= 38 =

МИЛАНА

После универа успеваю забежать домой, чтобы переодеться и перекусить. Я начинаю нервничать из-за завтрашнего дня. Хотя Вова меня убедил, что что бы не было, это не их дело и мы не спрашиваем чье-то позволение.

И Вика. Во что она впуталась, бедовая голова? Интересно, Вова что-нибудь у нее узнал? Он ее нашел? Набираю ему смс.

Я: «Ты поговорил с Викой?»

Вова: «Поговорил. Не подходи к ней. Она тебя продает»

В смысле? Что, значит, продает? Секреты кому-то выбалтывает? Но Вика, она не может. Мы с ней в интернате всегда вместе были. Мы же друзья. Что за чушь? Вздрагиваю, когда мой телефон начинает звонит в руке.

— Вова, что значит «продает»? — сразу спрашиваю.

— То и значит. Выставила тебя на торги Марку. Мол он распечатает тебя и она получит бабки, если все организует, — у него напряженный голос и он явно не шутит.

— Что значит распечатает? — поражено спрашиваю, хотя по сути уже поняла. — Этого не может быть… Вова, это она тебе такое сказала?

— Марк сказал, — нехотя признается.

— Ну он ведь мог и соврать, правда?

— Не думаю, — отзывается Панов- в общем, скажи прости-прощай, своей подруге. Сучка еще та…

— Погоди, Вов. Ты с самой Викой разговаривал?

— Мила, заканчивай. Что мы говорили о доверии? Я разве идиот?

— Ну ты импульсивный, — аккуратно говорю.

Выдыхает на том конце.

— Ничего не импульсивный. Все. Увижу тебя рядом с ней, убью. Шли ее куда подальше…

— Вова, — невольно смеюсь, — совсем не импульсивный!

— Давай-давай, вечером поговорим.

— А ты придешь?

— Еще бы, — хмыкает, — ты там скучаешь небось по мне. Как я могу заставлять девушку страдать.

— Ох, какой благородный, — проговариваю, — спасибо большое!

— Обращайся, — наверняка улыбается, — хочу поцеловать тебя, Мелкая, хоть всю работу бросай и беги.

— Правда? — аж дыхание останавливается от его слов. Телефон пиликает о второй линии. Смотрю мой шеф вызывает. — Я тоже, Вов, хочу… Мне по второй Олег звонит. Я отвечу?

— Давай, смотри на счет подружайки не шутил. Не шали, — отключается.

Бариста сообщает, что в доме, где кофейня выключили холодную воду и потому он вынужден закрыть заведение и я могу сегодня не приходить. Ну, выходной — это здорово. Поскольку пока еще в университете лекции, никаких заданий нет. А значит, можно посвятить себя уборке. Или просто валянию? Оглядываю квартиру, и понимаю, что все же первый вариант, как бы не был соблазнителен второй. Опускаю глаза на телефон в своей руке, отыскиваю в контактах Вику. Может все же ей позвонить? Но разве Вова не говорил мне не искать с ней встреч и не разговаривать? А с каких это пор он вообще командует, что мне делать? Закусываю губу. На самом деле, он ведь заботиться. Если Вика и правда так поступила со мной. И если действительно распространяет наркотики, то наши пути точно по разному направлению, как бы я не любила ее. Но поговорить нужно. Все люди могут ошибаться. Может ей просто нужна помощь. Может, она запуталась… Снова вздрагиваю от звонка телефона в руке. Поля.

— Так, ты во сколько заканчиваешь сегодня? Я хотела забрать Варьку и припереться к тебе. Хочу девичник!

— Ты что замуж выходишь?

— А то. За Толика, скоро Пановой стану. Будем родственниками, а Милаш, правда? Станем же, да?

— Это так очевидно? — смущенно бормочу.

— Ааааа! Я так рада за тебя! А то, «Вова? Да никогда!», «Да ну перестань, какой Вова!»… Классный парень по итогу, а?

— Обалденный, — улыбаюсь.

— Во-во, то-то же. А почему вы Ярославичам не скажите? А Толя знает?

— Толя знает. А Варе я скажу завтра. Ты ведь ее знаешь, да и прошлая неделя была не из легких.

— Ну Варька такая, как мамашку включит, так не выключишь ее.

— Потому я попросила Вову подождать. Пусть после отдыха и стресса немного придет в себя. Мне кажется она больше меня испугалась.

— И чего? У вас уже все было там? Чики-чики, шпили-вилли?

— По-ля!

— А что такого? Я просто спросила. Не хочешь не отвечай. Ну он там нормальный? Ты ж понимаешь, я как бы должна знать, чего мне ожидать…

— По-ля! — уже хохочу в голос, прикрывая ладонью лицо.

— А что нужно быть готовой ко всему, — невозмутимо проговаривает девушка на том конце, — ладно, что на счет вечера?

— Давай лучше сейчас? На вечер у меня планы.

— А твоя систер сможет сейчас? Ладно сама ее наберу.

Варя не смогла, так как работала и потому Полина через полчаса приходит сама держа в руке мартини.

— Я не буду пить.

— Тю-ю-ю… Давай для настроения.

— Мне надо доубирать. И потом еще у меня с Вовой встреча.

— Оу, оу… а чем повод не выпить? — крутит бутылку перед моим носом. — Давай выпьем и я напишу Толяну.

— Что напишешь?

— Не знаю, без вдохновения, — снова трясет бутылкой, — не думается.

— Полька, алкоголизм, тем более женский, не лечится, — отбираю у нее мартини, — ставь чайник. А это мы оставим до особого случая.

— Ну ты и зануда. Сразу видно, что вы с Варей сестры.

— У этой зануды есть шарлотка в холодильнике.

— Ум, все не так уж плохо! — отзывается девушка.

Когда садимся пить чай, я сама не знаю почему, выбалтываю подруге про Вику.

— Мне она никогда не нравилась. Как посмотрит, будто прокляла на всю жизнь.

— Да ну, что ты выдумываешь. Вика нормальная, просто необычная. Неформалка, а такие тяжело идут на контакт.

— Ага. А продавать подругу это вообще за как? Прав твой Вова, не фиг с такой общаться. Удали номер. Я вот, например, теперь с Ниной даже не здороваюсь. Она будто мне изменила, веришь? Вот как, как она могла? Даже я видела, как Толя ее любил, как ухаживал. Эх..

— Давай и правда ему напишем? — оживаю, переводя тему. Уж больно не хочется плохо говорить про Вику.

— Да ну, — отмахивается Поля, ставит ноги на стул и обнимает колени, — мне кажется ему сейчас никакая другая не нужна.

— Ну девушка возможно, — слегка пожимаю плечами, — а вот друг. Он лишним не бывает.

— У него есть Тимур и Вова.

— Давай, давай напишем! — загораюсь. — Ты будешь милый друг, как у Мопассана. Только девочка. И он у тебя будет один. Короче. Давай.

— У кого? Чего? Один?

— Писатель такой, — отмахиваюсь, — доставай трубу!

— И что мы напишем? — Полина неуверенно смотрит на меня, когда достает свой мобильник.

— Давай мне, я напишу, — забираю ее телефон и пишу стандартное «Привет, как дела?».

— Я не уверена, что у него есть мой мобильник, — следя за моими пальцами признается Поля.

— А мы подпишемся, — отправляю смс с именем девушки.

— А если он не ответит?

— Поль, ничего страшного. Тебе чуть за двадцать, ты очень красивая. А Панов такой не один.

— Ага. А Вова тоже такой не один?

— Ну, если он не ответит мне на смс, небо не упадет на землю.

— А если перестанет общаться?

— Тоже, — неуверенно отвечаю. Ее телефон пиликает и мы обе склоняем головы.

Толя: «Привет! Я как бы в курсе что ты это ты)). Работаю. Твои как?»

Полина забирает у меня телефон и перечитывает его ответ. Улыбается. Быстро пишет ему ответ. Я уже не смотрю что именно, ведь это невежливо. Но мне так радостно за подругу. А вдруг у нее получится с Толей? Будет и правда здорово! Ведь когда ты влюблен, так хочется счастья всем окружающим.

Вечером решаю сама поехать к месту работы Вовы. Где самая известная юридическая фирма знает каждый. Я не исключение… Нахожу на парковке его машину и облокачиваюсь о капот. Опираюсь на руки и смотрю как красиво солнце уходит в закат.

— Вот это сюрприз, — хмыкает Вова за моей спиной, заставляя на него обернутся. Он в классических брюках, в светло-голубой рубашке расстёгнутой у ворота на несколько пуговиц, рукава подкатаны до локтя, — что ты здесь делаешь?

Отстраняюсь от машины и подхожу к парню.

— Встречаю тебя. Я подумала, что скучно и однообразно получается, постоянно меня с работы встречаешь ты. А тут, оп. И я все сделала наоборот.

Его руки за талию притягиваю к себе, а я свои запускаю в его волосы, цвета солнца.

— Хм… какая мне досталась девушка…креативная.

— А вдруг у тебя здесь роман? — бормочу напротив его губ.

— Черт, да, — шепчет в ответ, не отрывая от меня своих удивительных глаз, они у него такие ярко-голубые, кажется светятся изнутри, наполняя и меня светом. — Надо сказать Гнедовому чтоб конспирировался получше.

— Кто такой Гнедовой?

Вова поворачивает голову, и я следом за ним. Мы смотрим на презентабельного мужчину в возрасте с седыми прилизанными волосами и большими очками, он возится возле своего автомобиля

— Эй нет, Вова… какой кошмар! — смеюсь. Но мой смех прерывают его губы. А я и не против, так бы и целовалась с этим парнем вечность, пока земля из-под ног уходит.

— Я скучал, — проговаривает, отрываясь от меня.

— Я скучала больше, адвокат, — хватаю за полы его рубашки, — ты такой серьезный в ней и в этих брюках. Похож на Толю.

— Да ну, — весело отзывается, — кроме тебя так больше никто не считает!

— Вова, конечно, нет. Вы же совсем разные, — отзываюсь. Он внимательно смотрит мне в лицо, потом мягко улыбается.

— Поехали, я отвезу нас куда-нибудь перекусить.

— Может ко мне?

— Я хочу с тобой куда-нибудь завалиться. Чего сидеть в четырех стенах.

— Да?

— Ага, — Вова открывает дверь машины и я устраиваюсь на пассажирском месте. Чуть наклоняюсь в сторону Вовы, чтобы положить свою сумку на заднее сидении и удивлено смотрю на красную блестящую папку. Странный выбор для парня.

— Ты чего застыла? — Вова прослеживает мой взгляд. — Вот черт.

— Это твоя такая странная папка? Ты не шутил на счет Гнедового? Мне стоит начать волноваться?

Вова хмыкает, оглядывая меня.

— Эту Арина забыла, — чуть наклоняет голову и прищуривает глаза, — теперь ты волнуешься по-прежнему?

— Ларионова? — уточняю, облизывая неожиданно пересохшие губы.

— Угу.

— И почему она забыла свою папку здесь?

— Я сегодня ее подвозил с универа домой.

Моргаю два раза просто глядя на парня.

— Эм, и часто ты ее подвозишь с универа? — медленно спрашиваю, все еще сидя с сумкой в руке вполоборота.

— Понедельник, среда, пятница. Иногда суббота… Эй! — просчитав мой маневр Вова блокирует замки, прежде чем успеваю выйти — куда ты собралась? Я пошутил.

— Пошутил?

— Я ее не подвожу. Просто она учится там же где и Марк. И сегодня, когда я к нему подъехал, она, увидев меня, попросила подвезти. Ее машина в ремонте. Никакого криминала, Мелкая.

— Я тебе не Мелкая! — сердито бросаю.

— Да? А кто? Сердитый хомяк? Надулась точно, как он.

— Вова, выпусти меня. Я хочу выйти.

— Серьезно? Это почему еще?

— Освобождаю место, чтобы ты мог спокойно подвозить Ларионову!

— Оу-оу, притормози. Ты чего так разогналась? Если мы встречаемся, это не значит, что я перестаю общаться со всеми, кто меня окружает. Ладно? Я же не запрещаю тебе общаться с твоим Даниилом. И наверняка еще с кем-то из парней.

— Но меня не ведет от него! И никогда не вело. Вот в чем разница, Вова. Тебе она нравилась, и очень сильно. А Даня мне нет!

Он смотрит на меня.

— Меня отрезало. От тебя ведет. От одной. Понимаешь? Ты меня вообще слушаешь? Доверяй мне.

— Ну уж нет, Вова, это подлый прием. Выпусти меня.

— Не за что, — серьезно отвечает, — я не собираюсь тебя отпускать из-за какой-то глупости.

Закрываю лицо ладонями и делаю глубокий вдох и выдох. Боже, как мне неприятно, прям хочется пойти и умыться холодной водой. И тянет внутри. Чего тянет-то? Ведь ничего у них не было, глупо отрицать, что я не верю Вове. Но неприятно, что эта красотка сидела на моем месте, с моим парнем и смотрела на него. Возможно, касалась. А в его голове возможно мелькала мысль, что он хочет так всегда.

Убираю руки от лица. Вова напряженно смотрит на меня.

— Почему ты с ней не встречался? — спрашиваю.

— Не понял, — удивленно вскидывает брови.

— Ну почему ты с ней не встречался. Она же тебе очень нравилась, Вова.

— Сначала она сохла по Тиму. Потом я немного про нее забыл. Как-то пригласил ее на свидание, она отказала. Потом не до нее было. К чему ты ведешь?

— То есть. Я это запасной вариант?

— О, боги, — стонет парень, уткнувшись лбом в руль. Но затем садится в пол-оборота ко мне, насильно обхватывает щеки руками, чтоб смотрела в его глаза, — Ты вообще не была в моих планах. Ты это снег на голову в жаркий сорокаградусный июль. Бум! И все. Ясно? Крыша съехала. И больше никого не надо. Только ты. Ну же, Милка, ты знаешь, что я не врун.

— Мне неприятно, Вов, — честно ему признаюсь.

— Из-за того, что я подвожу девушку?

— Ларионову. Это, как если бы я просто вдвоем с Женей пошла, потому что нам по пути. Или с Марком… Чтобы ты сделал?

Его взгляд темнеет. Опускает глаза и выдыхает.

— Убил бы.

— И я хочу. Выпусти, Вов.

Снова пристально смотрит в глаза.

— Ты сумасшедшая. Никуда я тебя не отпущу, ясно? Со мной ты. Точка. Не будет больше Ларионова ездить в этой машине. Обещаю.

— Правда? Ты ей откажешь ради меня?

— Не сомневайся, Мелкая, — усмехается, бросая взгляд, — это даже не подвиг. Ты не представляешь, на что я еще готов ради тебя.

— Например рискнуть дружбой с Тимуром? — спрашиваю прямо. Вова прокручивает ключ зажигания.

— Ну, например.

Я его обнимаю и нежно целую в щеку, трусь носиком. Такой родной, настоящий. Он поворачивает голову и сталкивает наши лбы. Прикрывает глаза.

— Так хорошо с тобой, Мелкая. Ты даже не представляешь. Так хорошо, как дома. Но с тобой.

А мое сердце просто замирает от его жаркого шепота, от таких важных слов. И так здорово окунутся в это щемящее чувство, которое теплотой распространяется в груди.

Мы решаем поехать в суши-бар, где проводим еще один вечер вместе. Больше не касаемся темы Ларионовой. Просто болтаем ни о чем и обо всем. Даже не знала, что так бывает и что так можно с Вовой. Я в нем не ошиблась, за оболочкой скрывается большой внутренний мир, с ранением прямо в сердце. Сколько бы он не говорил, что это все давно в прошлом и забыто, но футбол оставил след. И я собираюсь приложить все усилия, чтобы эта рана зажила, зарубцевалась. Правда, еще не придумала, как. Но придумаю обязательно. Я его не оставлю один на один.

Он подвозит меня до подъезда, и мы долго и много целуемся. До одурения много, у меня даже голова кружится.

— Не хочу, чтобы ты уходил, — признаюсь честно, когда отстраняемся, — может ты не уйдешь?

Вова смотрит в мои глаза и его губ касается улыбка.

— Ты своей прямотой убьешь когда-нибудь, — проговаривает.

— Ты ночевал со мной две недели на одном диване и никто не умер.

— Это ты так считаешь, — его указательный палец очерчивает мою скулу, — знаешь, как трудно засыпать, зная, что на расстоянии вытянутой руки спит девушка с длинными ногами и офигительной грудью.

— Вова! Ты рассматривал мою грудь? — шуточно возмущаюсь.

— А то, — хмыкает, — тут есть на что посмотреть, — показательно опускает глаза. Поднимаю его лицо за подбородок и чмокаю в губы, улыбнувшись.

— Мне тоже было трудно, — шепчу и собираюсь выскользнуть из машины, но его рука ловит мою, заставляя остаться на месте.

— У меня появилась идея, — говорит.

— Какая?

— Пристигни ремень, детка.

— Вова мне завтра в универ.

— Я помню, — отзывается.

И все. Мы едем через дворы и вскоре, буквально через десять минут, останавливаемся перед высоткой.

— Ты меня привез к себе? — уточняю, чувствуя, как мое сердце начинает отбивать тяжелый ритм. Неужели?

— Почему нам не переночевать у меня? Ты ведь нервничаешь перед завтрашним днем?

— Ну есть такое. Но, Вова, я же с собой ничего не взяла.

— А у меня все есть, я поделюсь. Не хочешь? — его взгляд пытается найти ответ в моих глазах, — никакого секса, Мелкая.

— Это еще почему? — вскидываю на него глаза. Он поднимает брови, собирается что-то ответить, но вместо этого откидывается на спинку и закрыв ладонью глаза, начинает смеяться. Безумно люблю его смех. Грудной, тихий и заразительный.

У Вовы просторная квартира, как и у Толи. Оглядываюсь по сторонам.

— Смелее, будь как у себя, — раздается за спиной голос Панова. Он остается у двери и смотрит как я вхожу. Оборачиваюсь.

— Ты чего там застыл, как маньяк?

— Слова про секс застряли в моей голове, — признается. А меня окатывает волной. Мне тоже всего хочется и именно с ним. А сейчас, когда я нервничаю захотелось острее почувствовать жар от его ласк. Узнать какого это принадлежать ему полностью. Все что было до этого, мне безумно понравилось.

— А почему бы, — игриво веду плечом, опускаю бретельку топа вместе с бретелькой от лифчика, — и нет?

Вова не двигается, так и стоит, прислонившись к двери. Однако его глаза внимательно следят за моими движениями.

— Потому что я хотел для тебя чего-то особенного, я еще сам не придумал что именно. Но ты заслуживаешь чего-то клевого, — отзывается.

— Вова, — мой тон перестает быть игривым, — как ты еще не понял? Мой первый раз будет особенным, потому что будет с самым особенным парнем. Я так благодарна, что ты меня тогда отговорил от глупостей… Не уверена, что я смогла бы перейти черту, но это явно бы повлекло кучу неприятностей…Но с тобой. С тобой я уверенна. Разве не это важно?

Он улыбается уголком губ.

— Или ты боишься, что у нас с тобой это все не по-настоящему? — спросила то, чего боялась больше всего сама. Но спросила прямо. Улыбка сразу покинула его лицо.

— Я не знаю, — честно отвечает, явно напрягшись, — я просто до одурения счастлив сейчас. Когда с тобой. Когда ты рядом, смотришь, говоришь, смеешься… издеваешься. По фигу. Я дурею и кайфую. Сейчас. У меня такого никогда не было. Я не знаю, Милан. Не знаю.

Мы некоторое время смотрим друг другу в глаза на расстоянии, принимая все слова. Впитывая каждый слог. Понимая, как они важны. Насколько велико их значение, проникающее в самое сердце.

А потом Вова в три шага преодолевает расстояние между нами и накидывается на мои губы. Стаскивает мой топ и он летит куда-то в сторону, нетерпеливо раскрывает полы своей рубашки, тоже швыряет ее, слышно как по полу катятся пуговицы. Касаюсь его грудных мышц, пока губы задыхаются от его ласк, но требуют еще и еще, и еще… Он целует дико, страстно. Его рука пробирается под мою юбку, и от ее тепла покрываюсь вся мурашками. Выдыхаю ему в рот. И когда его палец проводит через трусики по самому чувствительному месту, просто теряюсь во времени и пространстве. И потому не сразу слышу знакомую мелодию…

— Не… отвечай, — просит и его губы медленно опускаются горячими поцелуями вниз. Телефон смолкает. И вновь начинает звонить, когда его горячий рот добирается до кружева.

— Вов… надо ответить…вдруг…ой!

Он отгибает край чашечки и языком касается чувствительного соска. Поднимает на меня глаза и улыбается.

— Вдруг Варя? — все же договариваю.

Изловчившись, отстраняю парня, Панов послушно прислоняется к стене тяжело дыша. А телефон звонит в третий раз. Достаю его из сумки, как меня обнимают сильные руки сзади и притягивают к себе. Губы нежно целуют за ушком, поднимая ворох бабочек в животе. Поцелуи медленно опускаются вниз, Вова руками гладит мой живот и ласкает грудь. Прикрываю глаза от блаженства. Но когда телефон звонит в моей руке уже четвертый раз вздрагиваю и все же смотрю на экран, а это действительно сестра.

— Да? — сразу же беру трубку, отстраняясь от Вовы.

— Милка! Все в порядке? Где ты?

Смотр на обнаженного по пояс Вову, стаявшего на расстоянии вытянутой руки. Зрелище от которого не хочется отрываться.

— Да, Варь, все в порядке… А чего ты спрашиваешь?

— Мы с Тимом приехали к тебе, а тут никого нет… Ты где?

Вова чуть наклоняет голову и улыбается, прекрасно слыша мою сестрёнку. Закатываю глаза, но не могу не признать, что Панов чертовски мил.

— Я? — так созерцание этого парня сильно отвлекает меня, поэтому с телефоном ухожу на кухню. Вова приходит следом за мной и разваливается на стуле. Тянется за конфетой из вазы. — Я у Вики немного засиделась. А ты чего не позвонила? А у тебя что-то срочное?

— Нет, просто соскучилась. А что вы делаете?

— Да уже ничего собираюсь как раз домой.

— Уже поздно, давай мы тебя заберем?

Стискиваю челюсть. И зачем я про Вику ляпнула? Бросаю взгляд на Вову. Вот будет сюрприз если я сейчас его адрес продиктую. И не нужно завтра никаких представлений.

— Не нужно, — выдыхаю, — я уже вызвала такси.

— О! Отлично, мы тебя тогда подождем тут, ладно? Я уже безумно по тебе соскучилась!

— Да, я тоже, — мямлю и отключаюсь. Смотрю на Вову, — ты знаешь номер нормального такси, вызовешь мне?

— Твою мать, — стонет парень, — я убью твою сестру.

— Вова!

— Она мне испортила офигенный вечер, имею право, — ворчит и встает, — Может ну его? Скажи, что ты у меня и все объяснишь завтра? — притягивает к себе и целует, сладко и нежно, запуская руки в мои волосы.

— Давай, сделаем все как задумали. Мне кажется, так правильно. Пожалуйста, Вов, — сжимаю пальцами его плечи. — Тем более они непременно сюда заявятся. Ты ведь и сам понимаешь.

Панов, выдохнув, выходит, чтобы вызвать для меня машину.

Уже ночью, когда Варя с Тимуром давно ушли, а сама ложусь спать, понимаю, что забыла телефон у Вовы на кухне. Завожу обычный будильник пораньше, чтобы успеть перед универом к нему заскочить. Но засыпаю с улыбкой на губах. Так волнительно от всего. От того, что и как произойдет завтра. От того как Вова меня касается и как я на это реагирую. У меня от воспоминаний отряд мурашек проходится. От того, что думаю, чтобы произошло не позвони мне Варька. Ох. Вова, Вова, Вова… Мой Вова.

Утром просыпаюсь на час раньше, но понимаю, что точно выспалась и больше не хочу. А на душе так хорошо, так здорово. Хочется смеяться. Подтягиваюсь в кровати и не отказываю себе в желании.

Собираюсь буквально за полчаса. Такси вызвать не могу, но знаю, что на остановке всегда стоит парочка машин, хоть они и берут дороже. На автобусе я точно не успею и потому делать нечего. Мне попадается девяносто девятка с молчаливым водителем, который буквально за десять минут подвозит меня к нужному дому.

Начинаю искать в сумке кошелек. И сама не знаю почему, но поднимаю глаза на захлопывание двери машины рядом. Это ауди белого цвета, по виду дорогая. И знакомая блондинка. Арина Ларионова. В белый брюках идеально сидящих на красивых бедрах, и светло-розовой майке с дорогим лейблом на груди из страз. Белые босоножки на шпильке лишь прибавляют красоты. Она стоит у подъезда и задумчиво крутит телефон в руке.

— Чего там? Деньги забыла? — выдыхает мой водитель в открытое окно. Ларионова бросает взгляд в нашу сторону, но кажется не видит меня. Поправляет волосы и уверенным шагом заходит в подъезд. В тот, где живет Вова. А зачем ей к нему в подъезд, они ведь не соседи?

Торопливо отдаю деньги водителю и захожу за ней следом. Не знаю почему, но начинаю нервничать. Нет. Я верю Вове. Он не станет с ней крутить…Господи! Вот я балда! Стучу по своему лбу: папка! Конечно, она приехала за ней, как раз перед учебой. Выдыхаю, а я уже напридумывала себе. Ну, Вова, прям хранитель потерянных вещей! Усмехаюсь своим мыслям. И вызываю лифт, слыша, как дверь наверху отворилась.

Когда створки лифта открываются я не могу сделать следующий шаг. Застываю словно соляная статуя. Прямо передо мной стоит Вова в одних боксерах, за лицо его держит Ларионова, и они целуются. Однако именно в это мгновение они отстраняются. Вова хмурит брови когда смотрит на блондинку. А потом через ее плечо его взгляд встречается с моим. Вина, она быстро заполняет его голубые глаза.

— Мила, нет, — говорит он, беспокойно запустив в растрепанные со сна волосы руку. Ларионова смотрит на меня, чуть улыбаясь и как бы говоря: «А что ты хотела? В сказку поверила?»

А потом я четко слышу звон, возможно его слышу только я. Потому, что кажется это мое сердце. Хотя, почему тогда так пронзительно больно вдруг в груди и дышать нечем?

— Я-я… телефон… — пытаюсь сказать, но голос предальски пропадает, а грудь сдавливает в тиски. Поднимаю деревянную руку и нажимаю на первый этаж.

Пора спускаться.