего. Глаза опускаются.

— Давай избавимся от этой штуки, — кивает на лифчик. А я сглатываю, думаю над его предложением меньше пяти секунд.

— А вдруг кто-то зайдет?

— Бля-я-я, — протягивает, поднимая глаза, — только это тебя смущает? А если бы на моем месте был кто-то другой, тоже согласилась бы?

Теперь не только. Хочу оттолкнуться от него, но его руки неожиданно крепко прижимают. Чувствую каждый его вдох… и не только вдох.

— Ты меня держишь, Во-ва, — упираюсь руками в широкие плечи.

— Ага, точно, — уголок губ ползет вверх, когда нежно губами касается шеи, заставляя замереть. — Не ответила… на… вопрос…

— Если буду также задыхаться рядом, — признаюсь тихо, срывающимся шепотом. Замирает на мгновение. Тяжело дышит, но больше не целует. Словно думает над чем-то.

— Отпусти меня, Вов.

— Не-а. Не сейчас, Мелкая. Обними крепче и держись, сюда никто не зайдет, — поднимает одну руку и чувствую, как оттягивает застежку.

— Ты меня обижаешь! Пусти! — пытаюсь оттолкнуть парня. Но не приходится, он сам меня отпускает и отходит на два шага. Смотрит в глаза. Долго. И я не могу отвести взгляд. Сердце ухает, стучит, кажется отдаётся вибрацией по воде. Разворачиваюсь и выбираюсь из бассейна. Теперь даже как-то неловко перед ним быть в белье.

— Тебе же все равно с кем! — как — то зло бросает.

Оборачиваюсь почти у самой двери.

— Уже нет.

Со скоростью молнии выбирается из бассейна и ловит меня у выхода за руку.

— Жди здесь. Я сам принесу твою одежду, — снова то ли зло, то ли раздражено.

И когда выходит, послушно сажусь у бассейна, опустив ноги в воду. Моя болезнь под названием «Вова Панов» развивается с геометрической прогрессией. Хоть я и гуманитарий, но точно помню ничего хорошего в этом нет. Как мне могло прийти в голову, что я могу понравится Вове? Он просто решил меня проучить. И у него получилось. Он достиг цели. Теперь я не хочу ни чьих поцелуев, прикосновений, кроме как его. И что со всем этим делать? Пусть я наивна в сексуальных делах, но прекрасно понимаю, что ни от кого больше не буду чувствовать такой огонь, как от его прикосновений. Сгибаю ноги в коленях и обнимаю их, положив подбородок. Это очень грустно. И наверно, мне нужно просто это пережить.

Вова быстро приходит. Останавливается у двери, но я не оборачиваюсь. А он не торопится подойти. Но все же подходит, садится на корточки рядом.

— Держи, — протягивает полотенце с эмблемой дельфинария и мое платье футляр. Забираю вещи и поднимаюсь на ноги. Следом поднимает голову ко мне. — Не дуйся на меня.

— И не думала, — все же дрогнувшим голосом, глаза куда угодно только не на его рельефное тело и обнаженный торс. Я живо помню какие у него упругие мышцы.

— Переоденься здесь, я отвернусь, — проговаривает, и правда, отворачивается от меня всем корпусом.

— Я лучше в раздевалке, — отзываюсь и оборачиваю полотенце вокруг тела, заставляя Вову резко вскинуть на себя взгляд.

Мы с Вовой встречаемся в вестибюле, меня мрачно оглядывает, но не говорит и слова. А я неловко скрашиваю руки, чтобы прикрыть торчащие соски, а все от его близкого присутствия! Так платье из плотного хлопка и было бы вообще не заметно, что я без белья. Ну, не надевать же мне мокрое на самом деле-то. Мы делаем всего шагов десять, как Панов останавливается.

— Это полный трындец! Пошли. Сейчас же… твою мать…

Хватает за руку и мы явно идем к ТРЦ, что недавно отстроили около парка.

— Куда ты меня ведешь? — удивляюсь.

— По фиг, — и мы действительно заходим в первый же магазин одежды, Панов не останавливается пока мы не попадаем в отдел нижнего белья. — Бери, на фиг, любое.

— Во-ва, — смущенно улыбаюсь, — ты что совсем чокнулся? Мне до дома пять минут. Мне не нужно…

— Мне нужно, чтоб оно на тебе было! — бросает на меня красноречивый взгляд, от которого снова стягивается узел внизу живота и остро ощущается обнаженность под платьем.

— Мелкая, — делает ко мне шаг, моя рука по-прежнему в его, — купи для меня. Иначе это сделаю я и сам его на тебя одену, — прищуривает глаза, и я понимаю, что не шутит.

— Ладно, тиран! — выдергиваю руку, оглядывая полки. А потом понимаю, что это дорогой бутик. И белье красивое. Но Вова же сам виноват правда? А я не собираюсь отказаться. От подарков вообще невежливо отказываться. Я выбираю красивый комплект телесного цвета, ажурный. И в раздевалке убеждаюсь, что он прекрасен. Идеально для моих форм. Кажется, что грудь стала больше.

— Оторви штрихкоды и мне дай. Не снимай, в нем пойдешь, — из-за занавески показывается Вовина рука.

— Хочешь посмотреть, Пано-о-ов? — сладким голосом на распев спрашиваю.

— Идти в задницу! — отзывается сердито, а я отдаю ему бирки тихо смеясь. Конечно, я ведь не глупая. Я нравлюсь Вове. На самом деле, ему сложно рядом со мной. И я не собираюсь ему облегчать жизнь. Только если… Только если, он, конечно, не уедет.

Вова становится более расслабленным, когда не спеша сворачиваем с крыльца ТРЦ к аллеям парка. Очень странный день, думается мне. Ничего не могу понять. То мне кажется, что парень играется, то что я ему нравлюсь, то снова, что ему вообще чихать на меня.

— Я нашла работу, — нарушаю наше молчание.

— Какую? — хмурится.

— «У баристы», Олег предложил заработать вечерами.

— А, это там где клеятся всякие ушлепки пачками? — теперь смотрит на меня, — этого ищешь?

Останавливаюсь, заставляя его притормозить.

— Знаешь, что, Вова? А не пошел бы ты?

— Мелкая…

— Нет! — сбрасываю его руку, — не хочу, чтоб ты шел со мной домой! Завтра свои вещи заберешь, не переломишься!

— Милка, эй, — снова ловит мою руку и притягивает к себе. Заглядывает в глаза, а на деле я тону в его голубых озерах. Аж дышать перестаю. — Извини, ладно? И за бассейн извини. И за… За все, ладно? Не дуйся на меня.

— За то, что целовал или ушел? — спрашивая едва слышно. Смотрит сосредоточено, не отведя глаз.

— За то, что ушел, — твердо отвечает, заставляя сердце застучать по-сумасшедшему, — целуешься-то ты охрененно, грех за такое прощение просить.

— Правда? — несмело улыбаюсь.

— Поверь, — выдыхает сквозь сжатые зубы и отступает на шаг, отпуская мою руку. — Любому башню снесет. Ты только это. Подольше и тщательней выбирай с кем. Не нужно тебе с кем придется.

— Вова, — опускаю глаза, потому что невольно вспыхиваю. А потом все поднимаю к нему лицо, — а если бы я тебя попросила.

— Что попросила?

— Научить меня… ну всему. Ты ведь опытный…

Вова окидывает меня медленным взглядом и под ним я просто плавлюсь. Сглатывает.

— Пошли, — не отвечает на вопрос, — в парке долго нельзя стоять на одном месте.

— Почему? — сбиваюсь с толку.

— Птичка насрет на головку. Примета такая.

— Во-ва, нет такой приметы!

— Ты права. Это жизнь, — на сей раз парень убирает руки в карманы, будто боится меня коснутся. Или мне хочется видеть, то, чего нет?

— Я водички куплю, — сообщаю, сворачивая к уличной палатке. Вова остается меня ждать у аллеи. Но когда минут через семь возвращаюсь, обнаруживаю его чуть в стороне, у небольшого футбольного поля, где ребята лет двенадцати играют в футбол. Панов не замечает моего прихода. Со стороны кажется внимательно следит за игрой. Но если присмотреться, он не выпускает из виду одного пацана. Худощавого с коротко подстриженными светлыми волосами. Я пытаюсь увидеть, что в нем особенного. Сбитые коленки, ноги в пыли… Все как у всех.

— Талантливый парень, — замечает Панов, — смотри, он сейчас с легкостью отберет мяч и забьет гол. Внимательно следи за его ногами.

И, правда, мальчик будто танцуя отбирает с легкостью мяч у соперника и собирается будто перепасовать его, но в последний момент всех надурив бьет прямо в ворота. Вратарь, потеряв бдительность пропускает мяч.

— Вот так! — Вова улыбается. И я обнаруживаю в его лице что-то, чего до этого не было. Живая эмоция. При всей веселости и жизнерадостности будто именно ее не хватало на его лице. Мы продолжаем дальше смотреть игру. Ну как игру, похоже близнеца интересует только один игрок. Хмурится, поймав мой взгляд.

— Ты че так смотришь?

— Откуда ты знал?

Вова хмыкает, возвращая взгляд полю.

— Я много, что знаю. Эй, пацан! Подойди! Да-да, ты, — подзывает мальчика. Который недоуменно указывает на себя. Оборачивается на друзей, но подходит к нам. — Знаешь стадион Динамо? На Крюкова?

— Да, — неуверенно протягивает.

— Футболом хочешь серьезно заниматься?

Пожимает плечами.

— А, — Вова разочарованно машет на него рукой, — иди обратно.

— Да! Я хочу! Хочу!

Панов хитро прищуривается и чуть наклоняется к мальчику.

— Ты очень талантлив. Береги ноги. А завтра к девяти подъедь к стадиону. Там будет тренироваться команда таких же сопляков, как и ты. И там будет тренер Виктор Андреевич. Запомнил? Повтори.

— К девяти на стадион. Тренируется команда. Тренер Виктор Андреевич.

— Подойдешь к нему и скажешь. Панов просил передать, что я стою того, чтобы на меня посмотреть. Повтори.

Мальчик послушно повторяет.

— Вот так. Не струсишь. Поедешь. Тогда и не упустишь свой шанс.

— Какой шанс? — мальчик снова оглядывается на своих друзей.

— Шанс достичь своей высоты.

Я еще не разу не видела Вову таким серьезным и сосредоточенным. Словно он все слова внушал мальчишке. Словно для него это тоже много значило.

— А почему… А вы кто?

Вова, чуть прищуриваясь, с легкостью выбивает у мальчика с рук мяч и словно играючи, ставит его на носок кеда, перебрасывает на колено, отбивает раз пять, подбрасывает выше и этой же ногой бьет по нему. И тот в воздухе меняет угол и попадает прямо в ворота, около ошалевшего вратаря. Все мальчики отрыли рты от удивления.

— Ой, как здорово! — не выдерживаю я. Потому что это все было красиво, как-то даже изящно. Завораживающе. Вова бросает на меня взгляд, выгнув бровь.

— Пошли, — кидает и первым отходит от поля.

— Я приду! — кричит мальчик, — я буду завтра в девять!

— Вова, — протягиваю, — это было красиво! Ты играл в футбол? Как вообще с такого расстояния можно попасть еще и под углом! Обалдеть же можно!

Парень чуть приподнимает уголок губ.

— Я играл в футбол, — звучит как-то глухо, — а теперь не играю. Так бывает. — вскидывает на меня взгляд, и мое сердце щемит от боли что в нем, — так, сука, бывает.

Мне хочется его обнять, а я редко сдерживаю чувства и потому просто обнимаю его за талию, заставляя замереть.

— Не жалей меня, Мелкая. Мне нормально, — мягко отцепляет мои руки, — это было давно. Было и прошло. Просто пошли домой.

— Хорошо, — соглашаюсь, не веря ни единому слову. Но мне нравится, что сегодня я увидела еще одну его сторону. И она мне понравилась. Я увидела, как у этого парня зажегся взгляд. Это зрелище, от которого тяжело отвести глаза. И это точно стоило моего испорченного свидания. И всего что было после.