30

Ну всё. Теперь я почти уверена, что Павлов изменяет мне со Стеллой. Не зря, она с такой усмешкой смотрела на меня сегодня.

В голове рождаются картинки, одна страшнее и отвратительнее другой. И почти в каждой этот бессовестный изменщик обнимает Тужинскую и смотрит на меня, насмехаясь над моей глупой влюблённостью.

Но потом я вспоминаю то, что было между нами в последние дни, и начинаю сомневаться.

Ведь возможно, что мне показалось? Может, я всё придумала? И Стелла разговаривала вовсе не с Павловым? И с чего я, вообще, решила, что она говорила с ним? Мало ли на свете Юль, вовсе не обязательно, что в виду имелась именно я.

Но ведь он не приедет сегодня ко мне, хотя и обещал. Всё-таки Александр обманывает меня…

И всё начинается с начала. Это какой-то замкнутый круг, из которого я не вижу выхода и продолжаю вариться в море негативных мыслей.

Как же мне узнать наверняка?

Я провожу в сомнениях весь день. К счастью, для уборки мыслительный процесс не важен, там знай, води пылесосом по полу или тряпкой по полкам. А вот на курсах получаю замечание от мастера, который, оказывается, уже несколько раз ко мне обращался, но я его не слышала.

Смущённо опускаю голову. Я знаю, что невнимательна сегодня, но что мне делать, если сердце кровоточит? Какой уж тут катарсис…

Домой еду измотанной, истерзанной ревностью. Свободных мест в вагоне нет, мне приходится стоять, устало прислонившись к двери ровно под надписью «Не прислоняться».

А что если?..

Нет, я не могу так поступить…

Почему не могу? Я же должна знать…

— Так ведь? — спрашиваю я на этот раз вслух и замечаю, что на меня начинают подозрительно коситься люди и отодвигаются подальше.

Ну ещё бы, странная девица сама с собой разговаривает. Поезд останавливается, открываются двери, и я, приняв решение, выскакиваю наружу.

Я должна знать. Должна убедиться, увидеть своими глазами. Либо я напридумывала себе глупостей, либо… Либо нет.

Но об этом думать пока не хочу. Погуглив адрес ресторана «Облака», перехожу на нужную ветку. Времени у меня полно, как раз успею к встрече двух голубков.

Ресторан располагается на крыше одной из высоток. Наверняка оттуда открывается потрясающий вид на город. И в другой раз и в другом состоянии я бы там, скорее всего, осталась и всё хорошенько рассмотрела.

Но сейчас, натянутая как струна, я поднимаюсь в лифте и дрожу от нетерпения и страха, почти ничего не замечая вокруг.

Ресторан занимает не только крышу, но и весь последний этаж. Поэтому меня сразу на выходе из лифта встречает приветливый швейцар. Правда, после того как он разглядел мою простенькую одежду и ставшее в миг неуверенным выражение лица, приветливость тут же улетучивается, сменившись надменностью.

— Похоже, вы ошиблись этажом, юная леди, — безапелляционно заявляет этот строгий дядька с такими пышными усами, что на всемирной выставке усов наверняка занял бы призовое место.

— Нет, — испуганно пищу, хоть и стараюсь придать голосу твёрдость, — я иду в ресторан.

Швейцар ещё раз осматривает меня снизу доверху, но, не найдя к чему бы ещё придраться, отодвигается в сторону и открывает дверь.

Я планировала спрятаться где-нибудь за углом, найти Стеллу и незаметно за ней понаблюдать. Совершенно забыла, что в дорогих ресторанах ни одного посетителя не оставляют без внимания.

Как только за моей спиной закрывается дверь, ко мне бросается высокая худая женщина в строгом сером костюме.

— Добрый вечер, у вас забронирован столик? — интересуется она с зубастой улыбкой, и я рефлекторно делаю шаг назад. Как бы не откусила что-нибудь нужное.

— Да… То есть нет… То есть да… — я теряюсь и окидываю взглядом просторный зал. Стеллы вроде бы нигде не видно. И тут в голову мне приходит совершенно безумная, прямо-таки идиотская идея, вроде той, что привела меня сюда. — Я встречаюсь с подругой. Кажется, она бронировала столик на своё имя.

— Давайте посмотрим, — метрдотель вынимает откуда-то совершенно плоский и даже на вид невесомый планшет.

— Тужинская, — я называю фамилию, совершенно не понимая, на что рассчитываю.

— Нашла, — снова зубасто улыбается женщина. — Идёмте, я вас провожу.

— Не надо, — тоненько вскрикиваю я, понимая, что, если окажусь перед столиком, за которым будут мирно беседовать Стелла с Павловым, я могу сорваться и вытворить что-нибудь эдакое. О чём потом совершенно точно пожалею. — Я сначала схожу в дамскую комнату.

— Хорошо, — оторопело смотрит на меня метрдотель, явно сомневаясь в моём психическом здоровье, но профессионализм не теряет, указывая направление. — По коридору и направо. После подойдите ко мне, и я провожу вас к столику.

Я киваю и делаю вид, что иду в туалет. Затем дожидаюсь, когда строгая дама отвернётся, и быстро ныряю в зал, зацепив и едва не сбив с ног официанта с подносом. Он старается избежать столкновения, отчего поднос опасно накреняется, и оттуда на пол начинают сыпаться столовые приборы.

— Извините, — произносим мы с юношей одновременно.

Он приседает, чтобы собрать с пола вилки, ложки и ножи, и я опускаюсь рядом с ним, чтобы помочь. Официант удивлённо смотрит на меня, и только тогда я понимаю, что не должна была этого делать. Ну и ладно, я не обязана вести себя по-снобски, а этот юноша рассыпал приборы из-за меня.

И в этот момент я краем глаза замечаю движение и поднимаю голову. Вот чёрт! Тут же опускаюсь ещё ниже, почти утыкаясь носом в вилки. Юноша бросает на меня ещё один удивлённый взгляд, но по-прежнему никак не комментирует моё поведение.

Стелла Тужинская, собственной персоной, в сопровождении зубастой дамы идёт к столику. Дама по пути что-то ей говорит и оглядывается, явно в поисках меня.

Я трусливо прячусь за официантом, ожидая, когда же они пройдут мимо, чтобы подняться на ноги. Но в этот момент сам юноша начинает вставать.

— Нет-нет, — шепчу я, хватая его за рукав рубашки. — Не вставайте! Не выдавайте меня!

Он опасливо косится на меня, явно принимая за умалишённую, возможно, буйную. Но остаётся сидеть на корточках.

Когда Стелла с метрдотелем отходят подальше, я выпускаю рукав рубашки, шепчу юноше слова благодарности и, прячась за колоннами, следую за ними.

Тужинская садится за столик. От меню она пока отказывается. И ей приносят аперитив. Тот самый официант, за которым я пряталась. Проходя мимо, он обдаёт меня настороженным взглядом, но, к счастью, тревогу не поднимает.

Я жду несколько томительных минут. Нервы натянуты до предела. Кажется, подкрадись сейчас ко мне кто-нибудь и дотронься, я закричу.

Вот дама снова возвращается к столику Стеллы. Рядом с ней идёт мужчина в тёмном костюме. Я замираю. Задерживаю дыхание, похоже, и вовсе забыв, что можно дышать.

Вот Тужинская оборачивается, услышав шаги, и улыбку на её лице сменяет недоумение. Она что-то говорит, выслушивает ответ мужчины и снова начинает улыбаться, изящным жестом предложив ему сесть напротив себя.

Мужчина поворачивается ко мне лицом, и меня заполняет волна невыразимого облегчения. Это не Павлов.