Глава 53. Сон

Волк начал нервничать. Пусть он и понимал общее направление пути беглянки, но где она именно сейчас? Днём он набрёл на цепочку следов, сперва идущих в сторону замёрзшей реки, а затем резко поворачивающих налево, к заметённому валежнику, в снежном покрове которого зияла дыра. Эти же следы потом вели на полянку, где их обладатель некоторое время отсиживался за пригорком. И, что примечательно, следы совсем не пахли. Точнее, пахли, но только снегом. Зимой запахи быстро выветривались, но тот, кто оставил эти отпечатки, не мог проходить слишком давно: метель бы зализала его путь.

По этой цепочке волк шёл весь оставшийся день и часть ночи, пока опять не подул ветер. С его появлением следы исчезли. В ночной же тьме и стелющейся позёмке сильно ухудшилась видимость. Нужно было искать укрытие, чтобы переждать непогоду. Он слишком устал, чтобы бороться с ветром, но бросить поиски оказалось невероятно сложно. Чудилось, что ещё немного, и он набредёт на очередную кучу валежника, в которой заночевала беглянка.

Повернув башку, зверь принюхался, затем принюхался ещё раз и замер. Тянуло дымом. Рядом жильё? Костёр в такую погоду было бы сложно сохранить. Разумная половина припомнила карту местности: поселений здесь быть не должно. Только если какая-нибудь одинокая сторожка для припозднившихся охотников и лесорубов. Но кто ж пойдёт на охоту сразу после метели, когда никаких следов не видно? Только кто-то отчаявшийся, кого в доме голодные рты ждут, но и он бы вряд решился отойти далеко от деревни, а ближайшая деревня была совсем неблизко. В груди затеплились предвкушение и лёгкий азарт, и волк потопал вперёд, бдительно принюхиваясь к дыму и присматриваясь ко всем встречным кочкам и холмикам.

К дому он вышел уже на рассвете. Метель к тому времени набрала силу и выла, сгибая могучие ели и швыряя волку в морду снег. Уже сильно уставший, зверь понимал, что пережидать непогоду он будет здесь, даже если девчонки внутри не окажется.

Дверь оказалась не заперта, но сильный ветер прижимал её к проёму так сильно, что пришлось приложить немало труда, чтобы проникнуть внутрь. А вот дверь, ведущая из сеней в следующую комнату, оказалась закрыта изнутри. Волк осторожно потыкался в неё носом, уловил запах варёной зайчатины и… более ничего. Отступив, зверь прижался к полу, и раздался сильный хруст. Лапы изломились, туловище начало укорачиваться, шерсть втягиваться в кожу…

Через минуту на ноги поднялся совершенно голый харен. Оборотень повёл плечами, разминая мышцы, и потянулся, отчего рельеф на животе и спине обозначился ещё сильнее. Невысокий худощавый мужчина оказался очень жилистым, под его кожей играли и отчётливо вырисовывались все мышцы. Он словно бы был свит из крепких канатов, плотно оплетающих его тело.

На груди с левой стороны чуть ближе к центру, прямо над сердцем, чернела татуировка в виде круга. По внешней стороне рисунок, словно шипы, окружал узор из треугольников, внутри же по самому центру было обозначено что-то, смутно напоминающее песочные часы. Вокруг «часов», да и на самих «часах» пестрело множество витиеватых, очень затейливых символов, настолько сильно переплетённых между собой, что их даже сложно было различить. Ранхаш перекинул длинные волосы на грудь, чтобы скрыть татуировку, и на спине, так же слева и по центру, открылся точно такой же рисунок.

Запор слетел от одного толчка. Дверь резко распахнулась, и девушка, подскочив на своей постели, сонно уставилась на харена. Узнав его, она почему-то не испугалась, а тоскливо застонала и откинула голову на сложенный вместо подушки шарф.

— Рад видеть вас снова, — холодно поприветствовал её Ранхаш и, ничуть не стесняясь своей наготы, прошёл в протопленную комнату и прикрыл за собой дверь.

— Харен, имейте советь! — с возмущением простонала всё ещё не боящаяся девушка. — Вы мне уже четвёртый раз снитесь! Я вас уже даже не боюсь, так что на роль кошмара вы больше не подходите. Дайте поспать! Вас и в реальности много.

Ранхаш несколько оторопел от такого приветствия. Всплеснувшееся внутри торжество исчезло, сменившись настороженной озадаченностью. Прищурившись, он сложил руки на груди и подозрительно спросил:

— Вы опять заболели и бредите?

— Я здорова, — уверенно заявила девушка и, откинув в сторону шкуру и тулуп, под которыми спала, села, — поспать только не могу. Вы постоянно снитесь, словно бы застыдить пытаетесь. А мне не стыдно! — с вызовом заявила она.

До Ранхаша стало доходить, что происходит. Похоже, вымотанная побегом, холодом и кошмарами девушка уже не может различить реальность и сон.

— Госпожа Майяри, осмотритесь, — прохладно предложил он. — Место знакомое? Наверное, именно здесь вы уснули. И вот в вашем сне я появляюсь именно здесь. Не странно ли?

Девушка откинула голову назад и рассмеялась.

— Харен, вы не можете быть реальным, — уверенно заявила она, отсмеявшись. — Таким, — она многозначительно приподняла брови и стрельнула глазами ниже его пояса, — в реальности я бы вас точно никогда не увидела.

Любопытный девичий взгляд совершенно беззастенчиво скользнул по обнажённому телу и опустился вниз, медленно пройдясь по серебристой дорожке волос, начинавшей свой путь от пупка. Ранхаш ощутил инстинктивное желание прикрыться, но вместо этого повернулся боком и осмотрелся в поисках чего-то подходящего на роль одежды.

— Кстати, очень неплохо выглядите, — Майяри прищурилась в улыбке. — Интересно, в реальности так же? Вроде бы худой, но такой мускулистый… Виидаш тоже мускулистый, но у него как-то всё плавнее…

— Госпожа Майяри, — перебил её малость разозлённый Ранхаш, — вы и в реальности так на мужчин пялитесь?!

— А почему бы не посмотреть, если показывают? — пожала плечами девушка. — Я, когда только начала жить внизу, — Ранхаш резко обернулся в её сторону, — думала, что салейцы совсем бесстыжие. Но мои одноклассники всегда очень смущались, когда после оборота оставались голыми. Причём других девчонок они подначивали, мол, «посмотрите на нас». А когда те с визгами разбегались и я одна оставалась глядеть на них, почему-то начинали возмущаться, — на лице Майяри появилось искреннее недоумение, сменившееся злорадством. — А Виидаш очень злился.

— Похоже, вам нравится смотреть на голых мужчин, — сквозь зубы процедил Ранхаш. Ничего подходящего хотя бы в качестве набедренной повязки не находилось. Видимо, девушка стащила все шкуры и всё тряпьё в свою постель.

— Ну вам же нравится смотреть на голых женщин, почему мне не должно нравиться смотреть на голых мужчин? — простодушно ответила Майяри. — К тому же там, где я росла, на голых мужчин вообще посмотреть нельзя было. Там я видела только одного голого, но он мне вообще не нравился и смотреть я на него не любила, — лицо её исказилось от отвращения. — А здесь-то всё иначе! Смотри — и тебе за это ничего не будет!

Она опять стрельнула глазами на харена и деловито уточнила:

— Мёрзнете? Дать шкуру? Тут есть волчья.

— Давайте.

Майяри порылась в своей постели и, с трудом вытянув за лапу серый мех, бросила его харену. Тот не спеша поднял его и, повернувшись спиной, начал оборачивать шкуру вокруг бёдер.

— Ого, какая у вас шикарная задница! — лицо Майяри осветил восторг. — Вот это я себе навоображала! Мне даже немного неловко за свою фантазию.

Ранхашу тоже стало самую малость неловко, и он поспешил завязать лапы узлом.

— Госпожа Майяри, я не сон, — попытался он достучаться до сознания девушки.

— Не сон? — бровь Майяри ехидно изогнулась. — Тогда где господин Шидай? Он же всегда с вами.

Ранхаш прикрыл глаза. Он ожидал, что беглянка встретит его какой-нибудь магической атакой, попытается ранить его, убить и опять сбежать. И это бы его больше устроило, чем обсуждение его собственного тела, в котором лично он раньше не видел ничего особенного. Может, тряхнуть её? Заодно и на жар проверит. А то, может, опять бредит?

Бредит? Ранхаш замер и через плечо посмотрел на ехидно улыбающуюся девушку. Если она так упорно принимает его за сон, то почему бы не воспользоваться этим? В бреду она была весьма разговорчивой, может быть, и сейчас удастся узнать что-то интересное?

— Хорошо, ваша правда — я ваш кошмар и из вашего сна не уйду, — в подтверждение серьёзности своих намерений харен сел на пол спиной к пылающему очагу и мрачно уставился на девушку. — Пусть хотя бы во сне, но я поймаю вас и вытрясу все подробности совершённого вами преступления.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Майяри, глаза её полыхнули, а скулы побелели.

— Я не совершала это преступление! — резко заявила она. — Можете даже не пытаться обвинить меня!

— Госпожа Майяри, — проникновенно прошептал Ранхаш и наклонился вперёд, — а как мне верить вам? Вы сбежали, сбежали в очередной раз. Уже это может говорить о том, что совесть ваша нечиста. Вы явно мне врали, не договаривали и даже не особенно пытались это скрыть. На вас охотятся, но вы не желаете рассказать о произошедшем даже ради того, чтобы мы знали, откуда ждать удар, и действительно защитить вас. Вы боитесь говорить правду из страха, что злоумышленники вам отомстят? Но при этом вы не боитесь с риском для жизни бежать. Вы могли погибнуть от наших рук или от рук преступников, которые поджидали вас в городе.

— Сказать вам? Да я не могу никому сказать! — процедила Майяри. — Господин Ранхаш, я влезла в это дело совершенно случайно и была бы рада вылезти из него, но не могу. Я даже довериться никому не могу! И вам в том числе. Почему я вообще должна вам верить? Даже если вы не имеете отношения к преступлению, откуда у вас такая уверенность, что не придётся пойти против справедливости? Вдруг злоумышленники окажутся настолько влиятельны, что вам придётся забыть о ней?

— Не забуду, — спокойно заявил Ранхаш, хотя глубоко внутри шевельнулось что-то, похожее на лёгкую обиду, — совершенно недостойное чувство.

— Вы слишком самоуверенны, — бросила ему в лицо Майяри. — Думаете, что всё в мире будет по вашему хотению? Да так никогда не бывает! Желаемое приходится вырывать зубами и это не всегда выходит. Приходится либо отступать, либо умирать…

— Значит, я умру, но не забуду, — уверенно ответил харен.

— Какой же вы упёртый! — не сдержалась девушка. — Я не могу быть в городе, харен. Одно моё присутствие притягивает неприятности. Да я в день ограбления сама хотела уйти! Зашла только за амулетами, и тут нагрянула стража, и пришлось бежать. И рассказать вам я тоже ничего не могу. Думаете, вы сможете меня защитить? Харен, — Майяри проникновенно посмотрела него и вкрадчиво прошептала, — ещё никто и никогда не смог защитить меня. Почему это должно удаться вам? Я сама не могу себя защитить, — ещё тише добавила она, — поэтому и бегу.

— Вы просто привыкли бегать от проблем, — заявил Ранхаш.

Голова девушки дёрнулась, и она, ошеломлённо моргнув, вспыхнула, словно бы эти слова задели её.

— Вместо того чтобы остановиться и решить их, вы продолжаете бегать, — безжалостно продолжил харен.

— Я не могу решить их. У меня нет таких сил, харен, нет! Я трезво оцениваю свои способности. Спокойной ночи, — Майяри резко повернулась к нему спиной и начала забираться в шкуры.

— Я ещё не закончил, — мрачно сообщил Ранхаш.

— Мой сон — мои правила, — буркнула девушка, ложась. — Я буду спать. И спать буду без вас!

Ранхаш с невольным недоумением посмотрел на торчащую из меха макушку и прислушался к завыванию ветра за окном. Ну ладно, сейчас тащиться обратно всё равно нельзя: непогода, да и устал он. А вот завтра он всё-таки докажет ей, что происходящее — никакой не сон.

Отдыхать рядом с девушкой в своём двуногом облике харен не захотел. После её нескромных разглядываний он чувствовал себя легкоуязвимым. Подкинув в очаг дров, он опять перекинулся в волка — заснувшая Майяри лишь недовольно дёрнула головой, заслышав треск костей, — и лёг рядом с постелью сторожить беглянку. Веки волка опустились, но он по-прежнему был готов вскочить на любой шорох.

Когда девушка зашевелилась, он мигом распахнул глаза и невольно зарычал, увидев, что та тянется к нему. Майяри, сонно хлопая ресницами, набросила на него угол шкуры и, обхватив зверя руками, потянула к себе.

— Чего вы там голый-то лежите? — недовольно пробурчала она. — Отморозите себе всё. И ногу поберегли бы, а то… — что там «а то», она сказала уже совершенно беззвучно.

Волк ощерился и зарычал угрожающе, но девушка лишь уткнулась лицом в его мех и тяжело вздохнула.

— И чего вы все на меня рычите? — глухо спросила она. — Что плохого я вам всем сделала? Видят боги, я не хочу никому зла. Правда не хочу. Не крала я эти артефакты, не крала… И зла не хочу… Псиной пахнет… — тихий бубнёж оборвался, и Майяри едва слышно засопела, опять уплыв в мир снов.

Волк ещё раз ощерился, но как-то растерянно и даже забыл зарычать. Поспешно встав, он отошёл от девушки. Голова её упала на шкуры, но она продолжила крепко спать. Зверь медленно обошёл её постель по кругу, подозрительно присматриваясь к беглянке, нашёл её мешок и в зубах оттащил в дальний угол. Вернувшись, он опять лёг, но в этот раз ближе к очагу и подальше от Майяри.

Веки зверя опять стали смыкаться. Девушка тихо застонала и перевернулась на спину. Волк снова вскинул голову, бдительно уставившись на неё. Лицо беглянки болезненно сморщилось, и она тяжело вздохнула. Оборотень опять было опустил голову, но вдруг в его взгляде появилось нечто дикое, звериное. Разум исчез, в жёлтых глазах засветилось настороженное любопытство. Зверь медленно поднялся на лапы и осторожно шагнул к девушке. Разум опять мелькнул в его взгляде, но волк упрямо мотнул башкой и потянулся носом к волосам Майяри.

Волк, теперь в действительности волк, в кои-то веки смогший одержать победу над своей разумной половиной, шумно обнюхал голову девушки и озадаченно отступил. Совсем слабый запах его смутил. Обычно так пахли следы: не очень явно, порой почти неощутимо. Но разве живые звери могут так пахнуть? Странная особь… Это самец или самка? Волк опять подался вперёд и смело залез носом девушке прямо в воротник. Та поморщилась и попыталась отпихнуть его. Такое бесстрашие разрешило озадаченность зверя. Только глупые щенки так безрассудно толкают матёрых самцов! Но где же волчица, родившая такого безобразного детёныша?

Волк принюхался, но не обнаружил даже намёка на недавнее присутствие другого зверя. Опять обнюхав девушку, волк решил, что это совсем юный волчонок. Даже шерстью толком не оброс. Почему он не со своей стаей?

Побродив ещё немного вокруг постели и в очередной раз задавив свою излишне властную разумную половину, зверь решил, что самка оставила своего детёныша в логове, чтобы поохотиться. Она скоро вернётся, а пока её нет, он постережёт щенка.

Довольно облизнувшись, волк нырнул головой под шкуру и, забравшись под неё целиком, расслабленно вытянул задние лапы перед лицом Майяри.