53

Павлов скучал по ней. Эта яркая весёлая девчонка за совсем недолгое время сумела просочиться в его мысли и чувства и прочно поселиться там. Его солнечная девочка. Да это слово лучше всего ей подходило. Солнечная.

Сначала он обижался. Очень сильно. За то, что обманула. Затем злился, когда понял, что Юля выбрала Провальского сразу после их разрыва. И ещё вернула кольцо.

Затем злость и обида ушли, рассосались, осталась только глухая тоска, от которой не излечивало ни время, ни одноразовые встречи с другими женщинами.

Однажды во время очередной поездки в Россию он встретил Стеллу Тужинскую. Внутри вновь кольнуло застарелой болью, и Александр уже собрался развернуться и уйти в другой клуб, как услышал, что девушке предъявляют счёт, который она не в состоянии оплатить.

Павлов не хотел, но вмешался. Бросил на стол крупную купюру и, подхватив Стеллу по руку, вывел из зала. С возможностью выпить и немного расслабиться он заранее распрощался.

— Спасибо, спасибо, — как заведённая повторяла девушка, цепляясь за его локоть.

В машине она разревелась, и тушь размазалась по щекам некрасивыми потёками.

— Я думала, он заплатит, а он ушёл, — и новый поток слёз и жалоб.

Павлов молча выслушивал потоком льющуюся на него информацию. Как оказалось, отец развёлся с матерью и выставил всех троих из дома. Дочерям Арсений назначил минимальное содержание, которого едва хватало на оплату учёбы и жилья. Вести привычный образ жизни у Тужинских больше не получалось, и этот переход и осознание реальности далось им очень тяжело.

— Нам приходится работать, — жалобно всхлипывала Стелла, — ты представляешь — работать!

Александр отвёз её куда-то на окраину Москвы, проследил, чтобы девушка благополучно зашла в подъезд, и только тогда уехал.

В машине она попыталась было прижаться к нему и поцеловать, но Павлов решительно отстранил её, не позволяя прикоснуться, и покачал головой.

Тужинская тяжело вздохнула, но промолчала, лишь скользнув по его лицу взглядом брошенного щенка, и вышла из машины. А Александра до конца пребывания в Москве не покидало тягостное ощущение.

А несколько месяцев спустя он зашёл в один из ресторанов Берлина и, следуя за хостес к столику, вдруг заметил Юлю. Она сидела рядом с Провальским и радостно смеялась, а он накрыл её ручку своей широкой ладонью.

Даже не успев ни о чём подумать, Александр развернулся и двинулся к выходу. Ему было плевать, что о нём подумает сотрудница ресторана, но видеть эту счастливую улыбку он просто не мог.

После этой нежданной встречи Павлов начал злиться заново.

А Провальский? Тоже хорош. Его молодая жена только родила, а он нашёл себе ещё моложе. И не таясь, ходит с ней по ресторанам.

Александр и не знал, откуда пришло приглашение на «Берлинале». Просто секретарша внесла его вместе с остальной почтой.

Ральф почти оправился от болезни, но врачи не рекомендовали ему возвращаться к работе, поэтому он поставил Александра во главе своей корпорации уже официально, а сам лишь помогал ему советами в нужный момент.

Теперь Павлов был одним из богатейших людей Германии, ему приходилось посещать различные светские мероприятия, которые он использовал, чтобы заводить полезные знакомства и обсуждать новые сделки.

Приглашение на кинофестиваль сначала он собирался отправить в корзину. Но затем, подумав, решил выкроить себе свободный от работы вечер и посмотреть хорошее кино.

Об этом фестивале он слышал ещё от Юли… Вот кто знал всё о мире кино. Александр вспомнил о её мечте стать сценаристом. И тут же следом потянулось гадкое воспоминание о Провальском…

Нет, лучше он не будет о них думать, отвлечётся, посмотрит пару фильмов или что ещё делают на этих кинофестивалях. Приглашение было на две персоны, поэтому Александр решил позвать с собой маму. Вот кому ещё не помешало бы отвлечься. Всё своё время мать проводила с Ральфом, ездила по врачам, на физиотерапию, в бассейн и так до бесконечности.

После он отвезёт маму домой к мужу. А затем отправится в свою холостяцкую квартиру спать.

«Юлия Воронина», произнесённое немецким ведущим совсем не походило на оригинал. Поэтому когда на сцену поднялась Юля, Павлов ошалел.

Он смотрел на неё во все глаза. Какой она стала красивой. Этот режиссёришка в своей речи только о ней и говорил, превозносил её как свою музу и главное открытие последних двух лет. А ещё он постоянно её лапал. И у Павлова уже начали чесаться кулаки, чтобы объяснить этому немецкому выскочке, что не стоит распускать свои ручонки.

Надо же, наивная девочка Юля Воронина всё-таки исполнила свою мечту и стала киносценаристом. А после такой победы ей не придётся подрабатывать у богатеев, теперь она станет нарасхват и сама сможет нанимать уборщиц в собственный пентхаус.

А затем она начала говорить, и Павлов ошалел ещё раз. Провальский — её отец? Как отец? Почему? Он совершенно точно помнил, с каким теплом Юля говорила о своём отце Викторе… То есть отчиме. Точно, она же рассказывала. Но при этом никогда не называла его отчимом, говорила «папа»…

Как он мог быть таким глупцом? И надумать себе всякой ерунды?

А затем Юля начала говорить о фильме. И о том, что этой истории хотела объясниться с человеком, которого обманула, потому и назвала фильм «Лгунья»…

Если он не окончательный дурак, в чём теперь Павлов уже сильно сомневался, то этот человек, скорее всего, он сам. Ведь это его Юлька обманула тогда. Вряд ли у неё есть кто-то ещё, кому она врала. Или есть? Теперь он уже ни в чём не был уверен.8c847c

Жаль, что он не видел сам фильм. Оказалось, что показы представленных работ уже были раньше. А сегодня только вручение наград. Но мама о «Лгунье» слышала и была в полнейшем в восторге. Они с Ральфом собирались посмотреть фильм, когда он выйдет в кинотеатрах.

А потом…

Он увидел её.

В этот момент время словно остановилось. Да и всё вокруг перестало существовать. И когда Юля взглянула на него в ответ, Павлов понял, что этих лет словно и не было. Вот она, его девочка. Та, о которой он так долго мечтал.

Словно ведомый невидимой нитью, он двинулся к Юле. Своей солнечной девочке.

Она играючи представилась, надо же, сценаристом. Ну и он отрапортовался бизнесменом.

А потом не выдержал:

— Я очень скучал по тебе, Юля!

В этот вечер они больше не размыкали рук, словно боялись, что стоит хоть на секунду отпустить, и их снова разбросает в разные стороны на долгие годы. Поэтому он крепко держал, да и она цеплялась за его ладонь своими хрупкими пальчиками.

Первым делом Александр повёл её к маме знакомиться. Поймал удивлённый взгляд и понял, что ему ещё предстоит долгий разговор с объяснениями. Но, кажется, маме Юлька понравилась.

Затем было дело посложнее, потому что она потащила его знакомиться к Провальскому. С которым вообще-то Павлов предпочёл бы больше не встречаться. Но раз тут такое дело, деваться уже некуда.

Впрочем, и Валентин, и Констанс держались с ним довольно дружелюбно. А у Юльки с женой отца вообще были очень тёплые отношения.

А потом они сбежали.

В его холостяцкую квартиру, куда ещё недавно ему было так тягостно возвращаться вечерами. Здесь, на широком диване в гостиной, они проговорили до рассвета. Ведь им было что рассказать друг другу.

Каждый озвучил свои тёмные пятна, чтобы между ними больше не было никаких секретов. Уснули они там же на диване, крепко обнявшись, даже забыв снять одежду.

Уже засыпая, Павлов решил, что больше никогда не отпустит свою солнечную девочку.

А четыре месяца спустя, когда у Юльки начались каникулы, она повезла его в Анапу, чтобы познакомить с другой семьёй.

И там, на берегу моря, когда они вывели погулять забавного дворнягу Джека, которого вся семья почему-то величала овчаркой, Павлов решил, что настал подходящий момент.

Дождавшись, когда Юля отвлечётся, наблюдая за псом, Александр достал из кармана коробочку и встал на одно колено.

— Юля, — позвал он.

Девушка обернулась, и её глаза удивлённо расширились. Да, это было то самое кольцо, которое она ему когда-то вернула. Сейчас сапфир переливался в ярком солнечном свете тысячами золотистых искорок.

— Ты выйдешь за меня? — спросил Павлов.

— Не знаю, — пожала плечами Юлька.

— Что? — Александр опешил от неожиданности. Он почему-то думал, что после нескольких месяцев, которые они практически прожили вместе, эта нервомотка с радостью согласится. А она вон что удумала.

Но ведь у них же всё хорошо? По крайней мере, ему так казалось.

— Почему не знаешь? — спросил Павлов онемевшими губами, если Юлька сейчас скажет, что у неё появился другой, он точно утопится. Вон и море рядом.

— Мне надо спросить у папы, — ответила она нечто невообразимое.

— У какого? — не выдержал Александр.

Юлька хитро улыбнулась:

— У обоих.