Глава 57. Приятная беседа

Ранхаш плюхнулся на кресло — укушенная ягодица вспыхнула болью — и, прищурившись, уставился в окно. Раздражение медленно утихало, хотя запах девчонки уже добрался и до его кабинета. И умудрилась же скрыть, хотя они всё проверили! Оборотень вытащил из кармана оторванный воротник и внимательно осмотрел его. Дело явно не в нём. Платье-то новое… было новым, а запах и раньше не ощущался. Но тогда они решили, что она одна из тех особенных, запах которых был почти неуловим. Оказывается, не особенная…

Зверь внутри взволнованно зашевелился, и харен невольно оскалился. Волку не терпелось исследовать этот новый, слишком сильный, слишком яркий запах. Он опасен или он сулит что-то хорошее? Ранхаш почувствовал бессилие. Оно накатывало каждый раз, когда он пытался что-то объяснить своей второй половине. Но либо он не умел объяснять, либо волк был слишком туп. Договорённости им крайне редко удавалось достигать, и чаще всего Ранхаш просто подавлял зверя. В этот раз задавить волчье любопытство не удавалось. Как объяснить глупой половине, что источник запаха не является ни плохим, ни хорошим? Она просто никакая, такая же, как и остальные создания вокруг.

Взгляд упал на фарфоровые зубочистки и вспомнились слова Викана. Похоже, проклятье братца всё же решило исполниться. В последнее время выдержка больно уж часто изменяла ему, и он стал острее реагировать на неудачи. И это из-за мыслей о девчонке. Раздражают её недомолвки и тайны, выводят из себя, щекочут нервы. Нужно просто поменьше думать о ней, и не будет причин для раздражения.

Ножом для бумаги мужчина вспорол воротник по шву и тряхнул его над столешницей. Вниз упал крохотный сероватый камешек, и губы Ранхаша неприязненно искривились. В последнее время он начал крепко недолюбливать драгоценные камни.

Амулет он опять спрятал в воротник, а его убрал в карман и уставился на стопку неразобранной корреспонденции. Девчонка отошла на второй план, и Ранхаш сосредоточенно прокрутил в голове новые факты. Что ж, кое-что получило весьма занятное объяснение. Очень хороших артефактчиков в Салее было не так много, а в Санарише их всего два. Ну теперь уже три. Шанс, что где-то живёт ещё один неучтённый мастер, как, например, Майяри, невелик, хотя он есть. Но Ранхаш больше склонялся к мысли, что это один из известных мастеров и что это санаришский мастер. Уж больно много совпадений…

Но с Амайяридой своими подозрениями, конечно же, делиться не стоит. Она не подумает ни о своей важности, ни о своей безопасности, вряд ли захочет верить и даже может помешать расследованию. Ранхаш уже предчувствовал, что сотрудничество с девушкой будет тяжёлым.

Наметив для себя на завтрашний день поездку к магу, чтобы тот взглянул на воротниковый амулет и сказал, почему они не смогли обнаружить его при обыске, и повторный визит с допросом в сокровищницу, Ранхаш потянулся к стопке писем, но был остановлен стуком в дверь.

— Войдите.

Через порог переступил господин Дагрен и радостно улыбнулся харену.

— С удачным возвращением, — поздравил он. — Шидай не сильно лютовал?

— Нет, — сдержанно ответил Ранхаш, хотя задницу прострелило болью.

Мастер уселся напротив стола и стряхнул с волос незамеченный ранее снег.

— Она что-то сказала? — серые глаза с любопытством уставились на харена.

— Кое-что, — уклончиво ответил тот, и Дагрен не стал настаивать на подробностях. Раз следствие считает нужным не разглашать детали, значит, так и должно быть.

— И что вы собираетесь делать с ней дальше? В моём присутствии ещё есть нужда? Она вообще виновна?

— Не виновна. Просто испугалась, запаниковала и решила, что безопаснее бежать, — выдал Ранхаш уже заготовленное оправдание. — Влипла в серьёзную историю и теперь боится, что мы окажемся заодно с злоумышленниками. Я убедил её, что бояться нечего, и она согласилась сотрудничать.

— Разумно с её стороны, — Дагрен сделал вид, что не заметил недоговорённости.

— Но я бы пока попросил вас остаться в Санарише. В школу она уже не вернётся, но ваша защита ещё может понадобиться. Думаю, преступники не упустят случая добраться до Амайяриды, а для следствия её жизнь очень важна.

— А надолго? Просто мне нужно отписаться в Жаанидый и сообщить, смогу ли я вернуться в ближайшее время.

— Думаю, они скоро себя проявят. В наше отсутствие ничего нового не происходило?

— Происходило, — не очень довольно протянул Дагрен. — Я поэтому и явился. Выяснилось кое-что новенькое по дельцу с взрывом двери. Весьма неожиданно выяснилось. Можно сказать, случайно. Даже неловко признаться, но мой олух-племянник, — мастер Дагрен поморщился, — возомнил себя великим сыскарём и решил какими-то там своими методами выманить преступников на себя. Не смотрите на меня так, я знаю, что он идиот! У него, естественно, ничего не вышло, я, откровенно говоря, даже припомнить не могу, чтобы он делал что-то такое, чтобы кого-то приманить к себе помимо хорошеньких девушек. Вот о них речь-то и пойдёт.

Ранхаш сосредоточенно пытался вспомнить, как выглядит племянник Дагрена. Мальчишку он видел, но особым вниманием не наградил. Вроде бы тот ещё очень и очень юн.

— Внимание девушек он начал привлекать ещё в первый день нашего приезда, — мастер почему-то сказал это очень недовольным голосом. — Вроде кто-то сделал замечание по поводу его внешности, и он в драку полез, за что первую ночь в подземелье ночевал. Видимо, его задиристый характер привлёк девчонок. Ну и он всё-таки новенький… И особенно крепко он понравился одной кучерявой брюнетке. Эта бесстыдница, — Ранхаш с непониманием прищурился, глядя на искренне возмущённого Дагрена: мужчины обычно гордятся успехами своих младших родственников у женского пола, — даже приходила к нам, чтобы позвать его погулять. Травяного отвара выпить в свою комнату приглашала. А этот дурак и ходил!

Ну, наверное, всё же не дурак, раз ходил.

— По его словам всё было прилично, но вот к каждому его приходу она зажигала какую-то нещадно чадящую ароматическую лампу, от дыма которой у Рода так болела голова, что через какое-то время ему дико хотелось спорить с девушкой обо всём, что она говорила. В один из визитов он эту лампу у неё стащил и припрятал, чтобы не страдать. А тут я на него наорал в тот день, когда Амайярида сбежала, за то, что он влез куда не надо, и велел собирать вещи. И он нашёл эту уже забытую лампу. Благо я успел её заприметить раньше, чем он её выбросил.

Господин Дагрен за цепочку выудил из кармана медное блюдце лампады и положил её на стол. Ранхаш с интересом поднёс её к своим глазам и сразу же увидел среди рисунка, украшающего её края, то, что привлекло мастера.

— Менталистика, — с лёгким отвращением произнёс Дагрен. — Поэкспериментировал с этой вещицей и выяснил, что она работает на обратное убеждение. Мы всё думали, почему это мнение учащихся в школе в отношении Амайяриды так резко поменялось, но если моё предположение верно, то всё очень просто. Давайте я покажу. Можно ненужный лист бумаги?

Ранхаш подал требуемое, и Дагрен, скомкав бумагу, положил её в блюдце и поджёг. Пламя быстро взвилось вверх и опало, оставив тлеющие клочки. Удушливый дым коснулся чувствительного обоняния оборотней, и они недовольно шевельнули ноздрями.

— У госпожи Амайяриды дивные карие глаза, — неожиданно заявил Дагрен.

Ранхаш удивлённо воззрился на него. Карие? В утверждении почудилась какая-то неправильность. Разве у неё карие глаза? Не зелёные… Ранхаш оборвал свои размышления и пристально посмотрел на ухмыляющегося оборотня.

— Почувствовали? — весело вскинул брови Дагрен. — Это у вас ещё воля сильная и дыма было мало, но всё же на мгновение вы усомнились, что глаза у неё карие, верно?

— Верно, — напряжённо согласился харен.

— Эта штучка, — мастер постучал когтем по краю блюдца, — оказывает ментальное воздействие очень любопытного рода. Она убеждает того, кто вдыхает её дым, что ему говорят неправду. Нам нужно искать не того, кто настраивал этих бедных девочек против Амайяриды, а того, кто говорил о ней хорошо и пытался убедить их в её невиновности.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине.

— Данетий Трибан уже успел обнародовать причину отчисления учениц? — наконец поинтересовался Ранхаш.

— К счастью, нам всем было не до этого. А после своей находки я вовсе позволил себе смелость приказать повременить с обнародованием до ваших указаний.

— Благодарю, — суховато, но искренне произнёс харен. — Что-то ещё, подобное этому, было найдено?

Дагрен отрицательно помотал головой.

— Мы обыскали комнаты всех двадцати трёх девушек, а потом и школу, но ничего похожего не нашли. Я рискнул отправить к девочкам дознавателей. Тем пришлось потрудиться, чтобы добиться встречи с ними: оскорблённые родители не очень желали идти на контакт, — но допросы принесли плоды. У каждой из этих девушек была такая лампада! У каждой! Они все вместе купили их у уличного торговца, который пообещал, что беседа с понравившимся мужчиной, освещённая такой лампадой, обязательно будет благоприятной. Ну много ли нужно юным глупышкам, которые ещё из детских сказок не выросли? Торговца мы так и не нашли. Но самое интересное, что все лампадки потерялись. Кое-кто из девушек пытался найти свой светильник во время допроса, но никто артефакт так и не нашёл. У меня есть предположение, что наш хитроумный противник заранее подготавливал почву для приезда Амайяриды. Видимо, он пытался создать в школе такую атмосферу, чтобы она больше не могла там находиться. А потом замёл все следы своего воздействия, аккуратненько выкрав артефакты. Все, кроме этого, — мастер опять когтем постучал по краю блюдечка.

Ранхаш откинулся на спинку кресла и крепко задумался.

— Это означает, — продолжил мастер Дагрен, — что преступники имеют сообщника или сообщников на территории школы. Слишком многое они там сделали, да и нагнетание атмосферы нуждалось в контроле. Им нужно было быть в курсе того, что происходило в школе. Я уверен, что в школе до сих пор есть их соглядатай.

И Ранхаш даже предполагал, кто это.

— Я бы рекомендовал подумать над тем, чтобы вернуть Амайяриду в школу. Да, это опасно, но мы можем организовать охрану с учётом того, что враг находится в шаге от неё. Её присутствие спровоцирует их на активные действия, и…

— Нет, — решительно отказался Ранхаш.

Так рисковать они больше не могут.

— Хорошо, — Дагрен не стал уговаривать. — Но нужно как-то заставить этого соглядатая или соглядатаев проявить себя. В школе оставлять его опасно. Нужно… — мастер сбился и принюхался. — Харен, а почему у вас так сеном пахнет?

— Это не сено, — Ранхаш устало прикрыл глаза и неожиданно повысил голос: — Шидай, зайдите внутрь, будьте так любезны.

Дверь тут же отворилась и явила взорам мужчин широко улыбающегося лекаря и настороженную, слегка напуганную Майяри, которая пыталась вырвать свой локоть из цепких пальцев оборотня. Подслушивать харена и его собеседника она не хотела. Птица не того полёта, чтобы так нагло себя вести. Но господин Шидай выломал дверь в свою спальню, где заперлась девушка, и, схватив её, быстро потащил в коридор, приговаривая, что им сейчас нужно будет очень сильно навострить ушки. Майяри сопротивлялась, говорила, что не желает никого подслушивать, но возмущалась исключительно шёпотом и старалась не производить слишком много шума.

— Я решил, что девочке будет полезно знать происходящее, — ни капли не смутился Шидай, проходя внутрь и затаскивая за собой покрасневшую от возмущения Майяри. Девушка с опасением посматривала на харена, ожидая, что им сейчас ой как влетит! — А то я ж знаю тебя! Ничего не расскажешь, хоть от любопытства умирай. А вы вроде как теперь сотрудничаете.

— Мы не сотрудничаем! — прошипела раздосадованная Майяри.

— Вы уже решили взять свои слова назад? — прищурился Ранхаш.

— Это вы их взяли! — взъерошилась девушка.

— Как нехорошо! — картинно возмутился Шидай. — Ранхаш, пожалей мои седины и убереги от такого стыда. Это же я тебя воспитывал!

Мастер Дагрен опять принюхался и расплылся в предвкушающей улыбке.

— Действительно, не сено, — согласился он. — Ох, как я мечтал об этой встрече! — Майяри с опасением взглянула на него. Внешность мастера наводила на мысль, что он относится к хищным птицам, а Майяри очень уж не любила больших птиц. — Да вы садитесь.

Мастер поднялся и собственноручно притащил стулья, стоящие у столика у окна. Шидай отказываться от приглашения не стал, у Майяри же просто не было выбора. Оказавшись на стуле между двумя великовозрастными плутами, девушка с достоинством выпрямила спину и тяжело посмотрела на мрачного харена.

— Теперь высказывай ему все свои претензии, — подтолкнул её Шидай.

Майяри задавила вскинувшееся раздражение. Этот разговор она хотела повести наедине с хареном в более серьёзной обстановке и не сразу после того, как он узнал её настоящий запах. Девушка до сих пор чувствовала прикосновение его носа к своей шее, а сердце продолжало испуганно подрагивать, как во время прогулки по болотным топям.

— Амулеты не отдам, — холодно заявил харен. — И то, что изъял сегодня, тоже.

— Мой запах нужно скрыть, — сквозь зубы процедила Майяри. — Вы, кажется, забываете, что в этом городе меня знают под другим запахом.

— Я дам вам другой амулет, в котором камень будет полностью скрыт. Это ради вашей же безопасности.

— Майяри, не сдавай позиции, — подначивал девушку Шидай.

— Господин, — Майяри тяжело на него посмотрела, — я сама разберусь! — и опять перевела взгляд на харена. — Я не буду оспаривать ваше решение в отношении моих амулетов, — эти слова дались с трудом, но прозвучали уверенно. — Я могу понять ваши опасения и принимаю это как разумное предостережение. Но, харен, выдвигая свои условия сделки, вы не потрудились выслушать мои. Я не хочу быть бесправным приложением к расследованию. Раз я вынуждена сотрудничать, то мне хотелось бы действительно сотрудничать, а не беспрекословно слушать ваши приказы.

— Госпожа Майяри, если вам не нравится этот дом, то увы, но вам придётся привыкнуть, — Ранхаш тяжело взглянул на неё, показывая, что уступать он не собирается. — В данный момент это самое надёжное место в городе…

— …в котором вы не имеете права меня удерживать, — бесстрастно закончила за него Майяри. — Я чиста перед законом. Свою непричастность к ограблению я доказать не могу, но и вы не можете доказать мою причастность. Значит, моё насильственное удержание — уже нарушение законов. Доказуемое нарушение.

Ранхаш медленно втянул воздух и прищурился. Шидай, не скрываясь, широко ухмылялся, а Дагрен сосредоточенно хмурил брови, силясь сдержать улыбку.

— Но я готова смириться и с этим, — покладисто заявила Майяри. — Отчасти. Я, видите ли, разделяю мнение мастера Дагрена и считаю, что преступникам на территории школы делать нечего. И даже готова рискнуть собой и опять отправиться учиться.

Майяри не стала говорить о своих друзьях, преподавателях, которые жили с невидимым злоумышленником бок о бок. Но несказанные слова повисли в воздухе между ней и хареном. И он наверняка их услышал.

— Госпожа Майяри, рядом с вами сейчас опасно находиться, — напомнил Ранхаш.

— И тем не менее вы притащили меня в город, — в свою очередь напомнила Майяри. — Господин Дагрен уверяет, что сможет организовать защиту. Вы же сами говорили мне, что пора прекратить бегать и начать решать проблемы. Ваши слова, — глаза её сузились, — сильно меня задели и заставили задуматься.

— Мне это не нравится, — недовольно протянул Шидай.

— Я не позволю, — категорично заявил харен.

— Тогда никакого сотрудничества, — мягко, почти нежно улыбнулась девушка. — Я уже доставила вам много проблем и могу доставить ещё больше. Я очень талантливая. Более вы не услышите от меня ни слова о той ночи. Более того, при первой же возможности я попытаюсь вернуться к прежней манере решения проблем. Да, вы отобрали у меня, как выразился господин Шидай, «игрушки», посадили под домашний арест, но вы думаете, что я первый раз оказываюсь в подобной ситуации? — Майяри весело приподняла брови.

— Ах да, — спокойно протянул Ранхаш. — Семьдесят семь побегов. Удачный, правда, один.

— Семьдесят девять, — поправила его Майяри, — но удачный всё ещё только один, и я жажду это исправить. Господин Ранхаш, вы хотите заниматься расследованием или моим укрощением? Если расследованием, то примите мои условия. Они для вас выгодны. И для меня тоже. Чем быстрее мы разберёмся с этим делом, тем скорее расстанемся. В противном случае, господин, я гарантирую, что доставлю много проблем. Терять-то мне уже почти нечего.

Воцарилось тяжелое молчание. Дагрен с искренним интересом, словно бы видел девушку первый раз, смотрел на решительно выпрямленную фигурку и украдкой бросал взгляды на внешне спокойного харена. Шидай, сложив руки на груди, давил Майяри тяжёлым взглядом. Он-то думал, что та будет добиваться свободы передвижения. В замаскированном виде ходить можно куда угодно. Но соваться в столь очевидное место, как школа, да ещё и в роли самой себя…

Ранхаш на самом деле был спокоен. Упрямство девушки ему не очень понравилось, но в её предложении было много плюсов. И один существенный минус: если она окажется в руках преступников, то может разразиться катастрофа. Но у него тоже есть весомое преимущество: он предполагает, кто может быть врагом.

— Хорошо, госпожа шантажистка, — сдался он.

Глаза Майяри вспыхнули, и она воспряла духом.

— Но в остальном вы будете слушаться меня, — жестко заявил харен.

— Я постараюсь, но при условии, что меня будут держать в курсе происходящего, — пропела девушка.

— Непременно, — не моргнув глазом сорвал оборотень. — Только вам предварительно нужно добиться разрешения на возвращение в школу у кое-кого ещё.

— Что? — непонимающе нахмурилась Майяри.

Ранхаш посмотрел в сторону, и девушка, проследив за его взглядом, вздрогнула, увидев улыбающееся лицо Шидая.

— Моя прелесть, — сладко-сладко пропел лекарь, — пока ты на моём попечении, обучение в школе магии тебе не светит. Раньше чем через три недели ты туда не вернешься. Только если я сдохну до этого момента. Но я не советую торопить меня покинуть этот мир. Харен не оценит.

Майяри растерянно посмотрела на Ранхаша, но тот не поспешил ей на выручку.

— Ничем не могу помочь, — холодно заявил он и придвинул к себе стопку с письмами. — Все могут быть свободны.

— Уже? — расстроился Дагрен. — Я только хотел поинтересоваться, как юная госпожа умудрилась пройти через школьные ворота мимо стражи, не используя маскирующие чары. И я ещё изучил кристаллы, что попали к нам в руки, и у меня множество вопросов.

— А ты спроси, харену тоже будет интересно, — подтолкнул его Шидай.

Майяри с опаской осмотрела загоревшихся энтузиазмом оборотней и бросила непонимающий взгляд в сторону господина Ранхаша. Здесь же харен! Почему они ведут себя так вольно в его присутствии? Где уважение к его высокому положению? Ладно господин Шидай, с его манерами она почти свыклась, но мастер Дагрен?! Ещё и харен делал вид, будто бы их и вовсе нет в кабинете. Начисто игнорировал.

— Давай, Майяри, делись секретами, — Шидай придвинулся к ней ближе. — Не отпустим, пока не расскажешь.

Мастер Дагрен промолчал, но тоже придвинулся, и Майяри поёжилась.

— Не заставляй двух стариков умирать от любопытства, — проворковал Шидай. — Умершие такой смертью не могут покинуть мир живых, и мы будем преследовать тебя до конца жизни.

— И после смерти, — добавил мастер Дагрен.

— Госпожа Майяри, лучше ответьте им, — не поднимая головы от бумаг, посоветовал харен.

— Это мои секреты, — упёрлась девушка.

— Нет, госпожа, — Дагрен взял её руку и прикоснулся губами к ладошке, — это теперь наши общие секреты. Всё равно же допытаемся.

— Давай, Майяри, не жмись, — Шидай положил руку на спинку её стула.

Боги, как спастись от этих двух?

— Ну, в общих чертах отвечу, — пошла на уступки девушка. — Я так понимаю, ваша охранка должна реагировать на маскирующие заклинания и амулеты? — спросила она у мастера Дагрена.

— Возможно, — уклончиво ответил тот.

— Вот я не стала их использовать. Я использовала щит. Цветной щит на всё тело. Просто раскрасила его под одного из охранников.

— Подожди, — нахмурился Дагрен. — Я знаю только одно заклинание цветного щита, но этот щит на всё тело не растянуть.

Майяри не стала отвечать, просто снисходительно улыбнулась.

— Вот как, — понимающе протянул мастер. — Талант, действительно талант! Но ещё больше меня интересуют кристаллы.

— Я не буду рассказывать как! — решительно заявила Майяри.

— Да боги с тем, как ты это сделала! — отмахнулся Шидай и заслужил возмущённый взгляд Дагрена. — Ты мне лучше расскажи, есть ли у тебя ещё что-то столь занятное? Я думал, может, ещё кого-то интересного поймают, даже ждал этого.

Майяри поджала губы. У неё остался только один кристалл. Но Защитник проявит себя, только когда иного выхода не будет. Она даже не представляла, где он сейчас. Изначально, делая кристаллы, она вспоминала вдалбливаемое в детстве учение. Хотя какое это детство? Ей тогда уже четырнадцать было. В школе, конечно же, не учили мастерить запрещённые артефакты, да и Майяри как-то особо и не хотела этим заниматься. Но когда Виидаш сделал ей предложение, девушка опять вспомнила о прежней опасности и испугалась. Она боялась потерять то счастье, которое обрела.

Место, чтобы практиковаться в изобретении артефактов, пришлось искать долго. Майяри боялась, что кто-то увидит её за этим незаконным делом. Первые тридцать или тридцать пять попыток создания были неудачными. Кристаллы не работали вообще. Потом появилась Развратница. Вначале у неё не было имени. Это был весьма простой образ, мало отличимый от творений других мастеров. Но после многих неудачных попыток Майяри раззадорилась, вошла во вкус и начала придумывать, как бы сделать своё творение более совершенным. Поддавшись задору, девушка подумала, а почему бы не подарить облику совершенно чужой характер? Было бы очень забавно потом подшутить над Виидашем.

В местном борделе не задавали лишних вопросов, поэтому когда явился закутанный в плащ господин и потребовал себе женщину, которая бы просто перед ним подвигалась, ему просто предоставили требуемое. Госпожа Элезия, самая яркая звезда весёлого дома, лично заинтересовалась столь странным пожеланием и пришла к гостю. Правда, она обошлась Майяри недёшево, ей даже пришлось отложить покупку нового тулупа. Но удовольствие получили обе: Майяри от зрелища, госпожа Элезия от действа. Закутанная в плащ Майяри попросила женщину показать юной девушке, как правильно двигаться, чтобы привлечь мужчину, с какими интонациями говорить, как прикасаться… То, что юная девушка появилась из ниоткуда, госпожу Элезию ничуть не смутило. Она всё показала прямо на самой девушке.

После этого Майяри создала весьма качественный облик, который спрятала в своей комнате в схроне. Его создание было не таким интересным, а эксперимент с Развратницей раззадорил Майяри и в конце концов сподвиг на создание Оборотня и Воина. Покоя ей не давали хрупкость обликов и их неспособность к обороту в зверя. Последнее она так преодолеть и не сумела. Сам процесс оборота на настоящий похож не был. Но как Майяри ни билась, всё, что она смогла придумать, — это натянуть облик зверя сверху как одежду. А вот Воином она гордилась. Она смогла наделить этот образ невероятной крепостью и силой. Она даже тайком активировала его на краю тренировочного поля и оставила наблюдать за тренировками мастера Лодара! Это был такой риск! Но это того стоило! Воина ей было жальче всего.

— Нет, больше ничего такого нет, — ответила Майяри.

Защитника она активировала впопыхах, почти неосознанно. Отвлечь преследователей он всё равно не мог. Да и создавала его Майяри не для себя. Он создавался для Виидаша.

— Ох, а жаль! — опечалился Шидай. — А починить ты их можешь?

— А что-то осталось? — мгновенно заинтересовалась Майяри.

— Да все целы, — заверил её Дагрен. — Потрескались, но в целом целы.

— Но один очень нужно починить, — лекарь подался вперёд и возбуждённо, но достаточно громко зашептал: — В полдень Варлай приходил и рассказал мне такую занятную вещь…

Раздался треск, и всё удивлённо посмотрели на харена. Ранхаш спокойно отложил сломанное перо и достал другое.

— Так вот, он был свидетелем того, как на господина напала твоя обманка! — Шидай злорадно расхохотался.

Майяри бросила быстрый взгляд на харена и побелела.

— Неужто Воин? — едва слышно спросила она.

Шидай непонимающе нахмурился и обменялся взглядами с Дагреном.

— Воин, наверное, Викану попался, — предположил мастер. — Я слышал, та обманка разворотила статую и едва не прибила его.

Девушка облегчённо перевела дыхание. Фух, главное, что не харен!

— Нет-нет, Майяри, — возбуждённо пропел Шидай, — обманочка повалила нашего харена на пол, едва не задушила поцелуем и взяла его за яйца.

— Что? — Майяри непонимающе хлопнула глазами и посмотрела на харена, который, словно бы не слыша их, что-то писал.

За яйца? Её обманка? В памяти всплыл яркий образ…

Красивая оборотница с шикарными золотыми локонами властно прижимала к себе безвольную девушку и сминала её губы в поцелуе. Руки её уверенно оглаживали спину и ягодицы ученицы, а затем скользнули на живот и легли на промежность…

Её образ… Обманка с её лицом… С её собственным лицом поцеловала харена и потрогала его за… Майяри задохнулась от ужаса. Глаза её распахнулись, лицо стало белее мела, а по телу пробежала стая испуганных мурах. Медленно повернувшись к Шидаю, девушка чуть слышно выдохнула:

— Простите…

— Я-то за что должен тебя простить? — развеселился лекарь. — Я тебе ещё и спасибо скажу.

Майяри повернулась к харену. Шея не слушалась совсем, поэтому поворачиваться пришлось корпусом.

— Простите, — повторила она. — Я её не для вас…

Ранхаш со вздохом отложил перо и тяжело посмотрел на девушку.

— Как-нибудь переживу, — мрачно заверил он. — А теперь будьте добры продолжить беседу в другом месте.

Майяри вскочила и первой бросилась на выход.

— Хорошей ночи, харен, — откланялся Дагрен, тщетно пытаясь сдержать широкую улыбку.

— Приятных снов, господин, — пожелал ехидна-лекарь, и мужчины наконец скрылись за дверью.

Ранхаш устало потёр лоб и откинулся на спинку кресла. Тяжёлые деньки выдались. Наверное, сегодня ему всё-таки стоит поспать.

Собрав важные документы, харен с некоторым трудом поднялся — укушенная ягодица и больная нога, сговорившись, доставляли сплошные проблемы — и отодвинул в сторону зеркало, за которым скрывался схрон. Начертив на дверце ключ, мужчина распахнул её и, вздрогнув от неожиданности, невольно отступил назад.

В схроне поверх документов лежал тёмный шар с небольшой трещинкой на поверхности.

— Шидай! — с чувством прошипел Ранхаш и захлопнул дверцу.