Глава 58. Кто она?

Майяри просто плюхнулась на кровать и натянула подушку на голову. Наконец-то она одна! Эти любопытные господа все жилы из неё вытянули. Девушка даже поразилась, как она ничего лишнего не сболтнула под таким давлением. Хорошо, что её прежней семье были незнакомы подобные методы дознания, иначе она до сих пор бы прозябала в горах. Невольно Майяри испытала восхищение: ни одной существенной угрозы, ни одной раны, ни одного удара, да и давление в общем-то было шутливым, но она отчего-то понимала, что на вопросы нужно ответить. Почему? Они бы ничего ей не сделали, так откуда эта уверенность, что ей придётся ответить? Потрясающие манипуляторы!

И ехидны!

Уши вспыхнули при воспоминании о похождениях Развратницы. Сейчас Майяри её собственное творение не казалось таким уж оригинально-превосходным. Лучше бы уж эта обманка попалась господину Шидаю или хотя бы господину Викану. А то вдруг харен подумал, что она специально натравила на него именно Развратницу? Мол, решила исподволь соблазнить меня, как тогда, в тюрьме, демонстрируя обнажённые бёдра. Пальцы судорожно вцепились в покрывало. Майяри вытравила за шесть лет свободы в себе стеснительность, но тело своё демонстрировать не любила. Воспитание сложно отбросить. Да ещё и харен своей холодностью и чопорностью так напоминал тех, кто окружал Майяри в прошлом, что невыносимый стыд охватывал девушку при одной мысли, что господин Ранхаш мог заподозрить её в попытке соблазнения. Стыд перед собой за то, что она позволила себе так унизиться в глазах этого мужчины.

— Глупости! — раздражённо буркнула девушка и перевернулась на спину.

Харену плевать, и ей тоже должно быть плевать. Даже извиняться не стоило, этим она показала, что чувствует за собой вину. Но она же не планировала такое развитие событий. Да, в целом вина за то, что харена схватили за… невольно вырвался смешок… за яйца, на ней. Она же творец этого бесстыдства. Но так могло не повезти не только господину Ранхашу.

Из горла опять вырвался смешок, и самоугрызения отступили. Перевернувшись на живот, Майяри уткнулась носом в подушку и весело фыркнула. Интересно было бы даже посмотреть на это нападение. Как отреагировал харен? Судя по тому, что обманке удалось зайти так далеко, он был в таком ошеломлении, что не сумел её отбросить. Что он чувствовал? А как повёл себя, когда обманка исчезла? Майяри зажмурилась и тихо захихикала. Наверняка он был очень, очень зол! Она бы с большим удовольствием посмотрела на злого харена. Холодный он её раздражал.

— А что это у нас как на сеновале пахнет? — раздался в коридоре голос господина Викана.

Майяри напряглась и обратилась вслух.

— Может, ты сам на сеновале кувыркался и запах с собой принёс? — ехидно отозвался господин Шидай.

Девушка опять уткнулась носом в подушку. Оборотни, проживающие в общине, всегда говорили, что она пахнет сухой травой. А Багред — Майяри сморщила нос от отвращения — утверждал, что от неё несёт пылью предгорий. Мёртвая трава и пыль. До шестнадцати лет это её даже расстраивало, но потом Майяри поняла, что имеет огромное преимущество: запах одной пыли сложно отличить от запаха другой пыли.

Прежние переживания вернулись к ней уже здесь: боялась, что Виидашу не понравится её настоящий запах. Но он же полюбил её простой человечкой, у которой запах почти отсутствовал. Если он полюбил её даже такой, то принял бы и настоящей… наверное.

Майяри перевернулась набок, а затем и вовсе встала. Мысли о Виидаше испортили поднявшееся было настроение, и девушка шагнула к гардеробной, решив взглянуть на то, что ей приготовил господин Шидай.

Увиденное вымело все мысли из её головы. Ранее звонко-пустая, комната на треть была заполнена одеждой. Ошеломлённая девушка медленно прошла внутрь и осмотрелась. Стройные ряды двух десятков платьев, стопки тёплой одежды, нижнего белья, рубашек и чулок… Даже штаны нашлись! И всё вполне приличного кроя, без умопомрачительных вырезов и декольте. Нижнее бельё, правда, было невообразимо женственным, но не шло ни в какое сравнение с тем непотребством, которое приносил господин Викан. Боги, да господин Шидай наверняка разорил харена! Вряд ли он оплачивал это богатство из своего кармана.

Майяри даже почувствовала себя неловко, но быстро задавила это чувство. Ничего, она тут находится в самом невыгодном и уязвимом положении, так что может без зазрения совести пользоваться всеми предоставляемыми благами. Наверное… Усилием воли девушка вымела последние сомнения и прикоснулась к ближайшему платью тёмно-зелёного изумрудного оттенка. Надо же… Как всё-таки быстро она отвыкла от прежней жизни. В прошлом её одежда занимала несколько комнат, а тут два десятка платьев — и это уже много.

Отняв руку от ткани, Майяри всё же покинула гардеробную, решив, что ей нужно немного привыкнуть к своему более свободному положению в этом доме. Она же теперь не подозреваемая, а помощник в расследовании и может чувствовать себя раскованнее, верно? Собственные сомнения разозлили девушку, и она бросила взгляд на дверь. В желудке засосало, и Майяри нерешительно переступила с ноги на ногу. В непонятных, но спокойных, когда никуда бежать не надо, ситуациях всегда так есть хотелось. Может… Майяри резко себя одёрнула, а затем тут же отругала. Раз она вынуждена жить в этом доме, то может пользоваться всем, чем хочет. Вот она сейчас пойдёт и возьмёт то, что нужно.

Девушка решительно направилась к двери, взялась за её ручку, отворила и замерла на пороге. Уверенности как-то поубавилось, но отступать было стыдно, и Майяри крадучись шагнула в полутёмный коридор.

Ночью неожиданно потеплело, и утро встретило санаришцев лёгкой дымкой испарений, таинственно клубящейся в предрассветной темноте. Ещё вечером сухо хрустящий снег слипся и влажно скрипел под колёсами и копытами лошадей.

— Тпр-р-р-ру! — протяжно протянул возница и натянулся поводья.

Экипаж даже не успел остановиться, как дверь его распахнулась и наружу спокойно вышел харен. Оборотни, стоящие у дверей гарнизона городской стражи, поспешно вытянулись в струнку и вскинули подбородки, но начальник прошёл мимо них, словно бы вообще не заметив. Едва он скрылся за дверьми, как мужчины обменялись взглядами и озадаченно искривили губы. Новость о триумфальном возращении харена быстро облетела весь гарнизон, да вот только как проверить, правда ли? Те, кто в ту ночь дозор на воротах нёс, сперва одно говорили, а после беседы с данетием Трибаном сами себе противоречить начали.

В последние дни по Санаришу такие разные слухи гуляли о том громком деле с ограблением сокровищницы. Уж год, даже более, прошло с того времени, а шум всё только нарастает. И непонятно, что творится, а любопытство-то мучает. Правды-то, когда делом столько народа занимается, не утаишь, но и начальство не лыком шито. Здесь надавит, там пригрозит, а тут и вовсе хитрую ложь пустит. Посчитай, беглая ученица была отловлена ещё в конце третьего месяца осени, а народ до сих пор во мнении разделяется: виновата или всё же нет. Ходят слухи, что пыталась бежать после этого уже не раз. Да вот несколько дней назад они же сами были направлены город прочёсывать в поисках девчонки. А сейчас вроде всё как нормально. Они уж и сомневаться стали: а её ли искали? Или, может, злодеи похитили, а они отбить пытались, да не очень удачно? Только харен и сподобился отыскать девку.

— Мутят, — осуждающе покачал головой один из мужчин.

— Да и пусть мутят, — отмахнулся его товарищ. — Нам-то какое дело?

Харен, запомнивший с прошлого посещения путь, быстро отыскал нужное крыло и постучался в дверь обиталища мага. Послышались шаркающие шаги, брякнул затвор и дверь отворилась.

— Проходите, господин, — господин Абрерий, лучась широкой улыбкой, посторонился и пропустил Ранхаша внутрь жарко натопленной комнаты.

Вид её мало изменился с последнего визита харена. Только вазу с фруктами теперь заменял поднос с пирогом.

— Праправнучка принесла, — похвалился маг, заметив, куда смотрит гость. — Ещё тёплый. Будете?

— Нет, благодарю, — решительно отказался не успевший позавтракать Ранхаш. Он торопился покинуть дом до того, как его хватится Шидай. Вести разговор с магом в его присутствии харен не хотел: лекарь опять затеял какую-то свою игру, покровительствуя девчонке. И пока Ранхаш не поймёт, что это за игра, никакой новой информации в лапы Шидая он давать не будет. — У меня не очень много времени.

— Молодёжь! Вечно куда-то спешите, — беззлобно рассмеялся старик и взмахом руки предложил харену присесть. — Я тоже спешил. Бежал куда-то, бежал… Вы по поводу писем?

— Да, я получил ваше послание с просьбой приехать. Вы что-то нашли?

— Кое-что нашёл, — пропел маг и направил к одному из своих столов.

Порывшись в стопках бумаг, господин Абрерий выудил два знакомых квадрата сложенных пергаментов — Ранхаш даже почему-то при их виде испытал радостное облегчение — и, вернувшись, сел напротив харена.

— Необычная вещичка, — с энтузиазмом протянул маг. — Девушка очень умна и обладает весьма специфическими знаниями. Я слышал, она перешла в категорию свидетелей? Харийд проболтался, но не вините его: стариковское любопытство сильнее любых тайн. Надеюсь, что девочка действительно невиновна. Будет неприятно потерять такой талант.

— Она так сильна? — нахмурился Ранхаш.

— О, сомнений в её силе у меня не возникало и раньше, — мелко затрясся смехом старик. — Теперь же я не сомневаюсь в её превосходном уме. Вы просили меня разобраться, сколько магии она вложила в эти игрушки, чтобы примерно понимать, какими силами она располагает? — господин Абрерий постучал пожелтевшим когтем по пергаментам, и Ранхаш кивнул. — Это заняло бы у меня более двух недель, но мне не пришлось оценивать вложенные силы. Видите ли, она вложила в эти артефакты самый мизер магии. Только чтобы активировать их.

Насладившись лёгкой растерянностью харена и его непонимающим взглядом, маг взял один из пергаментов и развернул его.

— Она привязала эти вещички к силе мира, — с трескучим торжеством наконец сообщил старик и затейливо постучал по поверхности листа.

По письму стремительно расползлись чёрные жуки символов, и Ранхаш, хищно раздув ноздри, подался вперёд, предчувствуя ещё одну разгадку.

— Вы можете разнести эти письма на необозримо большие расстояния, но они всё равно будут работать, если рядом окажется источник силы мира, а этих источников очень и очень много. Сложнее найти место, лишённое этих сил. Но воспользоваться ими, несмотря на изобилие, почти невозможно. Я знаю только один народ, который умеет это делать.

— Хаггаресы, — вырвалось у харена. Нехорошее предчувствие узлом завязалось внутри.

— Именно, — подтвердил маг. — Но хаггаресы очень ревниво скрывают секреты своего мастерства. Особенно те, что связаны с призывом к миру. Насколько я знаю, предателей, которые осмелились поделиться с чужаками тайным искусством, наказывают очень сурово. Перед тем как казнить. Да и доверяют знание не каждому. Юных хаггаресов начинают учить далеко не сразу и выбирают самых достойных. Собственно, к моменту начала обучения юными их уже назвать нельзя. И вот они умудрялись сохранять эту тайну на протяжении многих веков, а тут молоденькая девушка использует их мастерство в своих трудах, — старик обвёл пальцем некоторые из символов. — И не просто использует, а весьма искусно переплетает с… обычной магией. Возникает вопрос даже не о том, как ей это удалось, а кто она?

Ранхаш откинулся на спинку кресла и, нахмурившись, уставился в окно, где только-только начинало светать. Хаги с отвращением относятся ко всему хаггаресскому. О противостоянии между этими двумя народами известно даже маленьким детям. Хаги бы скорее уничтожили хаггаресов вместе с их искусством, чем согласились бы его перенять. Да и хаггаресы к детям земли относятся не очень благосклонно и вряд бы решились передать основу своего мастерства одному из хаги. Но в его доме сейчас находилась девчонка-хаги с хаггаресскими знаниями. Интересно, она может убрать ограничивающие её знаки со стен? Внутри зашевелилось беспокойство.

— Как вы понимаете, изобретение удивительно, — продолжил маг. — И по методам создания, и по своей уникальности. Ничего подобного я никогда не видел, а я прожил очень длинную жизнь. Даже пережил двух своих сыновей. За подобную вещичку и сам хайнес не отказался бы предложить гору золота. Представьте себе, не нужно ждать, когда посланник доберётся с письмом. Просто написал строчку в артефакте, и ответ может прийти почти сразу же. Это ошеломляет! И вся переписка сохраняется!

Ранхаш резко вскинул голову и пристально уставился на мага. Тот перевернул лист и три раза постучал пальцем по его поверхности. Её мгновенно испещрили многочисленные строки. Харен подался вперёд, присматриваясь, и понял, что это даты. Господин Абрерий ткнул в первую попавшуюся строку, и на листе появился текст. Письма, разбитые на абзацы и написанные двумя разными почерками. Надо же, мальчишка Виидаш посмел настолько нагло ему врать. Внутри едва ощутимо затлела злость.

— Я не читал, — с видимым сожалением протянул маг, — всё же чужая переписка, а я не сыскарь, которому позволено рыться в личном. Но стариковское любопытство нещадно меня мучает. Может, вы пожалеете меня и хотя бы скажете, кто эта девочка?

Ранхаш молча забрал оба артефакта и спрятал их в нагрудном кармане. Старик тоскливо вздохнул, но тут же оживился, когда харен достал из кармана какую-то тряпку и тряхнул её перед ним. На стол выпал крохотный камешек. Маг подслеповато прищурился, силясь его рассмотреть.

— Это артефакт, скрывающий истинный запах, — представил подношение харен. — Мне хотелось бы понять, почему мы не смогли найти его при обыске. Обыск проводил Харийд — хаги. Он должен был учуять любой драгоценный камень, даже такой маленький.

— Интересно-интересно… — пробормотал старик, вытаскивая из ящика лупу с толстенным стеклом и направляя её на артефакт. — Наверняка я не ошибусь, если предположу, что здесь та же история, что и с письмами… Да! — торжествующе выдохнул он, прижимаясь к лупе глазом. — Символ сокрытия! Причём необычный, а опять же хаггаресский, созданный специально, чтобы скрывать что-то от хаги.

— Вы уверены? — с сомнением протянул Ранхаш.

— О, мой мальчик, не забывайте, что один из моих верных друзей — хаги, — маг оторвался от разглядывания артефакта и лукаво подмигнул гостю. — Он, как и я, прожил долгую жизнь и не настолько горд, чтобы отвергать умение врага. А я слишком любопытен, чтобы отказываться от знаний. Может быть, вы оставите мне хотя бы это?

— Да, конечно, — рассеянно отозвался Ранхаш.

Камня ему жалко не было. Маловероятно, что у Майяри такая ходовая вещь в единственном экземпляре. Да и вообще артефакты он уже начинал недолюбливать. Даже оставил сегодня свои собственные амулеты в схроне.

— Господин Абрерий, а может ли хаггарес убрать знаки, оставленные другим хаггаресом?

— Для этого не нужно быть хаггаресом, — ласково улыбнулся маг. — Достаточно быть и просто магом.

Тёмные! Ранхаш порывисто поднялся на ноги. Харен, уже успевший свыкнуться с мыслью, что девчонка врёт как дышит, а молчанка вообще её излюбленная игра, попытался представить, что из своих возможностей она скрывает и каких проблем ему стоит ждать, и воображение как-то разыгралось.

Действительно, откуда хаги может знать хаггаресское искусство? Может быть, она полукровка? Ранхаш глубоко вздохнул, представив ребёнка — наполовину хаги, наполовину хаггареса. Могло ли произойти подобное? В этом безумном мире могло произойти что угодно.

Разбуженная мнительность окончательно смяла выдержку харена, и он круто развернулся к выходу. Интересно, девчонка всё ещё в доме или успела расковырять знаки, задурить охрану и в очередной раз смыться?

— Доброго дня, господин Абрерий, — торопливо попрощался харен и шагнул за порог.

Старик проводил его весёлым взглядом и с самой шкодливой улыбкой добавил:

— Магом с таким же огромным жизненным опытом, как у меня.