Глава 25. Больше, чем сестры

У меня перед глазами все плывет, но я бросаюсь к ней. Подлетаю — лишь на миг удается ее коснуться, скользнуть пальцами по щеке, когда меня рывком оттаскивают назад. Я кричу, кусаюсь, царапаюсь до тех пор, пока удар в солнечное сплетение не выбивает из груди воздух вместе с криком:

— Лэйс!

Меня толкают к стене, вздергивая руки наверх, запечатывают запястья в электронные кандалы, которые смыкаются с легким щелчком. То же самое проделывают с ногами, а следом вытягивают из стены металлический пояс, блокируя еще и за талию. Мне остается только биться, как бабочке в паутине, но это занятие абсолютно бессмысленное, и спустя несколько мгновений я просто замираю.

Глядя на Лэйс широко распахнутыми глазами, потому что она на меня не смотрит.

Она вообще без сознания.

— Спасибо за помощь, — он отпускает ее волосы, и голова сестры бессильно падает на грудь.

— Мы будем поблизости, — произносит один из сопровождавших нас.

— Дальше я сам, — он усмехается, и, когда все выходят, снова поворачивается ко мне. Эта комната меньше той, в которой меня держали, а может, она кажется меньше за счет стула и столов, на которых лежат самые различные приспособления. Есть еще вмонтированная в стену непонятная камера, тем не менее внешняя часть ее — куполообразная крышка, как в гигантском футляре — выступает вперед. Сквозь стекло видна вертикальная полка, металлические блокираторы, как на стенах и шлем.

Въерх переводит взгляд вслед за моим, усмехается.

— Это жемчужина нашей коллекции, нисса Мэйс. То, что наверняка заставит любого сказать правду, но у нее единственный побочный эффект: после использования допрашиваемый по интеллекту становится не умнее маруны. Именно поэтому использовать его нужно с большой осторожностью, никогда не знаешь, какой вопрос понадобится задать следующим, а у всех разный предел. Вам с сестрой повезло, что я предпочитаю традиционные методы допроса. Правда…

Он заглядывает в лицо Лэйс.

— С ней я уже успел побеседовать несколько раз.

Он произносит это с таким… удовольствием, что все внутри сначала сжимается, а потом раскручивается, как невидимая пружина.

— Тронешь ее — и я тебя убью, — говорю я, глядя ему в глаза.

— У вас уже был шанс, нисса Мэйс. Следующий вам не представится.

Въерх касается панели, расположенной рядом с бессильно поникшей Лэйс, и сквозь кандалы проходит электричество. Я вижу взрезающие металл и воздух молнии, тело сестры выгибается дугой, и во мне кончается воздух. Я пытаюсь вдохнуть, не могу, перед глазами темнеет, и только когда Лэйс с ругательством обмякает снова, вдыхаю заставляющий меня закашляться живительный воздух.

— Лэйс, — шепчу хрипло. — Лэйс… Лэйс…

Голос кажется чужим, а потом сестра поднимает голову. Смотрит на меня, в упор, после чего выдыхает:

— Маруна!

Приветствие вполне в духе моей сестры, и я бы с радостью улыбнулась… Море, да я готова была бы выслушать все, что она обо мне думает, и при этом была бы счастлива, но обстоятельства, в которых мы оказались, не способствуют счастью. Даже кратковременная радость от сознания того, что она жива, гаснет, как вспышка, а взамен нее внутри рождается ярость, которую сложно удержать и еще сложнее контролировать.

Потому что в глазах сестры, в которых никогда не было страха, я сейчас вижу его. Едва уловимый, но достаточный для того, чтобы все внутри сжалось.

— Я вам все расскажу, — говорю я. — Назову все имена за две минуты, если вы отпустите мою сестру.

В глазах въерха мелькает что-то похожее на насмешку, только гораздо более злое.

— Мы не ведем переговоров с ныряльщиками, нисса Мэйс. Тем более что вы и так мне все расскажете.

Он касается панели, и Лэйс снова выгибается дугой. Только на этот раз она в сознании и кричит, а я пытаюсь дышать, потому что воздух врывается в грудь какими-то колкими малюсенькими порциями.

— Хватит! — ору я, почти срывая горло. — Хватит! Оставь ее в покое, ты, больной недоделок!

— Как ты меня назвала?

Он шагает ко мне, оставляя Лэйс за своей спиной. От ее криков судорогой сводит мое горло, поэтому так сложно вытолкнуть ее из себя:

— Выключи это. По…жалуйста.

— Пожалуйста? — уточняет он, глядя мне в глаза. — Или больной недоделок?

— Ты ее убьешь! — выдыхаю, пытаясь справиться с сотрясающей все тело дрожью, как будто ток проходит через меня. — Как тогда будешь меня допрашивать?

— О, у меня есть множество методов в арсенале.

— Не сомневаюсь, — выплевываю я. — Но что-то мне подсказывает, что они не работают. Иначе бы мы здесь не оказались, верно? В такой ситуации.

Он разворачивается и возвращается к Лэйс, спустя мгновение она снова обвисает в кандалах, а мне остается только дышать. Это единственное, что у меня получается, потому что ничто другое уже не работает. Я медленно, но верно соскальзываю в то, откуда пути назад просто не будет, в кошмарную, не поддающуюся никакому контролю, панику. От ярости до отчаяния такой короткий шаг, и я его почти сделала, потому что не в моих силах ее спасти.

Не в моих силах ее защитить.

Я не могу…

— Итак, нисса Мэйс, — въерх снова разворачивается и приближается ко мне. — Имена.

Имена — это ключ.

То, что прекратит боль Лэйс. Мне больше не придется на это смотреть — как сейчас, когда она без сил в кандалах, судорожно вздыхает. Снова и снова, как будто не может надышаться. Я вижу, как ее пальцы сжались на железных браслетах, блокирующих запястья, и как они разжимаются снова.

Но еще имена — это ключ к тому, чтобы наши с Лэйс жизни оборвались. Я не знаю, как это все происходит, но знаю, что мы не проживем долго после того, как я скажу хотя бы что-нибудь. Он об этом позаботится.

Поэтому я плотно сжимаю губы, а потом просто плюю ему в лицо.

Пусть отцепится от нее! Пусть бьет меня.

И он действительно меня бьет, пощечина больше напоминает удар, только благодаря плотной фиксации я не разбиваю голову о стену и не теряю сознание снова, хотя от звона в ушах и боли темнеет перед глазами. Я проваливаюсь в какое-то странное состояние, в котором теряются запахи и звуки, и мир реальный перестает существовать — а в нереальном я стою на берегу океана рядом с Лайтнером. Мне так легко и спокойно, а шум волн звучит как колыбельная. Мы почти касаемся друг друга, ключевое слово — почти, наши пальцы застывают в каких-то антваллах друг от друга.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, он смотрит на меня, и впервые в жизни я так отчетливо понимаю, что мне ничто не мешает его целовать. Он наклоняется ко мне, едва касаясь губами губ, и губы обжигает, а следом с ног сбивает волна. Она накрывает меня с головой, швыряет на камни, затягивая на глубину, все дальше и дальше от берега. Я пытаюсь ухватиться за его пальцы, но нас разбрасывает в разные стороны, и эта темная холодная глубина поглощает его у меня на глазах.

Я кричу, кричу изо всех сил, но вода поглощает все звуки, и вместо отчаянного крика только мой голос у меня в голове, закручивающийся, как воронка, которая впечатывает меня в самое дно, взрезая камнями кожу и заставляя выгибаться от боли.

— Вирна!

На поверхность выдергивает голос сестры, подбрасывает, возвращает в реальность. Я судорожно втягиваю воздух и понимаю, что меня до сих пор трясет — от тока, которым меня приводили в себя так же, как Лэйс. Я смотрю ей в глаза и вижу, что от страха там ничего не осталось. Только чистая неприкрытая ненависть, а еще… синева. Синева глаз лиархи.

У меня перехватывает дыхание на этот раз от того, сколько в ней клубится силы.

— Закрой глаза, Лэйс, — неожиданно твердо для себя командую я, и это звучит… правильно.

Так я могла бы сказать, если бы просила ее не смотреть на то, что со мной делают. На миг мелькает одна безумная мысль — могла бы я (мы?) добраться до воды, которая сейчас бьется под нами. Мелькает — и тут же отступает, потому что я совершенно не контролирую свою силу, но даже если ее контролирует Лэйс, мы просто уничтожим всех, кто находится в здании. Перед глазами вспыхивает перепуганная девчонка, на которую я наткнулась в коридоре. Она тоже умрет.

Я этого не хочу.

Я просто не могу так поступить.

— Дженна Карринг, — это раздается так внезапно, что я вздрагиваю.

Въерх оборачивается к Лэйс, и она смотрит на него в упор.

— Ты хотел имя? Дженна Карринг. Она регулирует ныряльщиков и все дерьмо, которое сейчас происходит в Ландорхорне. Эта надра шантажировала меня сестрами, но теперь эта проблема отпала, правда? Арестуйте ее и развлекайтесь, все, что вы хотели знать, вы точно узнаете от нее.

В глазах агента мелькает что-то похожее на разочарование, он приближается к Лэйс. Мне кажется, я слышу дыхание сестры с того конца комнаты, хотя сама сейчас дышу совершенно беззвучно. Чувствую только, как поднимается и опускается грудь.

— Если ты мне солгала, — произносит он. — Ты очень сильно об этом пожалеешь.

— Больше, чем о дне встречи с тобой, я жалею только о дне встречи с ней.

Он смотрит на нее.

Она — на него.

Не думаю, что долго, но мне кажется, проходит целая вечность.

Их молчаливый диалог завершается тем, что въерх разворачивается и выходит. Только когда за ним запечатывается дверь, Лэйс снова смотрит на меня.

— Она узнала обо мне, — произносит, хотя я не успеваю ничего спросить, и во взгляде ее снова мелькает знакомая сила. — Хотела, чтобы я сделала для них кое-что. Я отказалась. И, разумеется, после этого мне пришлось исчезнуть.

— Ты уже… — я не договариваю, потому что я понятия не имею, как здесь ведется прослушка.

— Можешь говорить прямо, здесь нет звука.

— Совсем как в ВИП-ложах «Бабочки».

С губ Лэйс срывается смешок.

— Да, у них определенно есть что-то общее. В ВИП-ложах «Бабочки» есть прослушка, Вирна, а здесь… никому неохота слышать твои вопли. Достаточно того, что можно увидеть. Не все наслаждаются этим, как он. Хотя многие, определенно, наслаждаются.

— Ты не сказала, что произошло в «Бабочке».

— Я случайно узнала о своей силе. Один въерх в ВИП-ке хватанул меня за руку, и заработал ожог. Все это привело к разбирательству, дошло до того, что переехало в кабинет Дженны. Учитывая, что со мной это было впервые, я даже толком ничего понять не успела, как она уже взяла меня в оборот. Сначала все было невинно — благие цели, благие намерения, потом я узнала о том, что под Ландорхорном подземное море, которое связано с одной стороны каналами с океаном, а с другой — с морем. Образно говоря, если представить это как картинку, море под землей — как сердце, каналы — как сосуды.

Значит, я не ошиблась. Это правда.

— Где именно оно находится?

— Ты это сейчас выясняешь с какой целью? Мы все равно отсюда не выйдем. А даже если бы и вышли, Дженна так или иначе сравняет Ландорхорн с землей. Хотя… — Лэйс снова фыркает, и сейчас это выглядит безумно. — В нашем случае правильнее будет сказать, с водой.

Я слегка холодею, но этот холод тут же отступает. Какой может быть холод после всего, что мне удалось пережить.

— Лэйс. Где оно?

— Само море расходится от первого и до четвертого, дальше идут каналы.

Весь центр. Все сердце Ландорхорна.

— Но эти каналы очень легко разрушить. Ныряльщики вели работы в этих каналах. Знаешь, что они там делали? Ставили взрывчатку, Ви. Если это сработает, точнее, когда это все сработает — это не переживет никто. Или переживут единицы. Так или иначе, когда она узнала о моей силе, она сказала, что с моей помощью взломать каналы будет гораздо проще.

Мне не верится в то, что я это слышу. Дженна — далеко не образец для подражания, но она… она же не настолько безумна, чтобы уничтожить весь город? Если каналы соединятся, а взрывная волна разрушит Ландорхорн изнутри, если…

— Погоди. Как она вообще собиралась это сделать? Ведь мало взорвать каналы, нужно еще вывести воду на поверхность.

— Она вырвется через руины Кэйпдора.

— Что?!

— Там, где стоит твоя надрова Академия, море ближе всего к поверхности. Сначала она уничтожит ее, а потом — установки.

— Она рехнулась?! — вырывается у меня. — Она хочет умереть и погрести вместе с собой весь Ландорхорн?!

— У нее есть подводная база. — Лэйс усмехается. — Там, где въерхи ее меньше всего бы искали — под одной из установок. Толща насыпного дна — всего лишь обманка, до Проседания там располагалась какая-то военная база. Сейчас там целый небольшой город, где можно переждать тот кошмар, который творится на суше, где, собственно, и переждут все, кого она решит оставить в живых. Ну и в довершение всего, Ви… ты же не думала, что Дженна — простой человек? Она такая же, как мы.

Прежде чем я успеваю осознать все, что сестра только что сказала, Лэйс добавляет:

— Она лиарха.

Дженна — лиарха?

Но…

— И много их… нас?

— Я знаю только троих, — хмыкает Лэйс. — Ты, я и она. Но больше чем уверена, что среди знакомых Дженны найдутся еще.

Это меняет все. Не просто все, это действительно способно разрушить мир. Начиная с Ландорхорна. Ландорхорн — сердце Раверхарна, самый большой мегаполис, оплот ныне существующей цивилизации. Здесь жил Лидх Картерн, здесь наши предки боролись с Проседанием… или предки въерхов, или море знает кто еще. Теперь я не уверена, что хотя бы слово в нашей истории правда.

На самом деле, это сейчас неважно. Важно то, что Дженна способна уничтожить город и миллионы жизней просто для того, чтобы все изменить. Кому-то повезет укрыться на вершинах высоток, но сколько их устоит, как быстро отступит вода? Зачем ей разрушать город, что она будет делать там, где почти ничего не останется?

— Зачем ей это? — спрашиваю я. — Зачем ей уничтожать город, где есть люди? Предположим, она ненавидит въерхов и готова разрушить Кэйпдор, затопить круги с Первого по Четвертый… но весь?

— Она говорит, что наш мир спасет только полное очищение.

Если это так, она действительно безумна, но что-то здесь не сходится. Что-то очень крупно не сходится: я видела Дженну, я знаю ее. Она привыкла быть в центре внимания, она ни за что не откажется от власти, если таковая окажется в ее руках. Тогда чего она хочет добиться?

— Мы должны выбраться отсюда, — говорю я. — Слышишь, Лэйс?

— Слышать-то я тебя слышу, но как обычно, ты несешь глупости. В частности, я была бы рада узнать, как ты хочешь отсюда выбраться, и еще с большей радостью реализую твой план.

Что ни говори, а Лэйс всегда остается Лэйс.

— Одной из нас надо освободиться.

— По этому поводу я тоже с радостью выслушаю твои предложения.

— Лэйс, — не выдерживаю я. — Ты могла бы хотя бы сейчас не показывать свой надров характер?!

— О как она заговорила. Между прочим, слушай ты меня, обращай ты внимание на мои знаки, ты бы бежала от Карринг далеко-далеко, и мы бы не оказались в такой ситуации, а наши сестры не остались бы одни! Как думаешь, хорошо им сейчас, Вирна?! Хорошо им знать, что ты скоро сдохнешь?! И я! К счастью, обо мне они не знают, но все, о чем я могу думать с того момента, как оказалась здесь — это что я скоро сдохну!

Она выкрикивает это, но ее голос — пустой и обреченный. Понятия не имею, что ей пришлось пережить за все это время: пока она скрывалась от Дженны, и потом, когда попала в Подводное ведомство, но я знаю, что все можно исправить. Мы сможем исправить все, если выберемся отсюда.

— Мы выберемся, — говорю я. — Слышишь, Лэйс?

Сестра смотрит на меня, в ее взгляде теперь только усталость.

— Ты всегда была идеалисткой. Верила в лучшее даже тогда, когда хорошего ничего не было.

Она однозначно меня с кем-то путает.

— Когда Ромина Д’ерри швырнула меня в океан, я должна была умереть. Тем не менее я не умерла, потому что меня вытащил Лайтнер. Он прыгнул за мной в бушующий океан, и он не оставит меня сейчас.

— Я же говорю, идеалистка. — Лэйс вздыхает, но в глазах ее мелькает что-то такое, что пусть и весьма отдаленно, но можно принять за надежду. Это хороший знак, поскольку надежда — это уже полдела. Особенно в такой ситуации. — Океан — это не Подводное ведомство.

— Ты права. Здесь поспокойнее будет, — я киваю на дверь. — Отец Лайтнера правит городом. Думаешь, он не найдет способ вытащить нас?

Сама не знаю, кому я это говорю — ей или себе, но с каждым мгновением моя уверенность в собственных силах крепнет. Такое чувство, что сами по себе мысли про Лайтнера меня заряжают.

Силой. Желанием продолжать бороться.

Это совершенно несвоевременно, но я снова представляю его: те короткие последние мгновения прикосновений, состоявшихся и мысленных, взгляд — глаза в глаза, его — то темнеющий, то раскаленный.

— Сестричка, ты абсолютно поехавшая, если думаешь, что К’ярдам есть дело до таких, как мы. — Лэйс мне все еще не верит, но голос у нее уже гораздо бодрее.

— Не поручусь за всех К’ярдов, — говорю я, — но ему есть. Мы выберемся отсюда. Мы не позволим Дженне сделать то, что она задумала, и мы снова будем все вместе. Вчетвером. Мы больше, чем сестры, Лэйс. Мы семья.

— Что-то подсказывает, что вчетвером мы уже не будем. Как минимум у нас обозначится прицеп в качестве одного назойливого въерха.

Я не успеваю ответить, потому что дверь открывается снова. Въерх, который пытал нас, снова шагает в камеру.

— Думаете, вы самые умные?! — цедит он, и в глазах его разгорается пламя.

То, которое способно разворотить здесь пол, если я правильно понимаю. Здесь, в непосредственной близости от его одуряющей силы, меня почему-то начинает знобить. Такого раньше никогда не было, но раньше я никогда не видела въерха в такой откровенной, бесконечной, абсолютной злобе.

— Чт… — начинает было Лэйс, но он бьет ее по лицу с такой силой, что я слышу глухой удар о стену.

— Дженна Карринг. Вы должны были здесь оказаться, да? Должны были сказать это все именно в то время, когда уже поздно?!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — кричу я, чтобы отвлечь внимание от Лэйс, и он оборачивается ко мне так резко, что меня полосует его яростью и ненавистью, как хлыстом.

— Не понимаешь? О том, что она в прямом эфире, забивающем все вещание Ландорхорнских каналов? О том, что она говорит о вас — невинных жертвах, оказавшихся в застенках Подводного ведомства? Разумеется, ты ничего такого не знаешь! Я должен в это поверить?! Правда?!

Его зрачки, кажется, сейчас порвут радужки, потому что за черными ромбами почти не видно огня, я могу его только чувствовать. Эту обжигающую близость чужеродной силы. Мне кажется, если он сейчас ко мне прикоснется, мы сожжем друг друга дотла даже несмотря на одежду, но эта мысль обрывается механическим голосом, доносящимся из динамиков.

— Внимание всем сотрудникам: код девять. Повторяю, код девять.

Код девять?! Но это же…

— Об этом ты тоже ничего не знаешь? — цедит он. — Кто за вами пришел?! Ваши друзья? Ну и отлично, они получат то, что хотели — несчастных жертв Подводного ведомства.

Он выхватывает оружие раньше, чем я успеваю сделать вдох. Звук выстрела кажется далеким и нереальным, равно как и широко распахнутые глаза Лэйс, на груди которой расплывается кровавое пятно.

Я кричу, но голоса своего не слышу, зато слышу жуткий скрежет, будто кто-то сминает камеру или все Подводное ведомство в металлическом кулаке. Вижу, как въерх шарахается от изогнувшейся стены, а потом… моя боль прорывается потоками воды, хлещущей через системы пожарной сигнализации. Воды становится все больше, больше и больше, агент смотрит на меня — словно не может поверить в то, что видит, вскидывает оружие.

И в этот момент потолок обрушивается вниз.