Глава 62. Прошлое

— Гварий, ну чё ты копаешься? — недовольно рокотал господин Давий, посматривая на помощника, который неторопливо тащил на спине мешок с картошкой. — Топай уже быстрее, госпожа Рида с голоду помрёт раньше, чем ты до неё доедешь.

Парень аккуратно сгрузил ношу в экипаж, где уже лежало несколько мешков с капустой, морковью и репой, и господин Давий захлопнул дверцу.

— И больно не задерживайся, — погрозил домоправитель оборотню. — Отвезёшь и сразу же обратно. Дел полно.

В ответ парень зевнул и тут же схлопотал оплеуху. Она-то его разбудила мгновенно, и оборотень поспешил забраться на козлы и подстегнуть лошадей.

Почувствовав, что карета пришла в движение, Майяри осторожно развела горловину мешка и, выбравшись из него, перебралась на сиденье.

— Ну вот, — девушка с досадой посмотрела на запылившийся подол и осторожно из-за занавески выглянула наружу.

На улице ещё царила темнота, развеиваемая ярким светом уличных фонарей. Карета слегка качнулась, и дверца с противоположной стороны распахнулась. Майяри было напряглась, но узнав в высокой фигуре, закутанной в плащ, господина Шидая, расслабилась и поспешила подвинуться.

— Ух, насилу успел! — лекарь откинулся на спинку. — Ранхаш слишком далеко остановился.

Идея вывезти Майяри из дома под видом картошки принадлежала харену. Он предполагал, что за домом могут следить. Несмотря на то, что Викан вежливо попросил госпожу Лоэзию и её слугу не распространяться о том, кого они видели в доме Вотых, господин Ранхаш всё же предпочёл не рисковать. Гварий два раза в месяц отвозил еду и кое-что необходимое прежней кухарке, которая проработала в этом доме почти пять веков, и этим утром якобы тоже поехал к ней. Господин Шидай же ещё раньше уехал вместе с хареном, чтобы потом незаметно присоединиться к Майяри.

— Нет, зря мы всё-таки сейчас туда едем, — Шидай недовольно пихнул ногой мешок с капустой, которой пахло на весь экипаж. — Предпраздничная суета, толпы народа, гуляния, пьянки… Ранхаш прав, в таких условиях организовать похищение несложно. Я и сам могу тебя похитить. Вот прямо сегодня ночью!

— Не сомневаюсь в этом, — отозвалась Майяри.

Она подозревала, что господин Шидай был способен не только на похищение юных дев.

— И, мне кажется, что преступники не дураки и уже подумали о том, что харен не захочет так рисковать, — добавила она. — Вряд ли они ожидают от нас подобной легкомысленности.

Шидай задумчиво приподнял брови и удивлённо воззрился на девушку.

— Какая-то правда в твоих словах есть. Знаешь, я тут вспомнил время своего обучения, — лекарь оживился и развернулся к Майяри. — Раньше на северо-западе была крепость Ревыный, сейчас там городок с таким же названием. И вот в этой крепости натаскивали молодняк. У наших мастеров была излюбленная тактика, обожали они устраивать показные бои. Я тогда только прибыл туда и в день приезда наж… выпил лишнего. И пил я, конечно, не один. Так что наутро, когда нас согнали в одну кучу и объявили, что мы… хех… войско, то мы лишь тупо переглянулись. А второе войско составляли наши мастера. И вот стоим мы. С похмелья, не выспавшиеся, толком не одетые, никто ничего из прежнего обучения не помнит, а я вообще только второй день там был. И когда мастера пошли в наступление, выстроившись в какую-то хитрож… интересную комбинацию, мы просто схватили брёвна, приготовленные для починки стен, и с воплями бросились им навстречу.

В экипаже повисла тишина. Майяри с интересом смотрела на лекаря, ожидая продолжения истории из его далёкой юности, хотя, по её мнению, господин Шидай до сих пор был юн, но тот молчал и загадочно улыбался.

— Самое обидное, победу нам не засчитали, хотя мы разгромили мастеров в пух и прах. Ну разве это справедливо? — лекарь с наигранной печалью взглянул на девушку, и та мотнула головой, соглашаясь, что несправедливо. — Кулон на месте?

Майяри пальцем подцепила цепочку и слегка вытянула её из-за ворота.

— Ну замечательно. Тогда можно малость вздремнуть.

Откинув голову назад, лекарь закрыл глаза и блаженно вздохнул. Майяри спать не хотелось. После того, как она покинула стены дома, её сила опять зашевелилась, и от этого девушка чувствовала себя взбудораженной.

Экипаж, плавно покачиваясь на рессорах, завернул на торговую улицу, и Майяри бездумно смотрела из-за занавески на проплывающие мимо дома и яркие вывески, торопящихся куда-то прохожих и весело хохочущих детей. Такая рань, и уже столько народа на улицах…

— Вид у тебя какой-то не очень радостный, — заметил Шидай, приподняв веки. — Может, назад вернёмся?

Майяри медленно качнула головой, отказываясь. Как будто в доме харена будет лучше. Всё те же неопределённость, страх и растерянность: что делать, как вырваться из этой ловушки и ловушка ли это? Она сомневалась, что поступила правильно, согласившись «вырвать корень зла». А предсмертные слова господина Ахрелия только подливали масло в огонь сомнений.

— Взбодрись, — лекарь широко улыбнулся и толкнул её коленом. — Увидишь своих дружков. Они тут дня три назад… нет, четыре дня назад пытались штурмом взять санаришский сыск, чтобы повидаться с тобой.

— Да ладно? — расстроено выдохнула Майяри. — Вот же идиоты! Что с ними?

— Ничего, — на лице Шидая появилась лёгкая озадаченность. — Даже не знаю, отчего Ранхаш таким милостивым был. Просто распорядился схватить их и доставить к тюрьме. На стройку. И тем ограничился. Никак мягчеет…

Майяри с сомнением поджала губы. Скорее уж харен соблюдает одно из невысказанных условий и закрывает глаза на проделки её друзей. А она не была бы против, если бы этих дармоедов нормально наказали.

— Ой, смотри! — господин Шидай удивлённо распахнул глаза и ткнул пальцем в окно.

Майяри бросила туда взгляд и замерла, увидев двух женщин, одетых в ярко-алые одежды.

— Надо же, сумеречницы, — лекарь с жадным интересом подался вперёд и постучал в стенку кареты, подавая Гварию знак ехать медленнее.

Яркие одежды женщин привлекли не только их внимание. Санаришцы, хоть и привычные к разного рода люду, с удивлением глазели на диковинных птичек: сумеречники зимой редко спускались с гор, предпочитая пережидать холода в своих поселениях.

— А где же их мужчины? — удивлённый лекарь выглянул на другую сторону кареты, пытаясь высмотреть мужчин-сумеречников.

Какой знакомый наряд… Майяри глаз не могла оторвать от ярко-алой юбки, доходившей только до середины голени, пёстро расшитых сапожек и длинного, почти полностью закрывавшего тёплый бараний полушубок наголовного покрывала, вышитого металлическими нитями и украшенного бусинами меди. Майяри вдруг представила тёплую мягкую тяжесть этого покрывала, в ушах раздался тихий звон украшений, и девушка, не удержавшись, натянула шарф на нос: нестерпимо остро захотелось прикрыть лицо.

— Странные они какие-то… — пробормотал Шидай.

— Почему? — вырвалось у Майяри.

— Без мужчин, с открытыми лицами, да ещё зимой в низине… — лекарь запнулся, столкнувшись с непонимающим взглядом Майяри. — Считаешь, что не странно?

— А почему это должно быть странно? — отказывалась понимать девушка.

— Майяри, ты что-нибудь знаешь о сумеречниках? — вкрадчиво поинтересовался мужчина.

— Ну, читала кое-что в библиотеке, — неохотно ответила та, но, столкнувшись с насмешливым взглядом оборотня, напряглась, а потом и зашипела от досады: — Тот хаги проболтался, да?

— Почему проболтался? — шкодливо улыбнулся лекарь. — Он честно держит язык за зубами. Просто уши у меня большие и чуткие.

Майяри даже не испугалась. В последние месяцы она уже так сильно раскрылась, что уже не надеялась скрыться от прошлого. Просто ждала его появления и совсем немного надеялась, что господин Ранхаш сможет исполнить своё обещание. Очередная всплывшая деталь прошлого вызвала только раздражение.

— Так почему не странно? — полюбопытствовал лекарь, но Майяри лишь плотно сжала губы. — Да ладно тебе, я же всё равно уже знаю!

— А харен? — помолчав, уточнила Майяри.

— Ну… — протянул Шидай, — я ему проболтался.

Майяри фыркнула и натянула шарф до ушей. Шесть лет она успешно скрывалась, держала свои тайны при себе, а стоило влезть Вотым, как всё её секреты начали выплывать наружу. Попробовать опять сбежать или рискнуть всё же довериться харену?

— Майяри, ты так на Ранхаша похожа, — поморщился Шидай, и девушка изумлённо посмотрела на него. — Оба мучаете меня неизвестностью. Я же тебя не о твоём прошлом прошу рассказать, а о сумеречниках. Я про них за свою жизнь всяких баек наслушался и в Сумеречных горах три раза бывал. Сумеречницы даже мужских взглядов избегают.

— Что за глупость? — не сдержалась Майяри и опять выглянула в окно.

Карета совсем остановилась, и можно было спокойно любоваться сумеречницами, которые с улыбками о чём-то переговаривались между собой. Майяри предположила, что это мать и дочь. Одна из женщин выглядела постарше, и её платок был украшен оберегами замужней женщины.

— Что может произойти из-за простого взгляда? — недоумевала девушка.

— А я слышал, что смотреть на сумеречницу — страшное неприличие.

— Это как смотреть. Так, — Майяри тяжело, исподлобья взглянула на лекаря, — или так, — взгляд её вдруг изменился, брови кокетливо приподнялись, а на губах появилась игривая улыбка.

Впрочем, уже через пару секунд кокетство опять сменилось мрачностью, и девушка уставилась в окно.

— Сумеречницы вполне могут ходить и без мужчин. Просто в горах опасно, поэтому чаще всего ходят они в сопровождении. Лица же не запрещено открывать, — наконец ответила на вопрос Майяри и, помолчав, добавила: — Где-то платки и вовсе не носят. Сумеречные горы не одинаковы.

— Ты жила там, где их не носят? — попробовал угадать Шидай, но девушка не просто сжала губы, но и повернулась к нему спиной. — Ну ладно, я больше не спрашиваю. Хотя имя у тебя такое странное…

— У вас имя рода тоже странное, — огрызнулась девушка через плечо. — Первый раз слышу про семью Даший. Шидай Даший. Как по мне, так это игра звуков.

— Ой, ну не сердись.

Мужчина потянулся, чтобы подать Гварию знак трогаться, но в этот момент более взрослая сумеречница протянула молоденькой девушке красный мешочек. Глаза той недоверчиво расширились, а затем она радостно хлопнула в ладоши и, присев на корточки, крепко обняла мать за ноги, прижавшись головой к низу её живота. Женщина тихо рассмеялась и ласково погладила её по голове.

— Это что такое было? — прищурился Шидай.

— Благодарность и выражение любви, — неохотно ответила Майяри. — Женщины и дети так выражают свою благодарность и признаются в любви.

— Женщины? А мужчины не могут так признаться?

Майяри неопределённо пожала плечами и безучастно ответила:

— Я слышала, что могут.

Экипаж остановился прямо напротив здания трапезной.

— А почему здесь? — не поняла Майяри.

— Распоряжение Давия, — Шидай подмигнул и, распахнув дверцу, вылез наружу.

Девушку он просто вытащил из кареты и аккуратно поставил на тропинку. Майяри, уже привычная к поступкам лекаря, лишь для вида состроила недовольное лицо и осмотрелась.

Ученики уже подтягивались к трапезной на завтрак, и приезд Майяри, конечно же, привёл их в ошеломление. Застыв на месте, они, выпучив глаза, смотрели на девушку, которую уже и не думали встретить вновь. После того, как она исчезла из школы, чему громко возмущался Мадиш, по городу начали гулять разнообразные слухи: то ли она сбежала, то ли вышла замуж за Викана Вотого, то ли вообще начала жить с самим хареном. А тут раз, и она возвращается!

— Майяри! — раздался громогласный вопль.

Вздрогнувшая девушка обернулась и увидела мчащегося к ней Мадиша. За его спиной, застыв от удивления, стояли Лирой, Эдар и Виидаш с Реной. При виде последних замерла уже Майяри. С трудом оторвав взгляд от бывшего жениха, она поспешила спрятаться за спину господина Шидая, избегая радостных объятий Мадиша. Парень, чуть не налетев на лекаря, настороженно воззрился на него, на что Шидай ответил добродушной улыбкой.

— Майяри, ты чего? Друзья хотят обняться с тобой, — пожурил прижавшуюся к нему девушку лекарь.

— Я не люблю, когда меня мнут, — мрачно отозвалась та.

— Эй, а ему ты позволила, — Мадиш обвиняюще ткнул пальцем в грудь Шидая. — Я видел, как он вытаскивал тебя из кареты.

— Отставить сцены ревности! — лекарь весело подмигнул и вытащил Майяри из-за своей спины. — Просто не умеете вы мять так, чтобы это понравилось.

Проходившие мимо второклассники фыркнули от смеха, а лицо Мадиша обиженно вытянулось.

— Майяри, мы думали ты уже не вернёшься, — Лирой наконец опомнился и шагнул к ним. — Мы слышали, что ты сбежала…

— Вот те на! — поразился Шидай. — Я всего-то забрал её, чтобы нормально долечить, а вы уже напридумывали себе невесть что. Ну и фантазия у вас, господа.

— Так это не мы, — смущённый Лирой почесал голову. — В городе болтают.

— Там и не то болтают, — пробасил Эдар. — Я даже слышал, что Майяри чуть ли не замуж за харена вышла. Вот уж откровенные враки! Наша бы Майяри за такого, как господин Ранхаш, точно не вышла.

— Эй, а что не так с господином? — вскинулся Шидай и возмущённо посмотрел на девушку. — Майяри?!

Эдар смутился, осознав, что ляпнул лишнее, и, бросив осторожный взгляд на застывших Рену и Виидаша, едва слышно добавил:

— Ну, Майяри такие правильные не нравятся…

Виидаш едва заметно вздрогнул, но пристальный взгляд от Майяри не отвёл. Что-то болезненное было в его глазах, и эта болезненность эхом отозвалась внутри Майяри. Сердце сжалось, а на языке появилась горечь. Его вина и её обида словно бы стали ядом, разъедающим раны, оставшиеся от прежних отношений.

Рена не могла смотреть на Майяри. Закусив губы почти до крови и стиснув ладонь мужа тонкими пальчиками, она неотрывно глядела на снег под ногами. Румянец на её щеках поблек, а торчащие из-под шапки кудри казались поникшими.

— Как хорошо, что ты вернулась до праздника, — Мадиш, словно бы не замечая воцарившегося напряжения, обнял Майяри за плечи, отрывая её от лекаря. — После праздников ты бы нас здесь уже не застала.

— Неужели вас всё-таки исключили? — Майяри неодобрительно прищурилась. Руку парня сбросить с плеча она даже не попыталась: почему-то эта дружеская поддержка неожиданно стала приятной.

— Чего?! — оскорбился Мадиш. — Нас переводят в жаанидыйскую школу магии под руководство самого мастера Резвера!

— Врёшь! — не поверила Майяри.

В первом классе они мечтали попасть на обучение к прославленному мастеру Резверу Овдары. Грезили, что он оценит их таланты, весьма скромные на тот момент, и соизволит назвать своими учениками. Попасть именно под его руководство было невероятно сложно. Говорили, что мастер отбирает к себе только самых-самых достойных. Все его ученики добились потрясающих успехов и стали очень знамениты. Что уж таить, Майяри и сама мечтала о том, чтобы обучаться у него, но мастер очень редко брал под своё руководство девушек.

— Зуб даю… нет, всю челюсть! Мастер Пийш нас на прошлой неделе вызвал, чтобы сказать эту превосходную новость. Мы впятером поедем, — Мадиш небрежно обвёл рукой всю компанию. — Рена, правда, не попадёт к мастеру, но в жаанидыйской школе есть прекрасные мастера артефактологии. Я даже слышал, что они не в пример любезнее нашего коршуна, — парень опасливо осмотрелся, словно боясь, что мастер Милим окажется где-то рядом.

Почему-то Майяри почувствовала себя расстроенной.

— Так, ребятки, давайте на завтрак, — Шидай подтолкнул Мадиша и Майяри в сторону трапезной. — Внутри наболтаетесь.

— Не пихайте меня… — возмутился Мадиш.

— Майяри.

Девушка застыла, услышав этот голос.

— Можно поговорить с тобой? Пожалуйста.

Глаза Виидаша не умоляли, но болезненный взгляд отчего-то вызывал жалость.

— Ладно, вы говорите, а мы пойдём внутрь, — Шидай с лёгкостью оторвал Мадиша от Майяри и, поманив за собой Лироя и Эдара, потащил упирающегося оборотня в сторону трапезной.

Ребята скрылись за дверями, оставив Майяри, Виидаша и Рену на улице. Они не спешили сближаться, продолжая стоять в отдалении друг от друга. Проходившие мимо ученики смотрели на них с удивлением и любопытством. Возможно, они бы даже задержались послушать разговор, но ни Виидаш, ни Майяри терпением к чужому любопытству не отличались.

— Я… я отойду, — Рена нервно посмотрела на супруга и, избегая взгляда Майяри, поспешно отступила к трапезной, где и замерла у самой стены, с беспокойством посматривая на них.

Виидаш сделал несколько шагов навстречу застывшей Майяри и остановился.

— Чего ты хотел? — поторопила его девушка. Голос её звучал прохладно, а лицо словно застыло.

— Я… — Виидаш прикрыл глаза ладонью. — Сам не знаю, что сказать. Я не могу даже извиниться. Мои извинения ничего не изменят, и простить меня ты не сможешь.

— Тогда незачем затевать этот разговор.

— Подожди! — парень вскинул голову. — Дай мне сказать. Я знаю, что ничего не изменится, просто дай мне сказать.

Где-то глубоко в груди появился шарик холода. Лёд от него стремительно расползся по лёгким, сбивая дыхание, и сердцу, сжимая его коркой до боли.

— Быстрее, — сдавленно поторопила Майяри, чувствую, как спазм схватывает горло.

— Это моя вина, Майяри. Моя и только моя, — торопливо продолжил Виидаш. — Я спутал нашу с тобой прекрасную дружбу с любовью. Нам следовало остаться друзьями, но я всё перепутал и в итоге предал тебя и потерял нашу дружбу. Я виноват, Майяри, я буду вечно виноват перед тобой, но мои чувства к тебе остались прежними. Просто теперь я понимаю, что всегда любил в тебе своего самого близкого друга.

Друг… А она никогда не любила никого так сильно, как его. Ледяной ком ухнул в желудок.

— Я… мы не хотели так поступать, — Виидаш со слабой улыбкой посмотрел на нервничающую жену, — но в какой-то момент мы совершенно запутались в том, как правильно поступить. Мы оба были несвободны, у Рены тоже был жених. Но… всё так быстро разворачивалось. Мне нужно было написать тебе и сказать всё как есть, но мы считали, что справимся. А потом Рена решила выйти замуж и… и я не выдержал.

Перед глазами Майяри предстала картина, которую она сама видела несколько месяцев назад. Дом семьи Ишый. Небольшой храм богу-покровителю барсов. Растерянные родственники Виидаша, он сам и Рена в ярко-алом, великоватом ей свадебном платье, словно снятом с чужого плеча.

— Зачем ты всё это мне рассказываешь? — глухо спросила Майяри. — Я могу сказать, что прощаю, но наша… дружба от этого не возродится. А если возродится, то как ты представляешь наше общение? Ты о своей жене думал? Думал о том, как тяжело будет смотреть на нас? Она ведь будет помнить, кем мы являлись друг для друга. Она будет помнить, что я целовала тебя, обнимала, а ты говорил мне слова любви. Боги, Виидаш, да я тебя голым видела!

— Тогда все это видели, — тихо напомнил Виидаш.

— Но смотреть осталась только я! — Майяри прерывисто выдохнула и уже тише добавила: — Я была уверена в наших чувствах. Ты ведь знал, что я всего лишь человек, но всё равно сделал предложение. Почему? Хотя нет, не отвечай.

Отвернувшись, Майяри направилась к трапезной, но тихий шёпот остановил её.

— Я не дурак, Майяри. Ты всегда прикасалась к ним только в перчатках. И никогда не принимала украшения с ними в подарок. Ругалась так…

Девушка споткнулась. Озноб прошёлся по спине.

— Я никому не рассказывал, — добавил Виидаш. — Даже Рене. Всё же я не такой пропащий… друг.

Он знал? Майяри медленно обернулась и поражённо посмотрела на слабо улыбающегося Виидаша.

— Я старался не лезть в твои тайны.

И девушка отшатнулась, неожиданно почувствовав вину. Она так любила Виидаша, но никогда не говорила ему правды о себе. Никогда. Губы её беззвучно шевельнулись, и она, круто развернувшись, быстро зашагала к трапезной.

— Эй, Майяри, иди к нам! — заорал Мадиш, увидев вошедшую девушку, и замахал руками, подзывая её к столу, который они с Лироем и Эдаром заняли.

Но та бросила полушубок на вбитый в стену крюк и направилась к господину Шидаю, который, весело улыбаясь, разговаривал со смущёнными поварихами, облокотившись на стойку, разделяющую кухню и трапезный зал.

— Что-то случилось? — Шидай проницательно посмотрел на тяжело дышащую Майяри.

На мгновение та решила рассказать ему, что Виидаш знает о том, что она хаги, но передумала почти сразу же.

— Нет, мне просто нужно успокоиться, — мотнула девушка головой.

— Молодость… — с какой-то затаённой грустью протянул лекарь и опять улыбнулся поварихам. — Я вот про неё говорил, — палец мужчины уткнулся в плечо Майяри. — Кормить как на убой, но яиц не давать.

Расстроенная и обескураженная разговором с бывшим женихом девушка даже не сразу поняла, о чём речь. Повариха смерила её недовольным взглядом — Майяри с ознобом вспомнила, что именно эта женщина велела не опаздывать ей к трапезам — и сурово кивнула.

— А то какая радость в этих мослах? — Шидай пощупал острый локоток, который Майяри с негодованием вырвала из его пальцев.

— Сейчас мы её накормим, господин, — заверила его женщина и скрылась в глубине кухни.

— Поверить не могу, что этих оболтусов берёт под своё руководство сам мастер Резвер, — Майяри почти с негодованием посмотрела на гогочущих друзей, старательно пытаясь отрешиться от недавнего разговора с Виидашем.

— Резвер — мой друг, — пожал плечами Шидай, — так что я просто попросил его об услуге.

— Что? — Майяри поражённо уставилась на него.

— То, — лекарь лукаво подмигнул ей. — Резвер обычно берёт под своё руководство таких вот шалопаев и перевоспитывает. Я уже столько молодняка к нему переправил. Викан тоже у него учился и в сравнении с тем, что было, стал почти приличным оборотнем. Ну что ты так на меня смотришь? Должен же я был как-то отомстить за то, что меня так непочтительно выпнули из кареты.

Майяри через плечо посмотрела на веселящихся друзей и смутно заподозрила, что радость их вскоре сменится глубочайшим сожалением.

— Давай топай к своим дружкам, — Шидай впихнул в руки девушки принесённый поднос с завтраком, — а я пойду к Дагрену, отнесу твои вещи. Завтра заеду к тебе вместе с Ранхашем. Не скучай, — притянув девчонку к себе, лекарь запечатлел на её подбородке поцелуй и под негодующие взгляды Мадиша и ошеломлённые — Лироя и Эдара, для которых всё выглядело так, словно мужчина поцеловал их подругу в губы, покинул трапезный зал.

Майяри лишь негодующе шевельнула ноздрями и потопала к парням.

— Я что-то не понял, этот старик соблазняет тебя? — Мадиш уставился на неё, как ревнивый муж на ветреную жену. — Майяри, не поддавайся. У него там, — парень красноречиво посмотрел на свой пах, — наверняка всё уже барахлит.

— Это у господина Шидая-то? — невольно поразилась Майяри и попала под подозрительные взгляды друзей.

Ноздри их активно зашевелились, и Мадиш, подавшись вперёд, тихо спросил:

— Ты же ничего такого ему не позволила? А то запах у тебя что-то совсем исчез, никак скрываешь…

Девушка молча положила руку ему на голову и макнула лицом в свою кашу.

— Она же горячая! — завопил Мадиш, торопливо очищая веки.