54

Моё маленькое чудо сидит на слишком большом для неё, взрослом стуле и капризно качает головой. Принцесса желает, чтобы завтраком её кормил папа. И никак иначе.

Словно на зло, Эльза, наша няня, сегодня сдаёт экзамен и придёт через пару часов. Не раньше, хотя и собиралась пойти отвечать самой первой, чтобы скорее освободить меня.

— Ну, пожалуйста, солнышко, — я подношу к её рту ложечку, но моя прелесть отрицательно качает головой. Ещё бы руки на груди сложила и стала бы точь-в-точь наш папа, даже губы так же изогнула, и выражение лица такое же решительное и упрямое.

Через открытую дверь слышен звук шагов.

— Папа! — вопит моя дочь, ну какая моя? — его.

Малявка с трудом слезает с высокого стула, но делает это так быстро, что я не успеваю помочь, и несётся к любимому, обожаемому, несравненному папочке, смешно топоча босыми пяточками.

— Белль, — папочка, уже одетый в тёмно-серые брюки и белоснежную рубашку, но ещё без пиджака, подхватывает дочь на руки.

Оба блаженно затихают, уткнувшись друг в друга носами.

— Покормишь её? — спрашиваю я несколько секунд спустя и подставляю губы для поцелуя, а потом жалуюсь: — Опять есть отказывается.

— Эльза? — спрашивает мой забывчивый муж.

— У неё экзамен.

— Точно, — так и знала, что он забудет, но это не страшно, для таких мелочей у него есть я.

— Ты опаздываешь?

Саша бросает взгляд на часы, что-то прикидывает в уме.

— Могу задержаться ещё минут на десять, — сообщает он и тут же обращается к дочери, по-прежнему вцепившейся в него руками и ногами: — Ну что, давай перекусим?

Принцесса немедленно забывает о своём стойком нежелании есть кашу и послушно взбирается на взрослый стул. От детского нам пришлось отказаться ещё месяц назад, потому что наша принцесса «узе босяя».

С умилением смотрю, как Сашка кормит с ложечки Беллу, добившуюся своего и тут же успокоившуюся. Да уж нервы она нам мотает знатно. Точнее мне. Как будто мстит за своего папулю, ведь и я ему в своё время устраивала «весёлую жизнь».

Павлов делал мне предложение четыре раза. Четыре. Прежде чем я согласилась принять кольцо. И каждый раз у меня был серьёзный повод, чтобы сомневаться и тянуть время. Ну за исключением самого первого, когда я ещё была юной и наивной дурочкой. Зато потом я отыгралась на Павлове сполна.

Хорошо помню его лицо, когда он встал на одно колено на берегу моря. Тогда я сказала, что нужно спросить разрешения у моих отцов. И Сашка отправился просить моей руки сначала у Виктора, а затем у Валентина.

Вот хохотала мама, узнав о моём условии.

— Ну хоть тёща у меня будет одна, — поделился своими соображениями Павлов уже в самолёте, когда мы возвращались в Берлин. Я тогда только усмехнулась, ведь Констанс давно считает меня частью семьи. А она, хоть и француженка, но чувством юмора и вредным характером бог её не обделил.

Папа Валя обрадовался известию даже больше, чем папа Витя, хотя и сохранял извечную невозмутимость. Но я уже знала, что именно он поспособствовал нашему с Сашей воссоединению, Констанс проболталась по секрету, взяв с меня клятвенное заверение, что Павлову я ничего не скажу. Конечно, не скажу, ведь у них с Валентином извечное противостояние. И ни один никогда не признается, что испытывает к другому уважение и искреннюю приязнь.

Белла послушно съедает завтрак и порывисто обнимает папулю. На рукаве белоснежной рубашки остаётся пятно от каши, но Павлов этого даже не замечает. Он целует дочь в макушку, ставит перед ней коробочку сока с мультгероями, и пока принцесса их рассматривает, подходит ко мне.

Обнимает и прижимает ладонь к большому уже животу.

— Как ведут себя мои мальчики? — Павлов целует чувствительное местечко за ухом, и меня обжигает жаром. Вот ведь… зараза! Знает, как я сейчас реагирую на его прикосновения, и дразнит.

— Так же, как и их отец… — смотрю на него потемневшим от желания взглядом и провожу по губам кончиком языка… — выводят мать из себя.

Павлов порывисто выдыхает. И теперь уже я удовлетворённо улыбаюсь — по дороге в офис он будет думать о возвращении домой.

К сожалению, мы увидимся только вечером. У нас обоих много работы. Зато, когда родятся близнецы и чуть подрастут, мы рванём куда-нибудь в отпуск. К тёплому океану, пальмам и белому песку, нагретому солнышком.

Кто-то из близнецов тут же возмущённо толкает меня ножкой, не оценив перспективы остаться с няньками.

Проводив мужа, я начинаю убирать следы завтрака, похожие на маленькую катастрофу. Бела усиленно мне помогает. Вообще, когда папа уходит на работу, она тут же становится маминой девочкой. Маленькая хитрюга.

Потом мы смотрим мультики, и Белла разговаривает с братиками. Пересказывает им, что происходит на экране, а потом слушает их ответы, прижавшись ухом к моему животу.

Я обеспокоенно поглядываю на часы. Мне тоже уже пора убегать. Где же Эльза?

Она влетает, когда я уже серьёзно опаздываю, и с порога начинает извиняться. Эта гусыня-отличница, которая всегда отвечает первой, отказалась пропустить её вперёд. Не стала слушать никаких объяснений.

Белла немедленно переключается на няню, повторяя новое слово — «усиня». Мы с Эльзой переглядываемся, сейчас нужно быть особенно осторожными в выражении эмоций.

Прощаюсь с Беллой, которая увлечена новой игрой, принесённой няней. Она позволяет себя поцеловать и тут же забывает обо мне.

А я спешно переодеваю платье, потому что это каким-то неведомым образом оказывается изрисовано фломастером, расчёсываю волосы и выбегаю из дома. Ну как выбегаю, скорее, перекатываюсь на ходу как та самая гусыня.

Курт уже сидит за столиком, попивая воду, и листает телефон.

При моём появлении он встаёт и окидывает меня одобрительным взглядом, затем целует в щёку.

— Прости, опоздала, — тяжело плюхаюсь на стул. В моём положении носиться по жаре уже довольно утомительно.

— Тебя я готов ждать сколько угодно, — говорит он, но я стараюсь привычно пропустить мимо ушей двойной смысл. Думаю, рано или поздно настанет день, когда он смирится. — Принесла мой очередной шедевр?

Я кладу на стол флешку, чтобы переключить его внимание с меня на сценарий, и замечаю, как глаза Курта загораются жадным блеском.

— Закончила? — спрашивает он с утвердительной интонацией, пряча флешку в карман. Ведь и так знает, что я дописала.

Хотя для этого пришлось уговорить Эльзу к нам переехать, и всю последнюю неделю я почти не вылезала из-за компьютера, спеша завершить сценарий до родов. Успела.

— Если прочитаешь быстро, смогу ещё внести поправки, — предупреждаю я.

Но Курт только рассеянно кивает. Он уже не со мной. Мальчишки, усмехаюсь я, дай им новую игрушку и забудут обо всём на свете.

Долго Виман не выдерживает, он скомкано прощается со мной и убегает. А я пересаживаюсь к окну и заказываю стакан бананового молочного коктейля, к которому пристрастилась в последнее время.

Звонит телефон. Саша? Но мы ведь недавно расстались. Что-то случилось?

— Алё, — говорю в трубку и задерживаю дыхание.

— Юль, я безумно тебя хочу. Прямо сейчас! — произносит он непререкаемым тоном. — Встречу я перенёс, гостиницу забронировал. Где тебя забрать?

Я улыбаюсь, радостно и с облегчением. Ничего не случилось, просто мой властный муж решил стребовать с меня супружеский долг, пока у него ещё есть такая возможность.

— Люблю тебя, — вдруг добавляет он с невыразимой нежностью.

— Я тоже люблю тебя, — отвечаю с широченной улыбкой и диктую адрес кафе.

Конец.