Глава 66. Апатит

Мастер Дагрен недовольно смотрел на съёжившегося племянника и девушку, которая глядела в пол странно-стеклянным отрешённым взглядом. Известие о недавних событиях ещё не успело дойти до мастера, и он предположил, что харен знатно отчитал «воспитанницу», из-за которой едва не началась маленькая война. Ранхаш подоспел как раз в тот момент, когда он сам и мастер Милим, окончательно довели друг друга до белого каления и уже успели сшибиться грудью и обменяться парочкой ударов. Дагрен осторожно прикоснулся к наливающейся синевой скуле и отметил, что удар у товарища по ремеслу ничего так.

— Две… два… — мастер сплюнул и досадливо протянул: — Безмозглые! Самое время для ваших разборок!

Род виновато прикусил губы и зажал ладони коленями, чтобы избежать искушения и не прикрыть багровеющее ухо. Выглядел парень действительно испуганным.

Тяжело вздохнув, мастер отвёл глаза и осмотрел комнату, пытаясь найти хоть крупицу спокойствия. Сидели они в его спальне. В его и теперь уже Майяри. В отличие от комнаты Рода, где подушки даже не знали, что им полагается лежать на кровати, у мастера царили идеальный порядок и светлые оттенки. Полюбовавшись своим островком покоя, Дагрен опять перевёл взгляд на представителей хаоса.

Злился он на обоих. Но к злости на Майяри примешивалось чувство вины. Дагрен понимал, что злится на неё не только из-за потасовки, но и из-за того, что она посмела разбить нос его кровиночке. И, чувствуя, что не совсем справедлив к девушке, не мог нормально её отчихвостить. Но вот в отношении Рода его ничего не останавливало.

— Я тебе что сказал?! — зверея на глазах, рявкнул мастер.

Мальчишка — парнем его в этот момент язык не поворачивался назвать — вжал голову в плечи, но ничего не ответил.

— Запретил тебе лезть! Запретил накалять ситуацию! И вообще запретил совать нос в это дело! Тебе мало было прошлого раза?

Судя по опустившимся плечам, очень даже было достаточно.

— Тебя уже один раз использовали как заложника, из-за этого опасный свидетель дела сбежал, и если бы харен его не поймал, то линчевал бы тебя лично!

«Опасный свидетель дела» безучастно смотрел в пол, даже не пытаясь вслушаться в разговор. Бедро жгли спрятанные в карман яйца. Из головы почему-то ускользнуло то, что их передал господин Давий. Сейчас казалось, что это прощальный подарок господина Шидая, и эта мысль ядовитыми шипами вонзалась в сердце. Вспомнилось их последнее пробуждение вместе, и Майяри вдруг невыносимо остро, до слёз, захотелось опять проснуться в его объятиях. И Тёмные с ним, пусть даже грудь лапает! Пусть что хочет делает, только пусть вернётся и скажет, что они ошиблись и на карету всего-то напали обычные разбойники.

— Я тебя простил и не отправил к бабке только из-за истории со светильниками! — продолжал яриться Дагрен. — И ты мне слово дал, что больше даже рта не раскроешь в её присутствии!

Майяри с мрачной очевидностью осознала, что не стоит даже надеяться, что с господином Шидаем всё хорошо. Нет, с ним не всё хорошо. На мгновение девушка даже подумала, как же странно, что она успела так сильно привязаться к этому оборотню за столь короткое время. Но она не стала задумываться о причинах: разве это важно сейчас? Сейчас, когда из-за неё в лапах врага господин Шидай. Это ведь из-за неё. Не возжелай она вернуться в школу, ничего бы не произошло. Это всё из-за неё, только из-за неё. Надо было слушать харена.

Харен…

— Мозгов нет вообще, так хоть бы контролировать себя учился! — гневался мастер.

Майяри согласно прищурилась, не обращая внимания, что мастер говорил о кое-ком другом. Самоуверенный выскочка из клана Вотых! Как он может так рисковать жизнью господина Шидая, который с такой теплотой и заботой относится к нему? Ну найдёт он укрытие, где держат Шидая, и что дальше? Преступники, наверное, уже осведомлены о потрясающей манере харена вести переговоры и просто прихлопнут лекаря, чтобы хоть как-то досадить. А у него же есть такое шикарное средство для обмена — она!

— Моё терпение лопнуло окончательно!

А она даже сделать ничего не может. У неё и плана-то нет, только камни, которые невесть зачем выманила у Рены. В тот момент затуманенному страхом разуму показалось, что это замечательная идея. Когда у неё ещё выпадет такой прекрасный случай разжиться материалом? Материал есть, а идей, как его использовать, нет.

— Едешь к бабке! — поставил жирную точку в разговоре мастер Дагрен.

— Но п… дядя! — Род умоляюще посмотрел на него.

— Можете с этой старой шантажисткой проворачивать что хотите, — мастер взмахом руки заставил племянника умолкнуть. — Завтра с утра собираешь вещи, и я отправлю их в Жаанидый.

Майяри вздрогнула, слегка оживилась и с интересом посмотрела на мастера.

— Ты же уедешь послезавтра, сразу после занятий. Ясно?!

— Дядя, я…

— Ясно или нет?!

Губы Рода задрожали, и он опустил голову.

До места нападения Ранхаш добрался быстро. Просто направил коня в ту сторону, куда должны были отправиться Шидай и Гварий, а затем свернул в неприметный проулок, место поворота в который было слишком уж натоптанным.

Варлай не приврал. Снег действительно был красным, даже багровым. Чёрный экипаж лежал на боку, отломанная дверца валялась в стороне, а лошадей успели выпрячь. То тут, то там из снега выглядывали кочаны капусты и темнела картошка.

— Харен? — в сторону примчавшегося оборотня обернулся данетий Трибан.

Ранхаш молча соскользнул с лошади и сразу же заглянул в нутро кареты, словно надеясь найти Шидая там. Но обнаружил только рассыпанную морковь.

— Я как узнал, сразу сам приехал, — Трибан неловко замялся и украдкой взглянул на непривычно взволнованного начальника.

— Уже что-то известно? — отрывисто поинтересовался Ранхаш.

— Да мало что… — данетий презрительно поморщился и недовольно окинул обшарпанные стены домов, что огораживали проулок. Стены были слепые, без окон. Только если дыра какая была, но в целом создавалось ощущение, что местные жильцы нарочно отвернулись от улочки.

— Местечко тут то ещё, — Трибан сплюнул и растёр сапогом плевок. — Лет пятьсот назад здесь провозили преступников к месту казни и запрет был строить дома окнами на эту сторону, чтоб лишнего не видели. Приговорённых здесь давно не возят, но название своё эта улица оправдывает. Тропа Швали! Ютится здесь беднота, которая промышляет грязными делишками. Добрую треть всех лихоимцев здесь ловим. Даже если кто-то что-то слышал, отбрехиваться будут, что тишь стояла, как в склепе.

Словно подтверждая его слова, до них донёсся дребезжащий испуганный голос.

— Ох, господин сыскарь, — горестно стонал тощий мужичок с редкой рыжеватой бородёнкой, — да сами ж знаете, какие тута места! Шум-то все слышали, да кто б осмелился нос сюда сунуть али ухо?

— Так, значит, что-то слышал? — сыскарь, плечистый русоволосый молодец, тяжело посмотрел на мужичка, но тот лишь выше вскинул голову и с вызовом глянул на него.

— Да все слышали! Тута лошади ржали и такой ор стоял, что глухой бы проникся. Но говорю ж, кто б осмелился сунуться? Порешили бы!

Ранхаш стремительно шагнул к допрашиваемому, и не успел тот даже испугаться, как его сгребли за грудки и, слегка приподняв, так тряхнули, что затрещал потрёпанный тулуп. Увидев перед собой насыщенно-янтарные глаза, мужичок вдруг почувствовал необъяснимый, почти животный страх и быстро затараторил:

— Да только одним глазком и видел, да и то ничё не понял! Какие-то бородатые кряжистые мужики напали на повозку. Ей-божиня-заступница, не знаю, кто такие! Не из нашей части города.

— Сколько их было? — тяжело спросил Ранхаш, продолжая держать свидетеля на весу.

— Вот… вот… — оборотень в замешательстве посмотрел на свои руки, но потом всё-таки показал шесть пальцев, — вроде стока. Не обессудь, господин! Счёту не обучен.

— За выпивку, небось, расплачиваться умеешь, — подошедший данетий мрачно прищурился, и мужичонка занервничал ещё сильнее.

— Так я на такие деньжищи и не пью… Ай-яй! — харен нетерпеливо тряхнул болтуна, и тот живо вспомнил, из-за чего висит над землёй. — Возницу они почти сразу смяли, а вот с господином изнутря, — он кивнул на карету, — не сразу у них сладилось. Тот почти стока положил, — оборотень показал четыре пальца, — но его всё равно по башке огрели и уволокли куда-то. Его и один из трупов. Остальных унесли какие-то живчики в плащах. Явились сразу, как бородачи скрылись. Лиц не видно, тока фигуры. Скажу вам, господин, хлипковаты были. Один из них хотел и возницей озаботиться, но тут городская стража голос подала. И какая курва их вызвала?! — искренне возмутился мужичок и почти тут же горестно охнул, сообразив, что с праведным негодованием стоило обождать.

Ранхаш отпустил его, и тот, плюхнувшись на задницу, поспешил отползти подальше. Смыться, впрочем, не успел. Дорогу ему заступил давешний сыскарь с явным намерением разжиться ещё какими-нибудь сведениями.

Данетий Трибан с одобрением посмотрел на харена. Именно так эту шваль допрашивать и надо.

— Что с Гварием? — коротко поинтересовался Ранхаш.

По его лицу было сложно понять, что именно с ним творится, но ноздри его часто подрагивали, а глаза утратили привычную холодность, превратившись в обжигающие угли.

— Час назад жив был. Сейчас уж не знаю как. Совсем плох был, когда мы его к лекарю доставили. Грудину и брюхо всё разодрали. И чего они сюда сунулись?

Ранхаш не сомневался, что у Шидая была причина поехать именно этим путём.

— Может, господин Шидай всё же вырвался? — Трибан почему-то смутно ощущал, что харена нужно как-то поддержать. — Я так понял, что оборотень он непростой, раз сыскарское дело ему знакомо.

— Я бы знал, — отрывисто бросил Ранхаш. — Он бы сразу мне сообщил. Он бы никогда не заставил переживать за себя так.

Ранхаш не стал добавлять, что Шидай не стал бы заставлять так переживать именно его.

— Что делать будем? — Трибан не спешил выступать с собственными предложениями. Лучше уж сперва начальника выслушать. — Не думаете, что расследование ограбления сокровищницы и похищение господина Шидая связаны? Очень похоже на то, что нас попытаются вынудить бросить расследование, угрожая его жизни.

— Сейчас мне нужен Арон Дебрий.

Приказ оказался совершенно неожиданным, данетий не смог скрыть своего удивления.

— Артефактчик? Вы думаете, что здесь, — он окинул взглядом окровавленный снег, — не обошлось без мага?

Жёлтые глаза нехорошо прищурились, и харен едва слышно, но очень уверенно выдохнул:

— Думаю.

Майяри старательно водила глазами по странице, начисто игнорируя маячившего у ближайшего стеллажа мужчину в чёрном. Охрана, видимо, решила не давать ей больше ни единой возможности нажить новые проблемы. Девушка и не возражала, так их хотя бы видно. Частично.

В библиотеку она ушла сразу же, как мастер Дагрен выдохся с нотациями и отпустил их на ужин. Местечко выбрала специально у окна, расположившись к нему так, чтобы дневной свет падал на страницы, но при этом ни охранник в библиотеке и ни те, кто мог наблюдать за ней в окно, не видели, что именно она читает. А «читала» она небольшие серёжки с маленькими, не больше гречишного зерна, апатитами зелёно-голубого цвета. Делая вид, что проводит пером по страницам, Майяри на самом деле царапала поверхность камней тончайшим металлическим остриём.

Впрочем, девушка была уверена, что зря переведёт материал. Нанося крохотные письмена на крохотные камни без увеличительного стекла дрожащими руками, можно даже не сомневаться в том, что выйдет халтурный одноразовый амулет. Если вообще что-то получится.

Майяри не сомневалась: что-то получится, но с другими её творениями эту поделку сравнить будет нельзя, а камни безвозвратно испортятся.

Серьги девушка прикрепила к бархатистой закладке, которую периодически перекладывала, когда переворачивала страницы. Охрана может что-то заподозрить, если она продолжит пялиться в один и тот же раздел. Камни царапались легко, мельчайшие крошки пылью оседали на пальцах, коротко, почти незаметно вспыхивали и впитывались в кожу. Момент слияния Майяри не чувствовала, драгоценная пыль была слишком мелка, чтобы ощутимо изменить в ней что-то, и даже не испытывала хоть какого-либо волнения. Страх за господина Шидая оказался куда сильнее страха стать тёмной.

Какого-либо особого плана у неё было. Голова совершенно отказывалась придумывать пути решения неожиданно возникшей проблемы. Она же ничего не знала. Ни где произошло похищение, ни как обстоят дела сейчас… Не знала ничего о злоумышленниках! Главная загвоздка состояла как раз в том, что она не знала, куда двигаться. Ну выберется она с территории школы, а дальше? Сколько Майяри ни думала, но решения не находила. Может, действительно довериться харену?

Воспоминание о господине Ранхаше чуть не угробило камень. Майяри едва успела спохватиться и отстранить перо, чтобы не раскрошить свои труды. Внутри вскипела злость, и девушка едва не отшвырнула книгу вместе с серёжками. Харен из тех, кто всегда готов рисковать! Конечно же, он не станет договариваться с преступниками и постарается и её оставить, и господина Шидая выручить. Только лекаря могут убить раньше, чем помощь подоспеет.

А что может сделать она? Сбежать из школы, выйти на самую людную площадь и закричать, что, мол, я здесь, приходите и заберите меня? Раз она не может их найти, так пусть они сами её найдут. Бредовая, дурная, откровенно смехотворная идея. Единственная идея.

Майяри опять пришлось отстранить перо, а потом перевернуть страницу, переместив заодно и закладку. Тот камень, что она ещё не успела исцарапать, блестел маленькой звёздочкой и загадочно отливал то зеленью, то голубизной. Майяри не очень любила апатиты. Мягкие, легко крошатся, портятся, амулеты из них недолговечные… Не любила она их ещё и за то, что остальные хаги относились к этому камню с большим расположением. Посмеиваясь, они называли самих себя апатитами, потому что так же, как и этот минерал, который порой притворялся другими камнями, сами обманывали окружающих, выдавая себя за тех, кем не являлись.

Майяри сама обманывала и так часто врала, что уже даже не могла понять, есть ли в ней хоть что-то настоящее, правдивое. Училась врать, умалчивать, обманывать, хитрить с десяти лет. Говорила не то, что думает, притворялась той, кем на самом деле не хотела быть; она успела примерить на себя множество масок и образов… Да она самый настоящий апатит[1]!

Взгляд её притянулся к окну, привлечённый ярким пятном. Маленькая лисичка опрометью неслась через парк, пытаясь спасти свой длинный пушистый хвост. Следом за ней огромными скачками нёсся барс с такой довольной мордой, что Майяри невольно улыбнулась. У рыжей беглянки не было ни шанса! Кот нагнал её, и плутовка ухнула под его лапами в сугроб. Голова барса нырнула за ней и, судя по подрагивающим ушам, начала насмерть зализывать. Майяри с тоской припомнила, что когда-то и она вот так лежала лицом в сугробе, а придурковатый кот старательно зализывал юбку ей на голову. Но тоска не была острой, переживания за господина Шидая сгладили даже её.

Ошалевшая от привалившей любви лисичка попыталась проскользнуть под снежным настом и выбраться на свободу, но барс осторожно перехватил её зубами поперёк туловища и потащил жёнушку в укромный уголок, чтобы спокойно и тщательно вылизать все её крохотные лапки и пока ещё пушистый хвост.

Майяри опять перевела взгляд на книгу и поджала губы, уставившись на поблёскивающие камни. Не нравятся ей апатиты. Они крошатся.

В доме Арона Дебрия царил полный разгром. По гостиной словно войско прошлось: из целой мебели остался только опрокинутый стул, всё остальное было разнесено в щепки; драпировка стен свисала лохмотьями; изысканная стеклянная люстра покоилась в осколках посреди комнаты; на потолке темнели какие-то подозрительные пятна, а по полу к двери тянулась широкая кровяная полоса, ползущая дальше через весь холл на улицу, где и обрывалась.

Ранхаш переступил через разломанную бандуру и бросил взгляд в окно, где в лунном свете красовался заснеженными деревьями парк. Поместье Арона Дебрия отличалось скромными размерами в сравнении с другими богатыми соседями, но имело высокую и надёжную каменную стену вместо ограды. Соседи, конечно же, никакого подозрительного шума не слышали. Судя по полосе крови, нападение произошло ещё ночью, в самый глухой час, когда приличные горожане спокойно спали, и застало хозяина дома за разбором корреспонденции: на полу в изобилии валялись письма, листы бумаги и чернела внушительная лужа чернил, куда уже умудрился наступить один неосмотрительный сыскарь. Данетий Трибан едва в окно его за это не выбросил.

— Видать, действительно маги замешаны, — мрачно процедил Трибан, — раз кто-то угрохал единственного нормального артефактчика в городе.

В смерти рыжеволосого лиса Арона он ничуть не сомневался: полоса крови говорила о том, что в самой жертве её осталось слишком мало, чтобы та могла жить.

Сыскари (за исключением «бастрючего разгильдяя», умудрившегося вляпаться в чернила) быстро и осторожно осматривали место преступления, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. В холле уже обнаружили отпечаток сапога, который никак не мог принадлежать хозяину дома. Слуг (по словам перепуганной кухарки, горничной и лакея) артефактчик отпустил ещё прошлым вечером, дав им выходной на два дня. Он, мол, собирался на каких-то розыскных мероприятиях пропадать.

Ранхаш ещё раз окинул комнату взглядом и задержался на картине, что висела прямо над камином. На полотне была изображена симпатичная рыжеволосая женщина с мальчиком лет десяти на коленях. В мальчике харен с некоторым трудом опознал Арона: то ли тот так сильно изменился с возрастом, то ли художник был не особенно искусен. Правда, взгляд у мальчишки был таким же, как и у взрослого: хитрый, немного шкодливый, с весёлыми искорками.

— Мать, — данетий заметил, куда направлен взор харена. — Его отец рано умер, и она растила его и его сестру в одиночку. Очень сильная женщина была, но вот здоровье подвело. Умерла лет пятьдесят назад. Старшая сестра, тогда уже замужняя, пристроила Арона в жаанидыйскую школу магии. Но он вроде бы не закончил её. Сестра с мужем погибли, и Арон взял на себя заботу о племяннице и опять вернулся сюда. Даже не знаю, как теперь девчонке об этом сказать… — Трибан обвёл растерянным взором беспорядок.

Всё это Ранхаш знал. Успел навести справки.

— А каковы у господина Арона были отношения с местным лекарем?

— Чего? — данетий непонимающе уставился на харена. Это-то ему зачем? — Да нормальные. У Арона племянница, когда они только приехали, болела постоянно, так что ему ссориться с лекарем было не с руки. Да и сам он нередко к нему обращался. Артефактчик же! Вечно у него что-то в лаборатории бабахало и горело, и частенько горел он сам. А что не так?

Ранхаш молча повёл шеей и направился на выход, так ничего и не ответив.

Согласно данным, что собрали «тени», Арон Дебрий действительно болел в то время, когда произошло ограбление. Но к лекарю он не обращался.

[1] Апатит — название «апатит» происходит от древнегреческого слова «апатао» — «обманываю». Назван этот камень так, оттого что его легко спутать с другими минералами, например, турмалином или бериллом. Отсюда и аналогия с хаги, которые часто скрывают, кем являются на самом деле, от представителей других рас.