= 37 =

ВЛАДИМИР

— У Милки кто-то появился, кажется. Варя все уши прожужжала, — Тимур кидает свою спортивную сумку на скамейку. В четверг перед универом мы решаем заехать на треню.

— Как интересно, — хмыкает себе под нос Толян, усаживаясь, чтобы переобуться.

— Да, очень. В субботу мы с ним знакомимся, — Тимур стягивает футболку, — клянусь, я себя чувствую отцом девочки- подростка и готов набить рожу уже любому.

— Помнится ты свою Антоныч, встретил ровно в таком же возрасте, — резонно замечает мой брат, бросив на меня взгляд.

— В том-то и дело, что мне по сути все равно, ну, если он не собирается ее обижать, в меру там. Потому что я за Милку порву любого, — Ярославский натягивает длинные спортивные шорты. — Но Варя, она чересчур помешана на сестре. Я ее конечно отвлекаю как могу, — довольно хмыкает, — но в силу обстоятельств и происшествий, теперь она переживает в два раза сильнее. А меня напрягает, когда моя девчонка постоянно загружена.

— Замкнутый круг, — хмыкает близнец, — остается только ждать.

— А ты че? — обращает на меня внимание друг.

— Че? — пожимаю плечами.

— Не знаю, молчишь, будто воды набрал в рот, непривычно. Случилось что? — серые глаза внимательно смотрят на меня.

Я и есть тот парень, кому ты готов набить рожу?

— Ниче. У нее есть своя голова на плечах. А ты не папаша, как и твоя Варя не мамаша. А если появился парень, радуйся, он возьмет заботу о Малой на себя. Меньше запары для мисс Мак и уж тем более для тебя, чтоб никого не рвать на куски, — слегка раздраженно проговариваю.

Тимур переводит удивленный взгляд на ухмыляющегося Толю.

— У вас что-то произошло? Мне надо вызывать экзорциста? Или тут переселение душ?

— Муш, — отзываюсь, поднимаясь со скамьи, где шнуровал кроссовки, — пойдем уже, нам еще в универ успеть надо…

— Точно. В универ, — Ярославский большими глазами смотрит на моего брата. — Угу. Надо у отца спросить, может у него есть знакомый священник…

Толян громко смеется и Тимур его поддерживает. Вот же ш придурки, честное слово. И как я могу с ними столько времени общаться?

Вечером подъезжаю к подъезду Милы. Чуть откидываю сидение и опускаю свое стекло. Набираю Милке смс. Мне надоело. Чертовски надоело прятаться. Я вообще не привык это делать, это не по мне. Я бы такой, чтоб сейчас схватить Милку и пойти к Тимуру. Мне кажется, она увеличивает масштаб проблемы. И я раздражен. Чертовски чертовски раздражен.

Боковым зрением замечаю через дорогу, на детской площадке едва уловимое движение. Но темно, хоть глаз вырви, еще вчера фонарь у подъезда перегорел. Вглядываюсь внимательней и вижу, как из-под гриба, который над песочницей встает с корточек знакомый силуэт. Девушка отряхивает колени от песка и оглядывается. Кажется, смотрит в мою сторону. Замирает на мгновение. Но затем распрямив плечи, перешагивает бортик и уходит в сторону. И, кажется, я знаю, чем она занималась, а эта хрень мне совсем не нравится. Не нравится, что так близко к Миле. Выдыхаю.

Жду еще минуту, выхожу из машины и подхожу к грибу. Наклоняюсь. Начинаю копать рыхлую землю. Еще, еще, еще… Вот, бля.

— Твою мать, — цежу сквозь зубы, оглядывая оставленный пакетик.

— Вова?

Оборачиваюсь через плечо. Мила стоит на дороге.

— Что ты там делаешь?

Быстро закапываю обратно то, что нашел. Не уверен, что хочу связываться со всей этой хренью.

— Пасочки, что же еще? — отзываюсь, и выхожу навстречу девушке. Она обнимает меня за плечи и с легкостью запрыгивает. Скрещивает ноги на моей талии, пока я ее поддерживаю. Так круто, будто всегда сидела так.

— Я скучала, — просто говорит и целует. Как всегда, когда ее губы меня касаются, все мысли летят к черту. Просто кайфую.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты классно целуешься?

— Кто бы мне говорил, если я целовала только тебя, — улыбается, не подозревая насколько это круто осознавать, что твоя девчонка только твоя. Клянусь, я сам не знал, что настолько собственник, но если дело касается Милки, кажется все разумное, то малое сто есть, исчезает, и просыпаются древние инстинкты. Хочется обрасти шерстью и примитивно бить себя кулаком в грудь, при этом кричать: «Моё!».

— А тебе хочется? — спрашиваю пятью минутами позже.

— Чего?

— Попробовать поцеловаться с другим?

Она открывает дверь, поэтому поворачивается и удивлено поднимает брови.

— В смысле?

— В прямом, — чуть толкаю ее и захожу сам, — ты ведь не сравнивала. Может, я не так и хорош?

— А я, — хитрая улыбка касается ее губ, в это мгновение она очень похожа на лисичку, — и не говорила, что ты хорош.

— Да? — поднимаю бровь, не спеша покидать коридор.

— Даже не знаю, с чего ты так решил, — невинно ведет плечиком, идя по коридору и лукаво бросает на меня взгляд. В два шага оказываюсь рядом и припечатываю девушку к стене, целую сразу с языком. Как люблю и то как отвечает, самозабвенно, отдавая мне полный спектр эмоций. Медленно отстраняюсь. Внимательно смотрю в ее глаза. Черт возьми, до чего они бездонные, не оторваться. Но есть, то, что меня волнует.

— Ты общаешься со своей бритовисочной? — спрашиваю.

Моргает два раза. Хмурит брови.

— Викой? Да… Последнее время мы редко видимся. Я ничего не успеваю…Но да. А почему ты спрашиваешь?

Нежно касаюсь ее губ большим пальцем.

— Надо прекращать общаться.

— Что? Вова, что ты несешь? — она отталкивает меня и проходит в кухню, — конечно, я буду общаться с Викой. Почему я должна вдруг перестать? Потому что она не нравится тебе?

— Потому что она курьер, — облокачиваюсь о косяк на кухне.

Мила удивлено поднимает брови.

— И что? Это не достойная работа? Вова, я не понимаю…

— Она наркокурьер.

Милка изумленно выдыхает и смотрит на меня во все глаза.

— И, — продолжаю, — мне абсолютно точно не нравится, что она делает закладки возле твоего дома. И что вообще такой человек рядом с тобой. Поэтому, ее не будет рядом.

— Вова, этого не может быть. Это какая-то ошибка.

— Да? Что ж по-твоему я это выдумал, чтобы отвадить от тебя подругу? Так? — смотрю на нее. Она на меня.

— Нет, конечно, это глупо, — выдыхает девушка.

— Глупо не глупо, Малая, ваше общение закончено. Ясно?

— Вова, может она в беде. Ей нужно помочь. Мне нужно с ней поговорить.

— Зачем?

— Как ты не понимаешь, она мой друг! Нельзя так сразу отворачиваться от друзей. Никто так не делает! Если она связалась с наркотиками может ее вынудили обстоятельства? Она ведь очень одинока, Вов. У нее никого нет.

Смотрю на девушку.

— Я сам с ней поговорю.

— Ты? — она с сомнением смотрит на меня.

— Да. Я. А ты даже не звони ей. Ясно?

— Почему, Вов?

— Потому что, Малая. Все что связано с наркотой — грязь. И лучше держаться подальше от этой грязи. Ты ей не позвонишь. Обещай мне.

— Но, Вова, я так не могу! Вика моя подруга, и мне надо знать…

Подхожу к девушке. Она поднимает на меня глаза, когда обхватываю ладонями ее щечки.

— Обещай, — требую, — обещай, что ты хоть немного будешь верить в меня и мои силы.

Ее глаза расширяются.

— Вова, я верю, — искренне проговаривает, — просто ты не любишь ее.

— Разве тебе это не на руку? — усмехаюсь, — но я узнаю все у нее и если есть способ помочь, я его найду. Ты мне веришь?

— Почему ты это делаешь? — неожиданно шепотом спрашивает.

— Потому что это важно для тебя. Ты еще не поняла? Ты необыкновенная, и я не собираюсь тебя отпускать.

— Вова, — улыбается, краснея, — это же неправда.

— Мне лучше знать, какая правда, — отзываюсь, — а теперь, глядя в глаза, скажи следующее: я не буду звонить Вике и искать с ней встреч. Обещаю.

— Я не буду звонить Вике и искать с ней встреч. Обещаю.

Убираю руки от ее лица, но одну она ловит.

— И, Вов, я верю в тебя. И тебе верю.

Серьезно смотрю в ее глаза, чувствуя, как дрогнуло сердце в груди, эти слова глубоко коснулись. Это были важные слова, даже я сам не подозревал насколько.

— Всегда верь, — прошу. А в следующее мгновение моя малышка обнимает меня уткнувшись носом в грудную клетку. Бля, она точно идеальна для моих объятьев. Для меня. Как я раньше мог этого не замечать?

На следующий день, выхожу с парнями и Варей из универа. Они о чем-то оживленно беседуют, пока я напряженно думаю, как мне осторожно достать Вику и все у нее узнать. А желательно навсегда отвадить ее от Мелкой. Если, конечно, бритовисочная и правда не в беде. Телефон эта дура не берет. Вспоминаю, что есть у нас один общий знакомый.

— … и ты приходи, — обращается ко мне Тимур.

Перевожу взгляд на его ухмыляющуюся рожу. Затем на Толяна.

— Где он летает? Он что влюбился что ли? — Ярославский смотрит на моего близнеца. А Варя смотрит на меня.

— Кажется, вообще до отвала башки, — проговаривает Толян.

— Серьезно? — удивляется девушка.

— Серьезнее только президент. Правда, бро?

— В Африке родился жираф у бегемота? Наш Вован реально втрескался? Чува-а-ак…

— Придурки, — беззлобно бросаю. — Ориведерчи.

— Ты собираешься уйти и не сказать кто она? Бля. Неужели эта Ларионова, чувак? Ты ее завалил? Он ее завалил?

— Тимур! — отдергивает своего парня Варя.

— Гля, интересно же, он ходит какой день сверкает глазами…

Что они плетут? Думаю, завтра у всех челюсти и попадают. Клянусь, я хочу увидеть их лица, могу себе представить кто завтра будет смеяться. Довольно хмыкаю себе под нос. Вот тогда и посмотрим, у кого кто там в Африке родился.

Подъезжаю к университету международных отношений и набираю номер.

— Вовчик, сколько лет, сколько зим? — протягивает Марк на том конце.

— Привет, — быстро проговариваю, — ты в универе?

— А то, но уже сваливаю. А что ты хотел? Вообще пропал из виду и не подаешь признаков жизни. Что случилось-то?

— Я тут на парковке. Поговорить надо.

— Ща буду.

И, правда, улыбающийся Марк появляется через пять минут. Мы пожимаем друг другу руки. И отходим к курилке, где парень щелкает зажигалкой и затягивается сигаретой.

— Слушай ты ж общаешься с Викой, такой худой девчонкой, с темными волосами и с бритыми висками, — перехожу сразу к главному.

— Ааа… дочь Шепелевой что ли?

— Это еще кто?

— Актрисулька одна. И че ты хотел? Понравилась? — ухмыляется. — дать номерок?

— Чем дышит знаешь?

Марк перестает скалится и внимательно смотрит на меня.

— Я не ее секретарь. Мы так общаемся иногда, на интересные темы. А вообще она двинутая. И легкая. Если тебя это интересует, она перед всеми красиво ножки раздвигает. А вообще девка не промах.

— В смысле?

— В смысле зарабатывает на чем может. Прикинь, недавно с ней обговорили, что мне девственницу доставит, — прикусывает язык и быстро смотрит на меня. Соображает, что сболтнул лишнее. Мила. Она и есть та самая. Сжимаю кулаки, но усиленно делаю вид, что не понимаю, о ком речь.

— И че? Доставила?

— Та ну еще нет. Девка досталась с характером, так просто не дается. Я уже в чате с ребятами ставки делаем. Кто ставит, что даст, кто ставить, что нет.

— И ты ввязался в эту херню? — сжимаю зубы.

— А че, — Марк слегка пожимает плечами, — скучно, а тут распечатать. Быть первым. Это ж почет.

— А что за девка-то? — чуть прищуриваю глаза, — красивая?

— Обычная. Но попка как орешек, — Марк довольно улыбается, заставляя меня для спокойствия сосчитать до десяти про себя.

— Прикольно, — протягиваю, — и че? Вика обещала вас свести?

— Ну да. Теперь она скоро нам организует свидание, где у девчонки не будет шансов.

— Вот как.

— Ага. Секс, наркотики, рокен…

Я резким ударом даю ему в челюсть, он от неожиданности не удерживается на ногах. Приподнимается на локтях, касаясь разбитой губы.

— Ты че…че, Панов?! Охренел?! Ты че!?

Выставляю одну ногу и облокачиваюсь на нее, нависая над парнем. Молча его оглядываю, думаю таким этот чел меня видит впервые. Марк удивлено поднимает брови и сглатывает.

— Ты рехнулся?

— Рехнулся ты. Скажи спасибо, что Ярославский не узнает, что вы затеяли сделать с его сестрой.

— Харе заливать она не его сестра… бля-я-я… — морщится из-за разбитой губы, — какой же ты урод, Вова…

Растягиваю губы, склонив голову.

— Объясню по-другому. Эта девчонка и все что ее касается — моя. Подойдешь на расстояние ближе пяти метров — я тебя отметелю так, что мама родная не узнает. Ясно?

Выпрямляюсь и отвернувшись иду к своей машине, пока еще могу держать себя в руках и не убить гаденыша. Не уверен, что смогу сдержать себя с Викой. Милка за нее горой, а она ее продает, на хрен. Крутиться. Охренеть, крутиться, надо заметить. Вообще. Все. Выкинуть из жизни раз и навсегда. Я не позволю этой падле приблизится к моей Мелкой.

Только прокручиваю ключ зажигания, как легкий стук в окно, заставляет невольно поднять глаза. Ларионова стоит склонённая и улыбается. Опускаю стекло.

— Привет, Вовчик, — воркует, кокетливо поправляя прядь волос за ухо. А я и забыл, что она тоже здесь учится. Или не знал? — А я смотрю ты не ты. Машина вроде знакомая. Какими судьбами?

— Привет. К знакомому заезжал, по делу.

— Оу, — надувает губки, — а я думала, что меня подвезти.

— Ага, именно. Космос послал сигнал, — усмехаюсь.

— Боже, какой хороший Космос! — она поднимает длинные ресницы к небу.

— А что с твоей тачкой?

— В ремонте. Неудачная парковка, — девушка слегка кривит губы, чем вызывает мой смешок. — Так как, подвезешь?

— Садись, почему нет? — пожимаю плечами, — мне все равно по пути.

Салон машины наполняет запах дорогих духов. Особенно, когда она наклоняется в мою сторону, чтобы оставить папку на заднем сидении.

— Бля, Арин, надушилась, я не умру от астмы? — прибавляю кондер в машине.

— Слышишь, это Дольче, это будет самая дорогая и красивая смерть.

— Да, мне сразу стало как-то легче от этого, — хмыкаю.

— Помнится в прошлый раз, когда я была в твоей машине, тебя все устраивало, — обиженно фыркает.

— Так еще бы, в прошлый раз я хотел тебя захомутать, — весело отзываюсь.

— Да? — она слегка поворачивается ко мне корпусом и начинает рассматривать мое лицо. — так я тебе нравилась?

— Ага, нравилась.

— Давно? Просто я не замечала.

— Давно, недавно, какая разница? Что ты пристала?

— Вов, а сейчас?

Бросаю на блондинку взгляд.

— А что такое, ты готова быть захомутанной? — спрашиваю.

— Может и готова, но только смотря с кем, — проводит по волосам руками, закусывая губу и очень искушено смотрит. Мы остановились на светофоре, потому стараюсь смотреть на нее серьезно, но не выходит, смеюсь. Ай, да Ларионова, красивая сучка. Но, серьезно, вопроса в выборе не стоит. — Ты чего ржешь?

— Арина, — качаю головой, — не. Не хочу. Спасибо за предложение.

— Никаких предложений и не было, Панов, — обиженно фыркает и тут же отворачивается в окно. Некоторое время мы едем, слушая песни по радио, играющие в колонках.

— Это из-за нее, да, Вов? Ты встречаешься с этой, с младшей сестрой Антоныч?

— Ее Милана зовут, — напоминаю.

— Надо же, — Арина удобно откидывается на кресле, скрещивая руки на груди, — вот это она счастлива наверно, такую рыбку на удочку поймать. Какие же они… ловкие сестрички.

— Ага, тебе есть чему у них поучится, — отзываюсь.

— А ты прав, — Ларионова снова поправляет волосы, — может так и сделаю.

— Сделай, сделай, — одобряю и подъезжаю к шлагбауму, — прошу, кажется ваш адрес?

— Большое спасибо, — Арина чуть наклоняется в мою сторону и быстро целует в щеку, — знаешь, Вов, я очень жалею, что тогда не согласилась на свидание, — вытирает след от помады на моей щеке, — ведь все сложилось бы иначе.

— А почему отказалась? — спрашиваю, отстраняясь и убирая ее руку от своего лица.

— Не знаю, — пожимает плечами, смотрит в сторону, — все думают, что если я такая, то мне легко. А я, между прочим, много лет добивалась своего тела, своей внешности. А многие, многие просто хотят мной попользоваться. А я так хочу настоящего, — ее глаза зеленого цвета линз смотрят прямо в мои, — и кажется, я это упустила.

Н-да, трагедия. (3303c)

— А может и нет. Кажется, я тоже один из тех был, ненастоящий, — отзываюсь.

Ее глаза вспыхивают.

— Пока, Вова. Спасибо, что подвез, — сухо бросает и, наконец, выходит из машины. Оглядываю ее бедра, покачивающиеся из стороны в сторону. Не думаю, что она пропадет. Такая всегда выплывет. Да и мне, по сути, плевать.