28

Солнце освещает комнату, играя на стенах яркими лучиками. Я просыпаюсь и лениво потягиваюсь. Не сразу понимаю, что изменилось, но тянущие ощущения внизу живота расставляют всё по своим местам.

Сегодня ночью я лишилась девственности. Жалею ли об этом? Совершенно точно — нет. Вспоминаю уверенные мужские прикосновения, исполненные страсти, и чувствую, как внутри снова становится горячо.

Саша — именно тот мужчина, который мне нужен. Он нежный и страстный, он заботится обо мне. Уверена, что он влюблён в меня не меньше, чем я сама влюблена в него. А то, что я влюбилась в Павлова, — это уже очевидный факт, отрицать который бессмысленно.

Мне кажется, он догадывается, что я вовсе не дочь банкира. Но для него это не имеет значения. Саша принимает меня такой, какая я есть. И за это я люблю его ещё больше.

Конечно, я признаюсь ему, что это была глупая шутка, на которую меня подбила Стелла. Я просто вынуждена была согласиться, у меня не оставалось выбора. Уверена, он поймёт и простит мою маленькую ложь.

Словно в ответ на мои мысли, раздаётся дзиньканье входящей эсэмэс.

«Доброе утро, соня»

Как мило. Я улыбаюсь и перевожу взгляд на часы. Уже десять утра.

Не может быть!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Выскакиваю из постели и ношусь по комнате. Я проспала. Проспала! Ровно час назад я должна была начать уборку у Тужинских.

Елена Дмитриевна меня уничтожит, сотрёт в порошок, открутит голову и скажет, что так и было. Картины, одна страшнее другой, всплывают в моей голове, пока я впопыхах бегу в душ и быстро ополаскиваюсь под тёплой водой.

Чищу зубы, одновременно надевая джинсы, расчёсываюсь, расправляя на себе футболку. Заплетать волосы нет времени, поэтому просто закручиваю узел на затылке.

Вызываю такси.

Так… Ветровка, сумка, ключи, телефон, чемодан…

Чёрт! Чуть не выскакиваю из квартиры в домашних тапочках. Возвращаюсь, чтобы натянуть кроссовки.

К счастью, лифт стоит на моём этаже, не приходится терять ещё несколько драгоценных минут.

Сегодня же заберу свой велик. Прошло уже больше четырёх ней, назначенных Эдиком. Но из-за стремительного романа с Павловым я, кажется, забыла обо всём на свете. Как быстро я привыкла, что он рядом, и начала нуждаться в нём.

Такси подъезжает, когда я выхожу из подъезда. Сажусь на заднее сиденье и называю адрес. Пишу Саше ответное эсэмэс — «И тебе доброе утро». Добавляю несколько улыбающихся смайликов.

«Ты ещё в постели?» — тут же приходит ответ.

«Нет, еду на работу»… — набираю и тут же стираю эти слова. Он ведь не знает, что я уборщица. Конечно, я признаюсь, что обманула его, но прямо сейчас в эсэмэс это кажется неправильным.

«Уже встала», — пишу вместо этого и надеюсь, что Саша не станет вдаваться в детали или не выкажет желания немедленно приехать ко мне. О том, что я буду делать в этом случае, не хочу даже и думать.

Но он пишет другое: «Я на работе, но хотел бы быть рядом с тобой. Как ты себя чувствуешь?»

Я таю от нежности. Саша заботится о моём самочувствии. Для него важно, что со мной происходит.

«Превосходно», — отвечаю, не задумываясь.

«Я приеду вечером», — приходит в ответ. Похоже, кто-то пропустил знак вопроса. Но ничего, я всё равно очень хочу, чтобы он приехал.

«Буду тебя ждать», — и снова смайлики, на этот раз с поцелуйчиками.

Саша больше не пишет, и я погружаюсь в фантазии о нашем будущем. Представляю себя в белом платье с открытыми плечами и длинным шлейфом. Рядом стоит Павлов, нежно держит меня за руку и говорит «я согласен» сотруднице ЗАГСа.

От сладостных картин будущего меня отвлекает таксист, который поворачивается назад и говорит:

— Приехали, девушка.

— Ой, извините, задумалась, — улыбаюсь пожилому мужчине и протягиваю деньги.

Он ничего не отвечает, берёт купюры и ждёт, когда я покину машину, хмуро глядя на меня в зеркало заднего вида. Ну и ладно, Елена Тужинская вообще умеет взглядом убивать, такое таксисту и не снилось.

На подходе к служебному лифту начинаю нервничать. Пытаюсь сочинить какую-нибудь складную историю, в которую Елена Дмитриевна поверит и не станет меня расчленять на маленькие кусочки. В голову, как назло, ничего путного не приходит, кроме «простите, я всю ночь занималась любовью и поэтому проспала». Но это вряд ли будет считаться уважительной причиной для опоздания.

Скорее всего, Тужинская даже не будет меня ни о чём спрашивать, просто посмотрит уничижительно, как она умеет, и укажет на дверь. А своим знакомым даст такие рекомендации, что меня больше ни одна семья в Москве не позовёт к себе работать.

Всё, хватит!

Решительно запрещаю себе паниковать. Что будет, то и будет. Я уже проспала и уже опоздала. Нет смысла строить предположения, что сделает со мной старшая Тужинская. Тем более, что лифт уже остановился на нужном этаже.

Останавливаюсь у двери, возле которой уже стояла столько раз. Надеюсь, что и этот не станет последним. Делаю глубокий вдох и жму кнопку звонка. Повлажневшие от нервного напряжения ладони вытираю о джинсы.

Спустя несколько громких ударов сердца слышу, как открывается замок. Ну вот он и настаёт — момент истины. Сейчас всё и решится. Я задерживаю дыхание и замираю.

В проёме двери появляется растрёпанная голова Софии.

— Ты чего так рано? — зевает она и делает шаг назад, пропуская меня в квартиру.

— Доброе утро. А где родители? — спрашиваю подрагивающим голосом, ещё не смея поверить своему счастью.

— Не знаю, уехали куда-то, — пожимает плечами младшая Тужинская и, оставив меня закрывать дверь, шлёпает босыми ногами в свою спальню.

А я мчусь к чуланчику, где обычно переодеваюсь, всё ещё не веря своему счастью.

Кажется, в моей жизни началась по-настоящему светлая полоса.