Глава 17
— Она сказала, что…сказала, что она твоя мать.
Резко вскинул голову, ощутив как в сердце впился острием хрустальный кинжал, вспарывая плоть и заставляя на доли секунд перестать дышать.
— Как она назвалась?
— Твоей матерью…Шлюха Аша посмела…
Секунда и мои когти полоснули по его груди, вскрывая грудную клетку и обнажая сердце. Черная кровь хлынула по грудине, а рот стража приоткрылся в немом вопле.
— В следующий раз я вырву тебе сердце.
— За что…
— За то, что посмел назвать мою мать шлюхой! — отчеканил каждое слово, впиваясь взглядом в перепуганные глаза демона низшего ранга, бывшего гладиатора массовки.
— Приведешь ее сюда и проследишь, чтоб перед ней открылись все двери. Пальцем не тронуть! Один волосок упадет с ее головы, и я засуну тебе в глотку свой меч. Понял?
Быстро закивал и удалился, а я прижал ладонь к груди, чувствуя, как от боли перехватывает дыхание и мутнеет перед глазами. Я был не готов.
Много раз представлял себе эту встречу, но так и не смог произнести в этой сцене ни слова. Только немая тишина и адская детская радость увидеть снова ту, что привык боготворить. Когда кто-то смел ее оскорблять с меня словно снимали кожу живьем и мое мясо кровоточило от адского унижения. Как будто это меня окунули головой в дерьмо… и я предпочел бы, чтоб меня, а не ее.
Распахивая настежь двери в длинном коридоре цитадели шел навстречу своему прошлому и где-то внутри меня кричал и плакал перепуганный ребенок, которого отняли у матери. Ему затыкала рот ручища ощетинившегося зверя, и монстр рычал, чтобы пацан заткнулся и не смел…не смел плакать по ней. Шагнул в темноту коридора и услыхал голос одного из стражников. От одной мысли, что он прикоснется к ней своими лапами, чтобы обыскать потемнело перед глазами. Я мог бы выдрать ему кишки, но взял себя в руки и лишь вышвырнул его прочь. Всех прочь…Останавливаясь сзади, чтобы ощутить ее запах и вдохнуть полной грудью. Запах любви, запах счастья, детства и…самого ядовитого предательства. Потому что можно принять измену от кого угодно, можно оправдать кого угодно, но не ту, что дала тебе жизнь… а потом отняла ее, отдав на самое жуткое растерзание, отдав в тьму полную насилия, боли, ужасов и смерти.
Я помнил вокруг себя горы трупов, помнил изнасилованных мальчиков с порванными ртами и анусами, с выпущенными наружу кишками. Я выжил…не потому, что был силен или хитер. Нет. Здесь это все не работало. Особенно пока ты мал и слаб. Я выжил только потому, что мне просто повезло больше, чем остальным. И она не могла не знать, что ждет маленького демона в плену у эльфов.
Сдернул с ее головы капюшон и ослеп от блеска белых волос. Тронул их дрожащими пальцами, вдыхая запах. Мальчишка внутри меня радостно захлебнулся восторгом. Он так жаждал ее видеть, он так истосковался по ней. Как же часто ему снились ее длинные волосы, ее голос, ласковые руки и песни ее голосом.
— Они сделаны из света луны…
Так говорил маленький Арис, когда трогал волосы своей матери, а она, склонившись к нему, гладила его лицо раскрытой ладонью. Словно повторяя черты его глаз, носа, рта. Это был их ритуал. Каждый день перед сном. В воздухе витает запах соли и я знаю, что это пахнут ее слезы.
— Их подарили тебе волшебники. Если коснуться твоих волос сбудутся самые сокровенные желания. Это лучи неба.
— Ты мой луч неба. Все твои желания обязательно сбудутся, Арис.
Она помнит. Слово в слово то, что говорила мне когда-то. Как же так? Как та, что помнит такие мелочи могла предать своего ребенка? И у меня нет слов. Я молчу. Я только слушаю как колотится ее сердце. В ритме лжи? Или в ритме радости видеть своего сына?
— Для меня сбылись только кошмары…мама.
Хватит стоять в коридоре. Пора зайти в комнату…хватит разжигать любопытство тех, кто нас слышит. Зайти вместе с ней в кабинет и замуровать его своей силой, энергией. Так чтоб ни одна живая душа не услышала, о чем мы говорим.
— Самый первый кошмар — это было то, что ты позволила ему продать меня…мама.
Она стоит с закрытыми глазами. Не просто красивая, а ослепительная настолько, что даже несмотря на то, что я ее ребенок мужчина во мне понимает с дивим восхищением, что перед ним одна из самых красивых женщин во Вселенной смертных и бессмертных.
— Боишься посмотреть на своего проданного сына?
Она открывает глаза, и я вздрагиваю, видя собственное отражение в голубом хрустале, видя как этот хрусталь полон слез и рябь идет по поверхности этих бескрайних озер, где поселилась вся моя тоска по материнской любви.
— Похож…или ты меня не узнаешь?
Она шатается так, словно под ней пол ходит ходуном. Протянула руку и привычным, таким до боли знакомым жестом провела по моему лицу, повторяя линию глаз, носа, рта. Заставляя меня самого дернуться всем телом и ощутить новый прилив боли, от которой буквально зашелся в агонии. Схватил тонкую руку и отшвырнул в сторону.
— Зачем ты пришла? Что тебе нужно? Давай без масок и без чудовищного притворства.
— Я искала тебя долгими годами… мне сказали, что ты умер, но я не верила.
ЕЕ голос очень тихий, мягкий, полный горечи и страдания и …мой зверь, полный ярости и адской ненависти трясет головой, чтобы сбросить наваждение.
— А мне кажется верила. Ты меня похоронила живьем и зажила прекрасной жизнью со своим …со своим любовником. Ведь ты была женой моего отца! Вдовой моего отца…которого убил тот, с кем ты потом разделила постель! Или до…Я даже знать не хочу как ты изменяла моему отцу!
Судорожно хватает воздух приоткрытым ртом, прижимая руки к груди и ее пальцы мелко дрожат, а жалкий ублюдок внутри меня хочет схватить их и прижаться к ним губами. Потому что это моя мать…моя красивая, моя любимая мама, которую я не перестал обожать даже несмотря на лютую ненависть.
— Ты ничего не знаешь, Арис…ты был маленьким.
— Что я должен знать? Разве это неизвестный факт?
— Нет…разве можно судить о книге по обложке и лишь по тому, что о ей говорят, если ты сам даже не открыл ее.
— В любой книге есть аннотация и краткое содержание, которое знают все.
— Но, разве, не удосужившись прочитать можно составить свое мнение? Разве можно ненавидеть автора…не зная какую жизнь он прожил на ее страницах?
— Ты прожила долгую и счастливую жизнь с убийцей моего отца…ты родила ему дочь, ты стала королевой… а твой младший сын был продан в рабство эльфам и все это время развлекал таких, как ты и твой муж.
— Наш брак с твоим отцом был фиктивным….когда он женился на мне я не разговаривала и была не в своем уме. Он женился на мне для того, чтобы меня не убили или не вышвырнули подыхать в песках Мендемая.
Тяжело дыша, смотрел на нее, так как не хотел верить ее словам, потому что ведь все это могло быть ложью.
— Я сошла с ума, когда умер тот, кого я любила всем моим сердцем, когда мне сказали, что мои маленькие дети, все что осталось от любимого мужчины…что они тоже мертвы. Твой отец женился на мне, когда я не помнила даже своего имени…
— Допустим…допустим он женился на тебе без твоего согласия и взаимности. Но ведь ты родила ему сына! Родила меня! Я не поверю. Что мой отец насиловал обезумевшую от горя женщину!
— Он не насиловал…
— Значит ты была согласна? Значит к тому времени ты пришла в себя и полюбила его?
Она отрицательно качает головой, и я ощущаю, как предчувствие охватывает все мое тело. Сейчас меня ждет удар. Он будет сильным. Я должен устоять и не упасть на колени.
— Между мной и твоим отцом никогда не было никаких отношений…мы не были с ним близки. Ни разу. Ты не мой биологический ребенок, Арис…
Отшатнулся от нее медленно качая головой, отрицая все сказанное ею.
— ЛОЖЬ!
— Правда! Я и сама об этом не знала долгое время. Правда…твой отец привез тебя из своих владений чтобы вернуть меня к жизни. Ты сын низшей демоницы и инкуба. Тебя принесли мне, чтобы я пришла в себя после гибели моих детей. Вначале я даже не подходила к тебе, вначале я не реагировала на твой плач. Но постепенно именно ты спас меня от дикого горя и отчаяния, вырвал из пучины боли и смерти, вернул из жутких объятий тьмы и заставил захотеть жить! Может быть ты не моя кровь и плоть, Арис…но ты мой ребенок и я всегда любила тебя…
Расхохотался ей в лицо. Чувствуя как надрывает горло, как боль становится сильнее, как я захлебываюсь ядом и пониманием.
— Так вот как все было… я чужой. Я подкинутый тебе ублюдок. Вот почему ты отдала меня и забыла обо мне. Вот почему тебе было наплевать на меня. Какое адское прозрение и как все сразу становится на свои места!
Схватил ее за плечи:
— Если бы я был сыном Аша ты бы поступила со мной так? Ты бы забыла обо мне? Уходи! Убирайся! Я хочу, чтобы ты исчезла! Хочу, чтобы ты просто растворилась, и я больше никогда тебя не видел! ПОШЛА ВОН!
Заорал так что у самого зазвенело в ушах, оскалившись и выпуская когти. Но она даже не пошевелилась.
— Откажись от войны с Ашем…Арис!
Теперь мой смех еще истеричнее, громче, надрывистей. Так вот зачем она пришла. Просить о своем проклятом муже? — Что такое? Испугалась за своего Верховного? Не волнуйся его смерть будет быстрой. Наги разрежут его плоть на куски хрустальными шипами.
Она качает головой и по ее щекам катятся слезы и…израненный, избитый, истекающий кровью маленький мальчик внутри меня хочет броситься к ней и вытереть их, умолять чтобы она не плакала, потому что самое невыносимое для мужчины это слезы его матери… Не родной матери, Арис. Продажной твари, сучке, которая с легкостью от тебя отказалась.
— Он уничтожит тебя…Он превратит в пепел твое войско. Умоляю…отступись. Я не хочу, чтобы кто-то из вас умер. Я слишком люблю вас обоих.
— ЛОЖЬ! Ты любишь своего мужа! И пришла умолять меня пощадить его!
— Ты молод, ты горяч, в тебе бушует ненависть…но ты и понятия не имеешь с кем идешь воевать. Аш страшный и опасный враг. Он продумал все свои ходы наперед. Он убьет тебя. Он уничтожит тебя, Арис. Просто уходи…А я сделаю все, чтобы тебя не тронули. Я не позволю…
— Как и в прошлый раз, мама? Или кто ты мне? Мачеха?
Вздрогнула, словно я ее ударил.
— Я та, кто может отдать за тебя жизнь. Отступи…Пока не поздно.
— Зачем? Зачем мне отступать, если у меня в руках есть козырь, которого нет и никогда не будет у твоего мужа. Два козыря! Ты… и твоя дочь!
Протянул руку и покрутил перед ее носом пальцами.
— Это обручальное кольцо…Жаль конечно, что инцеста не случилось. Я очень рассчитывал на изврат…Так вот, мамочка. Я женился на твоей РОДНОЙ дочери. И если твой муж решит все здесь спалить, то он уничтожит заодно и ее и…тебя!
— Ты…и правда сделал это? Ты…ты наказываешь мою Лиат за меня? Ты мстишь девочке? Ты так низко пал, Арис?
С каким упреком и с какой болью она это сказала, так что меня полоснуло по груди изнутри и я напрягся всем телом.
— Пал? Нет. Я всего лишь беру то, что ты мне обещала, мама. Трон. Когда-то ты сказала, что он будет моим. И я пришел взять свое. Впрочем…твоя дочь очень на тебя похожа такая же тварь и предательница! Стража! Взять ее и закрыть в подвалах!
Прежде, чем распахнулась дверь и мою мать увели, она успела закричать.
— Позволь мне увидеть мою девочку…пожалуйста, позволь мне поговорить с моей малышкой!
— Не позволю! Я рад, что ты пришла…МА-МА! Ты дала мне в руки еще один козырь. Уведите ее прочь!
Когда Шели вывели из моей комнаты я со всей дури запустил в стену графин с водой и он разбился вдребезги. И в ту же секунду ко мне в покои влетел начальник моей охраны.
— Арис…твоя жена пропала!