Глава 16

Алена

– Перестаралась? – нахмурив размазанные по лбу брови, всматриваюсь в зеркальную стену лифта.

Не хотела в таком виде Васе показываться, поэтому решила добираться как нормальные студенты – на автобусе. Пока ждала его на остановке, попала под моросящий дождик. Видимо, тогда тушь и потекла и, пользуясь свободой, «нарисовала» на моем бледном лице свою картину. Художник из нее, конечно, вышел бездарный. Из внучки Брежнева я превратилась в Гринча. Еще и кожа какой-то нездоровой зеленцой теперь отдает. И как только Царев заикаться не начал? Впрочем, недаром он был немногословен. От шока даже рычать разучился.

Не каждый день такая «красотка» к нему в объятия падает. У меня в тот момент сердце чуть не остановилось. Я была убеждена, что зверюга узнает меня. Обнюхает, а потом за волосы – и в пещеру. Точнее, за пучок на макушке. Так даже удобнее.

Но нет. Он ничего не заподозрил. Наоборот, шарахался от меня, как от бездомной, заразной пьяницы.

Зато не приставал!

– Да уж, – выдыхаю с непонятно откуда появившимся огорчением. – Точно перестаралась.

Касаю пальцами лица, снимаю очки, моргаю часто. Хоть стекла без увеличения, но все равно некомфортно, да и переносица чешется. Тянусь к сумочке, чтобы достать салфетки и свою пудру.

Образ Петрушки после глубокого запоя, конечно, сделал меня неузнаваемой, но, боюсь, он же может помешать мне на собеседовании. Сокульская ждет скромную дурнушку, а не чупакабру с глазами панды.

Убираю излишки туши, поправляю брови, разделив их и уменьшив. Придаю лицу немного свежести. Бежевые тени и телесного цвета помаду, напротив, обновляю. Не нужно, чтобы глаза и губы слишком выделялись.

Нацепив на нос очки, еще раз оцениваю свой внешний вид.

– Денег он мне на шмотки дать хочет, – бурчу себе под нос, нажимая кнопку «Стоп», потому что не успеваю привести себя в порядок до нужного этажа. – С барского плеча. Щ-щедрый какой, – шиплю, как бешеная кошка.

Что за человек? Одной небрежно брошенной фразой заставил почувствовать себя убогой. Вырвал из сытого, богатого настоящего и забросил в серое детство, когда все вокруг только и делали, что потешались надо мной. В детдоме я носила что попало: и одежду на два размера больше, и мальчиковые джинсы, и растянутые свитера, и огромные куртки, которые приходилось поясом завязывать. Дети постарше подлизывались к воспитателям и благотворителям, строя из себя ангелочков, и забирали себе более или менее приличные вещи. А я никогда ничего не просила. Наоборот, огрызалась. В итоге мне доставалось то, что больше никому не нужно было.

Потом на моем пути появились Тумановы. Точнее, я ворвалась в их размеренную жизнь, когда врезалась в папу Илью. Буквально! Влетела в него на полной скорости во дворе детдома. Чуть с ног не сбила и надерзить при этом умудрилась. Ожидала, что он отругает меня и потребует самого жесткого наказания, хотя я к тому времени за свой длинный язык и несносный характер через все возможные прошла. Думала, ничем этот горделивый богач меня не удивит. Но он смог. Когда вдруг забрал меня оттуда и удочерил.

Натерпелись со мной и родители, и брат. И особенно Лера, которой не повезло стать моей нянькой. Не помню, которой по счету. Я как раз устала от них избавляться.

Вместо того чтобы вернуть меня обратно или прогнать в никуда, они все… пылинки с меня сдували. Научили доверять и любить. Я росла как настоящая принцесса.

А теперь какой-то маньячина мне снисходительно деньги предлагает?

– На стерилизацию себе оставь, – злюсь так, что щеки краснеют, несмотря на слой тоналки. – У ветеринара. Козлина.

Хотя смс я ему зря отправила. Получила около десятка в ответ, в которых зверюга отразил весь спектр эмоций: от удивления через злость до страха, что я больше не выйду на связь. Пусть помучается, пока я оправдание придумаю.

Странный он все-таки. Неадекватный. С раздвоением личности и расстройством психики.

– Кто бы мне диагноз поставил, – прыскаю от смеха, вновь окинув взглядом свое несуразное отражение. Благо, Царев и не подозревает, с какой ненормальной переписывается.

Скидываю старый тулупчик, который перекупила у вахтерши общежития. Она в нем ночью на посту сидела, чтобы не замерзнуть на сквозняке. Но деньги согрели бабульку быстрее и качественнее.

Оставляю верхнюю одежду на полу кабинки, а сама разворачиваю свое любимое пальто. Прижимаю к груди, вдыхаю запах.

Ну вот, и его зверюга пометить успел. Плотная ткань отдает пряным мужским парфюмом. Встряхиваю, чтобы проветрить немного, но аромат распространяется по всему лифту и, кажется, окутывает меня. Обволакивает, заключает в крепкие объятия, обездвиживает.

Вздрогнув, накидываю на плечи пальто – и запускаю лифт.

Уверенно шагаю по коридору, нахожу нужный кабинет и замираю у двери, опомнившись.

Включаю режим серой мышки, заталкивая рвущуюся в бой Рапунцель как можно глубже. Опустив гордо вздернутый подбородок и понурив плечи, аккуратно стучусь. Тихо и неуверенно, сдерживая настоящую себя из последних сил. Слышу женский голос и скромно приоткрываю дверь, заглядывая через образовавшуюся щель.

– Можно? – блею, как овечка. Выдавливаю из себя смущенную улыбку. Надеюсь, со стороны она выглядит именно такой, а не как шрам на пол-лица «Человека, который смеется».

Сокульская мажет по мне равнодушным взглядом и возвращается к своим бумагам. Не потеряла сознание от ужаса – уже хорошо. Значит, на Гуинплена я не похожа. Но подойду ли на должность дизайнера – пока что большой вопрос.

– Я к вам… – намеренно делаю паузу. Будто волнуюсь.

Хотя на стресс у меня обычно совершенно иная реакция. Примерно как с Царевым тогда в кабинете.

– Заждалась уже, – надменно бросает ведущий дизайнер. – Ведро для бумаг замени мне, это переполнено, – кивает под стол. – И протри здесь все, пыльно, – морщится, а после – чихает в подтверждение своих слов. – Чего застыла?

Острый взор синих глаз вонзается в меня резко и неожиданно. Идеальная бровь, в отличие от моих растекшихся, изгибается домиком. А руки запястьями упираются в поверхность стола.

Какая мадам. Еще даже не Валевская, а ведет себя потомок Шанель. Еще и за уборщицу меня приняла, а я от хамства Царева не отошла. Что за день!

– Я на собеседование, Аделина Ивановна, – выпаливаю на одном выдохе. Громче, чем следовало бы. Забываю о своем амплуа, проявляю характер. – Алена Туманова, – представляюсь чересчур важно. И Сокульская почему-до выпускает карандаш из пальцев.

– Я представляла тебя иначе, – медленно произносит она и водит ладонью по бумагам, не сводя с меня глаз. Барабанит пальцами в поисках чего-то. Как будто слепой постукивает палочкой, определяя путь. – Присаживайся, – рвано кивает на стул напротив.

– Иначе? – разыгрываю удивление. – Почему? Что-то не так? – оставляю пальто на вешалке и нарочито неловким движением поправляю на себе папин свитер.

Невольно обхватываю плечи руками. На доли секунды. Осознаю, как я соскучилась по родителям. Надо попросить Алика отправить меня в Италию на новогодние каникулы. Сначала, правда, придется помириться с ним, потом уговорить. Ничего, время есть.

Делаю вдох, чтобы втянуть запах дома, который должен поддержать меня и придать сил бороться за место под солнцем Валевского, но… морщу носик и задерживаю дыхание. После контакта с пальто я вся воняю зверюгой! Чувствую его на себе.

Надеюсь, со стороны незаметно? Сокульская ведь не учует на мне мужских меток? Неловко как.

Или у меня мания преследования?

Ведь дизайнер никак не реагирует. Сосредоточена лишь на моей внешности.

– Бизнесмены Тумановы – твои родственники? – с трудом заставив себя отвести взгляд, она перебирает папки.

Достает мое портфолио, подготовленное специально для Валевского и отправленного в «Вуаль» пару недель назад. Листает задумчиво.

– Однофамильцы, – лгу сквозь кашель и послушно опускаюсь на предложенное место.

– Хм, жаль, – не скрывает разочарования. – Нам бы не помешали такие покровители.

– Нет, такое они точно финансировать не будут, – не выдержав, фыркаю, вспоминая скривившееся лицо Алика, когда он узнал, кем и где я хочу работать. Да и папа все еще тешит себя надеждами, что я стану у руля его итальянской компании.

– Что ж, – закрыв папку, складывает руки в замок. – У меня к тебе специфическое предложение, – делает паузу, словно выбирает наиболее мягкую формулировку.

– Хм, слушаю, – настороженно тяну.

– В какую сумму ты оцениваешь свои эскизы? – коротким вопросом отвесив мне оплеуху, добивает лицемерной улыбкой.

– Что? – выдавливаю из себя, сдерживаясь, чтобы не ответить жестче. Такой же пощечиной. Только настоящей.

– Я посмотрела наброски. Неплохие, – снисходительно оценивает мои труды. – «Вуаль» хочет их перекупить и создать линейку одежды под своим брендом. Назови цену, – давит на меня.

– То есть дизайнером вы меня брать не собираетесь? – уточняю, чтобы не горячиться раньше времени.

Сама же закипаю внутри. Еще одно неверное слово так называемого «ведущего дизайнера» – и я взорвусь. Крышечка слетит, а огненная лава зальет все вокруг. Надеюсь, напомаженному лицу Сокульской достанется больше всего.

– У нас переполнен штат, – пожимает плечами, нагло озвучивая ложь. Я ведь в курсе, что они сотрудника никак найти не могут, потому что Аделина Ивановна всех забраковала. – Но! Ты можешь присылать нам новые эскизы, и если среди них будет что-то стоящее – мы тоже выкупим.

– Талант и имя не продаются, – выхватываю папку. И подскакиваю с места так резко, что стул отлетает, скрипнув ножками об пол.

Сокульская кривит губы, недовольная моим ответом.

– Начинать надо с маленького, Алена Туманова, – ехидно произносит и прокручивается в кресле. – Поработаешь на «Вуаль» таким образом. Можно сказать, неофициально, примелькаешься. Если приглянешься нам, кто знает. Со временем найдем для тебя местечко.

Видит бог, я собиралась уйти молча. Но…

– А до тех пор вы будете приписывать себе эскизы начинающих модельеров вроде меня? – обернувшись на пороге, бросаю с сарказмом.

Сокульская багровеет, удивленная моей дерзостью. Еще раз осматривает меня с ног до головы, не веря глазам. Мой образ не вяжется с поведением, и в хитровыделанных мозгах дизайнера что-то ломается.

– Провальная стратегия – портить отношения с потенциальным наставником на старте карьеры, – бросает скрытую угрозу.

– Провальная стратегия – воровать результаты труда «потенциальных сотрудников», – копирую ее манеру и тон. Добиваю наглостью.

Представляю, как выгляжу со стороны. Боевая серая мышь на взбесившемся автозаводе. Мне не нужны батарейки – вечный двигатель несет мою многострадальную попу к новым приключениям. Вместо того чтобы покинуть кабинет, я возвращаюсь к ошеломленной Аделине.

– Интересно, а Валентин Эрнестович в курсе, откуда вы черпаете вдохновение? – многозначительно взмахиваю своей папкой перед ее лицом.

Сокульская медленно поднимается, упирается ладонями в поверхность стола и подается вперед, испепеляя меня взглядом. Наше молчаливое, но очень опасное противостояние прерывает грохот распахнувшейся двери.

– Адель, ты отбирала дизайнеров, – летит мне в спину мужской голос. – Нашла нам подходящую кандидатуру?

Оглядываюсь, не сразу узнав в потрепанном, дерганом «старичке» того самого лощеного Валевского. Он под каток попал по пути к нам? Или…

Встречался со зверюгой? Надеюсь, не привел его с собой. Я морально не готова к новой встрече. Мне надо «припудрить носик», подправить грим, а лучше… напиться для смелости.

– Эм-м-м, – мямлит Сокульская, потеряв былой запал. Признаться, я тоже остыла. И сейчас взволнованно заглядываю за спину Валевского, высматривая там маньячину. Но в коридоре больше никого нет.

– Сколько можно, Адель? – Валентин Эрнестович ослабляет ворот бирюзовой рубашки, снимает с шеи элегантный мужской платок. – Ищи, иначе для спонсора будешь шить ты сама, – запускает лист бумаги в сторону стола. Как самолетик со сломанной системой навигации, он летит криво, неуклюже, покачивает уголками, словно подбитыми крыльями.

– Так вот же она! – тычет в меня пальцем Сокульская, и от неожиданности я не успеваю ни сгруппироваться, ни оценить риски, ни в принципе осознать ситуацию.

Пристальным взглядом впиваюсь в эскиз, который пикирует в воздухе и ложится поверх груды папок. Изучаю до боли знакомые штрихи. А ладони покалывают, пальцы выбиваются из-под контроля, тянутся за карандашом, чтобы завершить набросок. Но в последний момент я сжимаю кулаки, останавливая себя.

– Кто? – Валевский берет меня за локоть и поворачивает, чтобы рассмотреть. – Она?

Изучает с пренебрежением и скепсисом. Оценивает юбку, скрывающую ноги, свитер, спрятавший фигуру, невзрачное лицо и, наконец, покосившуюся лепешку на макушке. Кривится, а в бесцветных глазах ничего не загорается. Наоборот, последние искорки затухают. Однако его реакция нравится ревнивой Аделине.

– Именно! Наш новый дизайнер. Алена Туманова, – довольно представляет меня "воришка эскизов".

– Господи, что за вид, – сокрушается Валевский, и от этого Сокульская сияет еще ярче. – Если она Цареву что-то подобное выдаст, он нас точно сожрет.

Проглатываю разочарованный вздох.

Опять похотливый зверь! Нет у меня никакой мании – он действительно преследует меня.

Мало того что невинность мою забрать хотел. И папку украл. Так еще прихватизировал мой лучший набросок! Зачем ему свадебное платье? Психические отклонения какие-то или извращенные игры? Значит, пусть сам себе шьет. И все остальное… тоже сам, вручную!

– Нет же, талантливая девочка, – зыркает на меня Сокульская, выводя из транса. – Покажи СВОИ работы, – делает акцент.

Готова даже авторство мое признать? А это уже интересно.

– Вот МОИ наброски, – дублирую ее интонацию, раздражая женщину неимоверно. Но она умело скрывает свое недовольство под мраморной маской. И лишь прищуренные глаза мечут в меня молнии.

Хмыкнув победно, я передаю портфолио владельцу дома моды.

Валевский бегло пролистывает его, задерживается на нескольких моделях, возвращается к началу. И меняется в лице. Поджав губы, задумчиво потирает подбородок двумя пальцами. Он удивлен и обезоружен.

«Так-то лучше!», – проносится в мыслях, и я с улыбкой вздергиваю подбородок.

– Этот эскиз завершить сможешь? – дрожащая рука модельера тянется к столу. – А платье пошить? – поднимает и тычет мне в лицо мой же набросок.

Только я и смогу его дорисовать. Исключительно! Не брошу свое незаконченное детище на произвол судьбы. А заодно найду и верну остальные эскизы.

– Да, – на выдохе. – Если вы пообещаете официально взять меня в штат дизайнером, – ставлю условие.

– Договорились, – обхватывает мою кисть влажной ладонью, трясет, имитируя рукопожатие. А как только отпускает, я украдкой вытираюсь о юбку. – В общем, оставляю этот заказ под твою ответственность, Адель, – грозит пальцем Сокульской. – Если что-то спонсору не понравится, пеняйте на себя. Обе, – переводит сухой отросток с отполированным ногтем на меня.

– Понравится, – парирую уверенно.

Приподнимаю уголки губ в кривой, ехидной ухмылке.

Царев будет без ума! Гарантирую.

Свадьбу захотел, кобелина? Я устрою праздник века!

– Езжай по этому адресу и снимай мерки, – модельер вкладывает в мою ладонь бумажку. – Сейчас же! Время!

Разворачиваю листок, вчитываюсь в координаты. И в следующий момент приходит СМС от зверюги. С тем же самым адресом…