= 22 =

ВЛАДИМИР

Я, блять, переехал?

Не хрена никуда не переехал.

А собираюсь ли я переезжать?

По ходу, никуда не собираюсь переезжать. Мать его так, что за попадалово? Что с этой девчонкой не так? Почему так по бешеному к ней тянет? К ее теплу, доброте и свету? Что за нахрен? Она вообще не мой вкус. Да симпатичная, фигура ниче так. Но таких много. Есть что-то еще. И это до жути меня пугает. Милана Антоныч для меня должна быть под запретом. Но что я сделал на самом деле? Взял этот запрет и подтер им свой зад. Закрываю лицо ладонями. Надо успокоиться. Слишком много эмоций. Я весь закипаю. В бассейне совсем голову потерял, если бы не остановила, клянусь, она лишилась бы своей девственности на холодном кафеле. Меня тянет по- страшному. А мне она совсем не подходит. Это шаг назад. Я и так в жопе, а это еще потянет назад.

Кто бы другой мне это сказал, тут же получил в морду. Еще одна странность. Мне до ошалелости хочется укрыть ее ото всех. Защитить. Мне кажется никто не справится лучше меня. Даже Варя. Или Тимур. Я не могу им ее доверить. И что все это значит, не понимаю, потому что я совсем тронулся.

То что мы не пара, это сто процентов. Я вообще не собираюсь не с кем вступать в отношения. Это же дебилизм чистой воды.

То, что я не дам к ней никому приблизиться двести процентов.

И что, на хрен, со всем этим делать?

Переворачиваюсь на другой бок, смотрю на время. Почти два ночи. Никак не могу уснуть. По ходу старые раны никогда не заживают до затяжных рубцов. При первой же возможности начинают кровоточить снова. Увидел этого пацана, будто себя сквозь время увидел снова. Взгляд горит, ноги двигаются, словно умелые орудия, ветер в ушах. И есть только я, мяч и ворота куда непременно нужно забить. Есть цель, есть средство, нужно только воспользоваться.

«Скворцов, Панов — вы будущее. И не смейте никогда, подлюки такие, продаваться за границу. Наш футбол поднимать будете!»

Невольно улыбаюсь прозвучавшему голосу тренера в голове. Бля, как давно это было? Словно в другой жизни. Нереальной. В той, где отец всегда смотрел на меня с гордостью, где я не ломался. Где я был собой. Не приклеенным кусочком к брату. Не его дополнением. А собой.

— Вов, почему ты меня поцеловал?

Ее шепот, заставляет на мгновение замереть. Думал, она спит. Вечно ее вопросы в лоб.

— Захотел, — отзываюсь честно, — ты себя видела в белье? У монаха встанет.

Молчит. А затем неожиданно прыскает и тихо смеется.

— Во-ва, — протягивает смущенно, закрывая лицо руками. Никогда не нравилось мое имя, как из ее уст. Есть особая интонация и даже тембр меняется. Именно на мое имя. Я заметил. Шелестит одеялом и оказывается лицом ко мне.

— Привет, — говорю, слегка удивлено.

— Вова, ты мне расскажешь про футбол? — спрашивает, будто знает, что вертится в моей голове.

— Это скучный рассказ, Мелкая. Уверенна, что хочешь его услышать?

— А ты не хочешь рассказывать мне?

— Никому не хочу, — выдыхаю.

— Почему?

— Все начинают меня жалеть. Думать: «бедный мальчик!» А я это просто на дух не переношу. Я не бедный. Я сам виноват.

— Я не буду тебя жалеть. Обещаю, — зевает.

— Ты-то? Та, кто не дал мне убить муху, потому что она тоже живая? — ухмыляюсь.

— Но она же потом вылетела… — ее рука касается моего плеча, самое нежное прикосновение. У нее особенные пальцы и мое тело реагирует не так как на других. Прикрываю глаза. А последнее, что чувствую, как ее голова падает мне на плечо. Знаю, что уснула, но не двигаюсь. Мне нравится.

Утром просыпаю (кто знал, что возле этой девчонки даже спать уютно), поэтому после душа вытираюсь одной рукой и пытаюсь почистить зубы другой. Неожиданно дверь отворяется и на пороге появляется Милка, сонно хмуря брови. Застываю с щеткой в руках и голой задницей. Но, давайте честно, мне точно стесняется нечего. Девушка ойкает и быстро захлопывает дверь, перед этим чертовски мило покраснев. Впервые встала второй. Может и возле меня ей спится лучше? Нахожу свой взгляд в зеркале и ухмыляюсь отражению. Наделал ты делов, Вовка. Как выпутываться собираешься?

Обматываю полотенце вокруг бедер и иду в кухню. Девушка в своих пижамных шортиках и топике готовит мне кофе. Знаю, что мне. Потому что она чертовски заботливая. Заботливая, сонная и сексуальная. Включает чайник и начинает мазать тост малиновым джемом.

— Вов, сегодня минизавтрак, — не оборачиваясь, — я так хорошо спала, наверно бы и до завтра проспала, — говорит и в этот момент ее бретелька медленно сползает по плечу, заставляя застыть разглядывая ее изящную шею и мягкий переход к плечу. Чувствую, как напрягаюсь буквально каждой клеточкой. Медленно подхожу к ней и становлюсь вплотную, девушка, не ожидая, вздрагивает и поворачивает голову.

— Понравилось, что увидела? — спрашиваю горячим шепотом по коже.

— Вова, — неуверенно улыбается, — ты чего?

— Урок первый, — хрипло проговариваю, тыльной стороной ладони очерчиваю контур плеча, от касания ее кожа покрывается мурашками. Сжимаю пальцами сползшую бретель от топа. Послушно застывает. — Не будь так чертовски сексуальна с утра, если не собираешься заняться сексом.

— Я не…

— Т-ш-ш-ш, — наклоняюсь и смыкаю губы на ее шеи. Нежная, аромат клубники и ванили, обожаю. Она двумя руками упирается на стол, чуть выгибаясь и подставляя моим губам больше себя. Отпускаю бретель, накрываю рукой ее грудь. Ее торчавший сосок, даже через ткань посылает горячий импульс по моему телу. Небольшая, полная, сжимаю руку, получая чистый кайф от того, как выдыхает едва слышно, выгибает спину. Тут же ныряю в вырез, чтоб ощутить всю полноту и остроту от прикосновения. Очерчиваю пальцем ореол соска. Снова сжимаю руку, острее в тысячу раз, в мыслях как я его ласкаю губами…но не сегодня. У нее идеальная грудь. Начинаю ласкать вторую, снова вызывая легкий стон, который жидкой лавой растекается по моим венам. Непроизвольно выгибается, подставляя моему стоящему члену попку. Бля-я-я… Спускаюсь одной рукой по ее плоскому животу.

— Урок второй, — хрипло продолжаю выводя узоры по ее коже, — никому не позволяй стоять так близко, чтоб залезть в твои трусики…

Рука уверенно скользит под резинку шорт. Касаюсь влажных трусиков. От осознания что эта девчонка уже готова для меня, мозг начинает плавится, и в нем сгорают все правильные мысли. Нежно глажу ее сквозь ткань.

— Во-ва… — стонет. А для меня это как мед, потому недолго думая, губами слизываю этот стон. Без предупреждения врываюсь языком в ее ротик и она отвечает на мой поцелуй. Сонно. Сексуально. По-сумасшедшему. Так что мою крышу просто сносит. Какая, на хрен, сладкая. Какая, на хрен, охренительная… Я бля, сейчас просто скончаюсь. Бедрами помогаю себе расслабить напряжение в паху, толкаясь в ее попку. Ее пальцы сжимают основание моей кисти, которая ласкает ее в шортах.

— Там… Во-ва, туда… — просит, и от этого наивного и прямого желания тоже срывает башню. Отодвигаю ее трусики и пальцами чувствую жар влажных складочек, проникаю в них, растирая влагу нежными движениями. Большим пальцем нахожу клитор и ласкаю, а девушка откидывает голову на мое плечо. А я понимаю, что неожиданно жизненно необходимо, чтобы она кончила от моих рук. Впервые в жизни и от меня. Поднимаю ее топ рукой, чтоб видеть, как ее грудь с возбужденными сосками вздрагивает от моих манипуляций. От каждого движения рукой, от каждого движения бедрами. Чертовски охрененное зрелище. Мила вообще сплошной секс…

— Ноги чуть шире… — выдыхаю ей в ухо. Тут же послушно расставляет и я проникаю в нее пальцем. Бля-я-я… узко, чертовски возбуждающе и узко. Девушка сладко стонет, не сдерживая голоса. Отрыто, легко… как есть и это еще больше распаляет. Толчки бедрами становятся резче, к первому пальцу осторожно добавляю второй, вызывая еще один протяжный стон…

— Давай, девочка… — шепчу, покрывая ее шею поцелуями, — давай…

Продолжаю ласкать клитор, увеличивая темп. И еще, еще, еще… Ее мышцы сжимают мои пальцы, и она кричит. Громко, отдаваясь своим эмоциям. Покоряясь, откидывает голову на мое плечо, а я могу с восхищением смотреть как ее лицо передает ее первый в жизни оргазм. От меня. Это нечто восхитительно прекрасное. А что же с ней будет от настоящего проникновения? Бля, этак картина настолько явственно предстает передо мной, что я как прыщавый четырнадцатилетка кончаю в полотенце. Да. Такой мощной мастурбацией не помнят даже мои школьные годы.

— Ох, Вова, — она открывает глаза и тяжело дышит, смотрит на меня с восторгом, — это… это… Это просто супер! Боже!

Улыбаюсь открытым эмоциям на ее лице, не думая, что наделал. Потому что кажется я не черта не жалел. И если бы кто-то открутил время назад, все равно бы все это повторил, даже несмотря на то, что теперь точно опоздаю на работу.

Влетаю в кабинет и торможу, когда с моего места встает папа. Разве у крутых адвокатов есть время на всякие глупости и непутевых сыновей? Демонстративно смотрит на часы, потом на меня. Снова на запястье, опять на меня. Стучит по циферблату указательным пальцем, подносит к уху.

— Да, очень тонко, — замечаю. Петра Алексеевича нет в кабинете, и потому мы одни.

— Полчаса, Владимир. Этому есть толковое объяснение? — пожимает мою руку, притягивая к себе и приобнимает, тепло по-отцовски, но скупо по-мужски. — Толковое.

— У меня был секс? — предполагаю. Папа устало выдыхает, подняв глаза к потолку.

— Ты ведь достаточно сообразителен, чтобы понять, что твои гомоны не являются весомой причиной?

— А ты прав, — легко соглашаюсь, — звонить маме, чтоб готовила мне место за своей юбкой?

Отец внимательно смотрит на меня, протягивает руки и сжимает плечо.

— Неужели не готов бороться? — в глазах проскальзывает сожаление, делает от меня шаг. — За опоздание вычтут с зарплаты. Я лично прослежу.

— Ниче себе, — хмыкаю и плюхаюсь на свой стул, — как съездили? Наши победили?

— Ты сомневаешься в своем старике? — папа расправляет плечи.

Нет. Прекрасно знаю, от кого во мне это природная жажда побеждать. Была.

— Ну, ты был не один, — отзываюсь.

— Кажется, у твоего брата появилось второе дыхание, — папа довольно ухмыляется.

Я рад за брата. Не было ни единого сомнения в его интересе. В том, чем горит его сердце. Он прирожденный адвокат, вечно лезет всех защищать с детства. Защитник всех обиженных и оскорбленных.

— Кстати, он сегодня пришел на работу? — интересуюсь.

Удивлено вскидывает брови, оглядывая меня еще раз.

— А ну напомни мне имя той, из-за кого ты просыпаешь работу, — просит.

— Я его не называл, — настораживаюсь. Вряд ли папа будет рад названному имени. Хотя. Не думаю, что будет против… Вова, против чего? Бля. Уже совсем крыша сдвинулась.

— Толя взял выходной, странно что ты не в курсе, — смотрит на часы, — так, ладно. Мне нужно бежать, через час у меня встреча с клиентом. В отличии от некоторых я никак не могу опоздать. И еще, — оборачивается у двери, — не забывай о презервативах.

Э. Да. Спасибо, бать, как всегда тонко.

Работаю сегодня еще хуже чем всегда. Дед, видимо в отместку за вчерашнее, сегодня просто загрузил бумажной волокитой по самые помидоры. Смотрю на время. Уже почти четыре, малая уже в кафе. Не нравится мне это. Но я должен терпеть, потому что я, по сути, не могу диктовать свои условия. Что за на фиг, я никогда не страдал такой фигней и не собираюсь. Мелкая просто еще одна, чертовски сексуальная, девушка на моем пути вот и все.

Ага.

Беру мобильник.

Я: «Посылай их всех на хер»

Малая: «Кого? О_о»

Я: «Всех»

Малая: «Вова)) Я работаю!»

Откладываю телефон и откидываюсь на спинку. Прикрываю глаза буквально на полминуты. Это должно пройти. Стучу пальцами по столу.

— Владимир, закончил? — старик выглядывает из-за кучи бумаг.

— У меня пять минут перекур, — отзываюсь.

— Ага, — недовольно хмурит брови и вновь скрывает свою рожу. Резко поднимаюсь на ноги и подхожу к окну. Судя по всему, сегодня я не вернусь домой. А завтра? А послезавтра? А что будет потом, когда Тимур набьет мою рожу? Что? Женюсь на мелкой и настрогаем детишек… Хмыкаю себе под нос. А то как же. Именно так и будет. Но она чертовски горячая, и я сам чертовски боюсь зайди слишком далеко. Почти уверен, она мне позволит стать первым… Сердце неожиданно пропускает удар от этой мысли. Но что потом? Потом я не собираюсь становиться, как Тимур, смотрящий как идиот только на свою Варю. Это не по мне. Свобода. Вот что должно мне сопутствовать. Хорошие мысли правильные. Поэтому по окончанию рабочего дня я приеду домой… к Миле. Я приеду к Миле и соберу все свои вещи. Нет причины больше там оставаться. Я ж не нянька. Неожиданно возникает видение того, как мелкая кончает от моих пальцев, как ее щеки покрываются румянцем, как рот приоткрывается, как сладко звучит ее стон. Сколько во всем этом эротики. И теперь, как, на хер, не лишится рассудка, думая о том, что она позволит кому-то еще прикасаться к себе. И дарить ему, то, что имею пока только я. А парни не заставят себя ждать. На нее слетаются только так. Отгонять, на хрен, не успеваешь. Но Толян вернулся, вот ему и флаг в руки и барабан на шею.

Так. К ней домой. Собрать вещи и свалить. Не заходить ни в какие кофейни. План до одурения гениален и прост.