Глава 14. Пьяные разговоры

Лайтнер К’ярд

Хидрец.

Полный.

Это все, что пришло мне в голову, когда я опустил глаза вниз. Хотя нет, следующей мыслью было, что, кажется, теперь придется отдать ботинки в чистку, а джинсы — стирать, потому что кто-то совершенно не умеет пить.

Не этого я ждал, когда отправился за Мэйс. Я вообще не знаю, чего ждал от этого вечера. Точно не того, что она придет без Вартаса. Что будет такой красивой. И что напьется до такого состояния, чтобы сбежать без куртки.

Хотя с побегом у Вирны никогда не было проблем!

Словами не передать как я разозлился, когда Кьяна мне все высказала. У Мэйс, видите ли, сложный период! А у кого он легкий? Моя жизнь теперь вся состоит из сложностей. Причем только я думаю, что все наладилось, что у меня появилась девушка, которая мне нравится, квартира и работа, которые мне подходит, как случается Вирна Мэйс. Которая сейчас совершенно не выглядит девушкой, у которой все сложно.

И которая в данный момент трясется от… смеха?!

— Что смешного? — интересуюсь я, потому что мне совсем не весело.

— Просто после такого ты точно должен перестать со мной общаться, — сообщает она сквозь смех. — Навсегда.

— Я и так не жажду с тобой общаться.

— Да ну? Ты меня преследуешь. Квартира, «Бабочка», вечеринка у Кьяны.

— Эй, это мои друзья!

— Так дело в этом? — спрашивает она тихо, и на этот раз так четко проговаривает слова, будто и не пьяна вовсе. — В том, что я отобрала твоих друзей? После того, как вы, К’ярды, отобрали мою жизнь? Мою учебу. Мою мечту.

— Я ничего у тебя не забирал.

— Ну конечно.

Ее снова трясет, но кажется, уже не от смеха, а от холода. Игнорируя осенний ветер, я стягиваю куртку и набрасываю ее на плечи Вирны, которую она тут же пытается мне вернуть, но с координацией у нее сейчас не очень. Я просто запахиваю куртку на ней и притягиваю к себе, не позволяя пошевелиться.

— Оставь. Куртку, — приказываю я.

Она запрокидывает голову и смотрит на меня. А я на нее. И оторвать взгляд не получается несмотря ни на что. Несмотря на то, что Мэйс только стошнило, несмотря на мою злость, несмотря на наши сложные недоотношения.

— Не трогай меня.

Я отпускаю ее так же резко. Просто невыносимо вот так стоять. Это как воспоминание из прошлой жизни. Приятное и одновременно опасное.

— Идем, — говорю я, кивая в сторону дома Хара. Но Мэйс не двигается с места.

— Нет.

— Тогда я отвезу тебя домой.

— У тебя там Лира, не забыл?

Не забыл. Потому что Лира тоже ушла. Пошла за мной, когда я вылетел из квартиры Хара, догнала меня возле лифта. И, в отличие от Мэйс, Лира не забыла взять куртку.

— Лайт, ты же не собираешься идти за ней?

— Она пьяна.

— И кто в этом виноват? — Лира выразительно приподнимает брови.

— Это не отменяет того, что ей может понадобиться помощь.

— А ты ее личный спасатель?

Лифт открывается, но я не спешу в него заходить. Действительно, кто я? Точно не спасатель, тем более не спасатель Мэйс. Но меня царапает чувством вины, что именно я это допустил. То, что она убежала прочь. Хотя «убежала» для этого случая слишком большое преувеличение: она даже на ногах с трудом держалась!

— Каждый парень поступил бы так на моем месте.

— Так пусть Хар ее догоняет.

— Хар тут ни при чем. Это я испортил вечеринку. — Пора было это признать.

— Тем, что привел свою девушку? То есть меня. Хотя они бы предпочли увидеть тебя с Вирной.

— Это не так.

Лира зло усмехается.

— Лайтнер, не будь наивным. Она пришла одна и вся такая прилизанная. И туфли она не на распродаже купила. Поверь мне, я в этом разбираюсь. А еще я знаю, когда девчонка старается, чтобы понравиться парню. Я вот сегодня старалась!

— И ты классно выглядишь.

Лира подается вперед и обнимает меня.

— Так наплюй на это все и поехали ко мне.

Соблазн велик. Очень. Мне самому хочется на все наплевать.

Но не получается.

— Давай ты подождешь десять минут у Хара, и после мы поедем к тебе, — прошу я.

Лира резко отстраняется и ударяет по кнопке закрывшегося лифта.

— Нет, Лайт. Или ты уходишь со мной, или идешь за ней.

— Это ультиматум? — я хмурюсь, потому что мне к едхам не нравится постановка такого вопроса.

По ее лицу сложно что-либо понять, но этому лифту явно не везет: Лира входит в кабину лифта и ударяет по кнопке теперь уже изнутри:

— Просто предлагаю тебе сделать выбор. Потому что я не хочу быть запасной девушкой для вызова ревности Вирны. Кстати, ты вообще уверен в том, что она пьяна. Может, она хорошая актриса?

Пожалуй, самая лучшая. Но точно пьяная и по-прежнему мешающая мне строить личную жизнь.

— Она уехала, — говорю я Мэйс. — Из-за того, что я пошел за тобой.

— Конечно! И с отцом ты из-за меня поссорился.

— Вообще-то, да!

— Так что ты здесь делаешь? Рядом со мной, — усмехается она.

Не знаю.

Я должен быть с Лирой или наслаждаться обществом друзей, а не весь вечер разгадывать, почему Мэйс пришла одна, и почему она такая красивая. Едх, она даже сейчас красивая в свете неона, который отбрасывает на ее бледную кожу яркие всполохи!

Как же это злит! То, что она красивая, и то, что я в очередной раз на это ведусь.

— Спасаю тебя, — говорю я. — В очередной раз. Иначе Кьяна оторвет мне голову.

Думаю, она оторвет мне не только голову, если узнает, что я снова «сделал больно» ее дорогой Вирне. Но если серьезно, то из-за Мэйс я действительно рискую потерять друзей. Почему она вообще все время попадает в такие ситуации? И почему каждый раз я оказываюсь рядом?

Мэйс долго смотрит на меня, будто размышляет: верить мне или нет. А потом все-таки кивает:

— Не боишься, что меня стошнит в твоем новом эйрлате?

— У меня есть пакет.

— Ладно, вези меня домой, — разрешает она и направляется к проспекту.

— Эй, — я перехватываю ее за талию и разворачиваю в нужном направлении, — мой эйрлат в другой стороне.

— Без рук, — отрезает она.

Я приподнимаю бровь:

— Ты с трудом стоишь, как собираешься идти?

— Молча.

Стоит мне ее отпустить, Мэйс шатающейся, но целеустремленной походкой направляется к парковке.

Я мысленно поминаю едха и уже без колебаний иду к эйрлату. Молча так молча. Открываю перед ней дверь, и наблюдаю за тем, как Мэйс буквально вползает на пассажирское сиденье. Ее платье задирается, обнажая бедра чуть больше положенного до светлой полоски нижнего белья. Я уже видел Вирну и в шортах, и даже без ничего, но почему-то именно это картина врезается в сознание, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Едх, за что мне это?!

Я отвожу взгляд и захлопываю дверцу эйрлата, но перед глазами все равно стоит эта картинка. Поэтому я быстро обхожу машину, занимаю свое место и завожу мотор. Эйрлат мигом прогревается, и в салоне становится жарко, как летом. Хотя куда жарче?

Я вывожу машину с парковки, вливаясь в поток эйрлатов, и краем глаза слежу за Мэйс. Она откинулась на сиденье, прикрыла глаза. Бледная, с прикушенной губой. Надо бы действительно достать пакет. До дома всего полчаса, но может случиться все что угодно.

Например, я могу узнать секрет Мэйс, пока она пьяна.

Мысль настолько неожиданна, что я зеваю на светофоре, о чем мне напоминает какой-то едх позади, вовсю сигналя.

— Кстати, почему спасаю тебя я, а не твой «любовник»?

— Любовник?

— Да, такой долговязый, белобрысый, дает тебе деньги на роскошную жизнь, зовут Вартасом.

— Потому что он обиделся. Из-за тебя.

— Из-за меня?

— Ага. Как видишь, мы квиты, — хихикает Вирна и зажимает рот руками.

— Дыши, — приказываю я. — Просто глубоко дыши.

Удивительно, но на этот раз она меня слушается и с шумом втягивает воздух.

— Молодец, — говорю я. — Так почему обиделся Вартас? Ему я не успел насолить.

Хотя очень хотелось.

— Решил, что я ради тебя так оделась.

— А ты сделала это ради меня?

Этот ответ для меня важен, как ни один другой. Возможно, Лира права, и Мэйс вовсе не хочет меня оттолкнуть. А чего хочет, непонятно.

— Пакет! — командует она, и я быстро нахожу в кармане дверцы запечатанный пакет. Такие штуки идут в комплекте с новой машиной. Очевидно, именно для подобных случаев.

Готов поклясться, Мэйс сделала это нарочно! Потому что она справляется с тошнотой ровно до той минуты, когда я останавливаюсь на подземной парковке нашей многоэтажки.

— Спасибо, — говорит она заплетающимся языком и дергает дверь так, что мой эйрлат рискует остаться без нее. — Дальше я сама.

И выпадает из машины.

— Хидрец!

Я оказываюсь с ее стороны эйрлата в секунду. Она же могла удариться своей дурной головой об асфальт! Или сломать себе что-то.

— Мэйс, ты в порядке?

— А я что? Упала? — Она растерянно моргает, но позволяет поднять себя и прислонить к боку эйрлата. Даже умудряется не выпустить из рук полы моей куртки.

— Голова болит?

— Тошнит.

— Это нормально, — выдыхаю облегченно. — Тебя и до падения тошнило. Сможешь идти?

— Да, — твердо отвечает она, но стоит мне ее отпустить, начинает соскальзывать вниз.

Я снова подхватываю Мэйс.

— Едха с два ты сможешь! — просто поднимаю ее на руки.

— Не трогай меня, — шипит она, а я зло усмехаюсь.

— Так будет быстрее, чем ползком.

— Не трогай. Меня. Если не хочешь. Чтобы я. Тебя. Поджарила.

Я хмурюсь:

— Может, обойдемся без угроз?

— Я предупредила.

Дальше «предупреждений» дело не заходит, потому что Вирна прикрывает глаза и обмякает. А я думаю, что нести ее к сестрам не вариант. Вряд ли старшенькая Мэйс захочет показывать такой пример младшим. Тем более что они вряд ли знают, как нужно ухаживать за перебравшими сестрами. Но у меня работа, которую я скорее всего потеряю, если не приеду.

Едх!

Я должен доставить Мэйс домой и забыть. Но на нашем этаже все-таки сворачиваю к собственной квартире.

Придется позвонить Дженне и сказать, что сегодня я работать не смогу.

Чтобы открыть дверь, приходится снова поставить Мэйс, и она выныривает из полудремы.

— Где мои туфли?

— Я не знаю.

— Я не могла их потерять. Дженна меня убьет.

— Дженна убьет меня.

Она приподнимает брови:

— Ты тоже потратил почти все деньги на туфли?

— Нет.

— Тогда не убьет, — уверенно заявляет Мэйс и шагает в распахнутую дверь.

Правда, уверенность не распространяется на ее походку, поэтому я снова перехватываю ее за талию. Не хватало еще, чтобы она собрала все углы.

Мэйс снова зажимает руками рот, и я тащу ее сразу в ванную. Пока ее тошнит, я споласкиваю чистое полотенце в воде и подаю ей. Вирна утыкается в него с каким-то стоном.

Меня раздражает ее беспомощность? Нет, скорее моя реакция на эту беспомощность. Когда Вирна такая, о ней невозможно не заботиться.

— Это не моя квартира, — говорит она.

— Мы у меня.

— Зачем?

Чтобы не пугать твоих сестер. Но признаться в этом — значит, снова довериться ей, показать себя настоящего.

— Раз ты испортила мои планы на вечер, то теперь я развлекаюсь за твой счет.

— Ты тоже испортил. Мои планы. Когда пришел с этой Лирой.

На последней фразе ее снова тошнит, будто само упоминание моей подруги заставляет ее желудок выворачиваться.

— И какой же у тебя был план?

— Жить.

— Жить?

— Да, просто жить. Как хочется.

— Разве тебе кто-то мешает?

— Ты мешаешь. — Вирна пьяно смеется. — Ты везде. Дома. На работе. У друзей. В моей голове.

Вот, значит, как.

— Это ты меня бросила, — напоминаю я.

— Неужели? Я же оставила тебя у доктора вьерха после того, как мы… после твоего первого раза. — Она цедит слова, зло, яростно. — Не думаю!

У меня такое чувство, словно меня накрыло волной и потянуло на самое дно.

— Я не бросал тебя, — я опускаюсь на корточки рядом с ней. — Отец увез меня, предварительно раскатав по полу, и очевидно, после предложил тебе сделку. Что он тебе сказал? И почему ты поверила ему, а не мне?

— Что он мог сказать? Что девчонка из трущоб не пара его сыну. Я и так это знаю. Ты тоже. Предложил деньги.

— Которые ты куда-то дела.

— Никуда я их не девала! — запальчиво выдает Мэйс. — Сдались мне его деньги! Пусть катится с ними к едху!

— Ты их не взяла, — понимаю я, и головоломка складывается в единую картинку. Вряд ли бы отец поскупился. Это объясняет, почему квартиру и одежду Мэйс оплачивает Дженна и «любовник». Но не объясняет другие вопросы. В частности, при чем здесь управляющая «Бабочкой».

— Я этого тебе не говорила, — пьяно бормочет Вирна и собирается лечь прямо на кафеле.

— Мэйс, это не лучшая идея. Спать удобнее в постели, а не в туалете.

Я помогаю ей подняться и веду обратно в комнату. Но при виде кровати, она начинает упираться:

— Я не буду спать в твоей постели.

— Почему?

— Потому что там спишь ты!

— Я не стану тебя касаться. Я все еще помню, что ты можешь меня поджарить, так что можешь чувствовать себя в безопасности, — я все-таки подталкиваю ее в нужную сторону. — Ты ведь знаешь, из-за чего у тебя такая реакция на въерхов?

— Знаю.

— Из-за чего?

— Это секрет.

— Я понял. Но ты можешь доверить его мне.

Вирна едва держится на ногах, и, кажется, с трудом соображает, но в свою тайну вцепляется будто спрут всеми щупальцами. У меня ощущение, что она даже на миг трезвеет, когда речь заходит об этом секрете.

— Нет.

Нет так нет. Узнаю сам!

— Надо снять платье, — говорю я.

Куртку Мэйс потеряла по пути в ванную, и теперь она валялась на полу.

Я касаюсь молнии на ее спине и задеваю пальцами кожу. И тут же отдергиваю пальцы под шипение Вирны.

— Прости, Мэйс. Прости. Придется спать так.

Она не против, потому что ничком падает на постель. Осторожно, чтобы не коснуться кожи, переворачиваю ее на спину.

Мэйс спит.

Крепко.

Она практически стерла макияж полотенцем, но даже с растекшейся тушью выглядит красивой и ранимой. Если Лира права, и Мэйс готовилась ко встрече со мной, ей удалось меня зацепить. Возможно, поэтому я повел себя так, так повел.

Мне хочется коснуться Вирны, но я вовремя себя останавливаю.

Поднимаюсь и звоню Карринг.

— Дженна, добрый вечер. Это Лайтнер.

— Добрый вечер, Лайтнер.

— Я вынужден взять сегодня выходной, потому что не могу выйти на смену. — Я решил говорить правду. Или полуправду. — Мой друг сильной заболел, и мне необходимо посидеть с ним.

Очень пьяный друг.

— Я могу выйти в любую другую ночь.

Если конечно после такого Дженна захочет со мной работать.

— Хорошо, — неожиданно соглашается управляющая. — Но учти, что все это повлияет на твое прохождение испытательного срока и мое решение по этому поводу.

— Я это понимаю, и постараюсь больше не допускать подобного.

— Пусть твой друг выздоравливает, а ты выйдешь завтра. Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Меня не уволили, и это уже хорошо.

В моей постели спит девушка-загадка, к которой я даже не могу прикоснуться — это сомнительно хорошо.

То, что я продолжаю сходить по ней с ума — это хидрец.

Я настолько увлекаюсь самокопанием, что сначала не замечаю, что зажег огонь въерхов. Меня всегда успокаивало перекатывание огня с одной ладони на другую, и вот сейчас я сделал это на автомате. Я бы не замечал это и дальше, если бы не странное покалывание кожи. Жжение, переходящее в прохладу.

Я смотрю на собственную ладонь: и первый ожог, и второй будто растворились благодаря моей силе.

Что за едх?

Хотя едх тут ни при чем.

Секрет Мэйс. Вот где разгадка.

И я буду не я, если его не выясню.