Глава 18

Алена

«Конечно, встретимся», – отправляю незамедлительно. Ехидно ухмыляюсь, но тут же мысленно встряхиваю себя. Начинаю привыкать к нашей переписке со зверюгой. Телефон из рук не выпускаю, каждую секунду проверяя входящие.

– Спасибо, – мило лепечу таксисту, а он не отвечает. Молча берет деньги. Даже не оборачивается, будто я невидимка, и не любезничает.

Непривычно.

– А, точно! – касаюсь лепешки на голове, запахиваю пальто и, рассмеявшись, выхожу из машины.

Собираюсь напоследок осмотреть свой вид в тонированных стеклах такси, но оно резко срывается с места и мчится на следующий вызов. Мужчины становятся хамами рядом с замухрышками. Зато никто не пристанет. Особенно маньяк Царев. Он ведь думает исключительно тем, что ниже пояса. А у меня защита лучше перцового балончика и действеннее брома! Все, что можно, опустится.

– Черт, козлина на связи! – шумно выдыхаю, шагая по тропинке к его дому. – Дописать надо, – барабаню пальцами по клавиатуре, чтобы опередить его.

И вслед за обнадеживающим сообщением отправляю новое: «В следующей жизни».

– Так-то лучше, – отключаю телефон и прячу в сумку.

Жаль, что не могу видеть очумевшего лица зверя в этот момент. Но подключаю фантазию, которая у меня богаче отца и брата вместе взятых, и ядовито хихикаю, представив, как Лев рвет и мечет, оправдывая свое грозное имя.

Поднимаю взгляд на железную дверь, украшенную коваными узорами, и заношу кулак, чтобы постучать. Мгновенно стираю с лица улыбку. Я раздразнила зверя и сама же пришла в его логово.

Проверяю в сумке проклятый контракт, за которым заехала в общежитие. Но не успела придумать, как незаметно оставить его у Царева. Придется импровизировать. Мне не привыкать.

– Уф-ф, – выдыхаю протяжно. И уверенно барабаню в дверь. – Здравствуйте, я Алена из «Вуали», – доброжелательно представляюсь, как только на пороге появляется девушка. Несчастная невеста похотливого животного. На секунду жаль ее становится. Но это чувство испаряется, как только она открывает рот.

– Кого они мне прислали… – пренебрежительно тянет, будто я не только некрасивая, но и глухая. – Ладно, проходи, – взмахивает тонкой ручкой.

Развернувшись, гордо дефилирует вглубь холла. Чем-то напоминает модельку Королеву, у которой я бейдж увела. Такие же темные волосы, плоская фигура, бесконечные ноги. И спеси столько, что девушка будто соткана из нее и пропитана насквозь.

Достойная невеста для козлины. Бог свел – каждой твари по паре. И конкретно эта – идеальная!

– Шевелитесь! У меня дела, я к приходу жениха должна подготовиться, – жеманно улыбается. Я же из последних сил посылаю импульсы своим глазам, чтобы они не закатились от раздражения, и языку, который не держится за зубами, а хочет выдать что-нибудь колкое.

– А он не дома? – переключаюсь на волнующую меня информацию. Оттягиваю ворот шерстяного свитера, пуская под него немного воздуха. Как же жарко в доме у Царевых. Они тут яйца высиживают? Драконьи.

Приподнимаю низ свитера, но снять его не решаюсь. Если где-то поблизости бродит хищник, я лучше останусь в броне.

– Нет, в школу поехал, – успокаивает меня дракониха, не догадываясь об этом. – Привезет сейчас мелкого, – пренебрежительно отзывается о его сыне. – Так, что от меня нужно?

– Раздеться до белья, чтобы я сняла мерки, – так и не успев скинуть свитер, тянусь в сумку за сантиметром и блокнотом. Цепляюсь взглядом за злополучную папку. – Это ведь удобно? У вас в доме нет камер? – уточняю как бы невзначай, окидывая взглядом просторную гостиную, которая через арку плавно переходит в уютную кухню.

– Одна, и та за воротами, – простодушно признается невеста, оказываясь передо мной и заслоняя обзор. Я лучше бы еще пещеру дикаря изучила, а не пялилась на его самку. – Меня камеры любят.

После своей странной фразы она укладывает руки на тонкую, почти незаметную талию. Впрочем, там и бедра не найти. Сэкономлю сантиметр.

– И еще расскажите, каким вы хотите видеть свадебное платье, – машинально прошу, снимая мерки с «косточек».

Но в следующее мгновение осознаю, что спросила зря.

– Вот тут шлейф, – вертится девушка. – Вот тут кружево. А тут камни Сваровски, – трогает там, где должна быть грудь. Нахожу ее и измеряю. – И тут еще, – спускает ладони к впавшему животу. – И там, – лезет к спине, мешая мне.

– И в открытое море, чтобы сразу на дно, – тихо продолжаю ее же тоном. Но невеста так воодушевлена своими гениальными идеями, что не воспринимает меня.

– Хочу, чтобы смотрелось побогаче, – заключает она радостно.

– Богато не значит безвкусно, – не выдержав, с издевкой отмечаю я. Но при этом сохраняю серьезный вид и ровный голос.

– Что? – изгибает черную бровь невеста, а я невозмутимо прячу ленту и блокнот.

– Все запомнила, записала. Через пару дней покажу готовый эскиз, – посылаю ей искусственную улыбку. Которая тут же превращается в настоящую.

Мне и пакостить не придется – «модница» сделает это за меня. Моя задача – просто воплотить в жизнь тот ужас, который она предлагает. А мой эскиз… останется целым и невредимым. Кто знает, может, мне самой он когда-нибудь пригодится. Хотя с такими мужиками, которые встречаются на моем пути, – никакой свадьбы не захочется. Вместо подвенечного платья – пошью себе паранджу. Впрочем, я примерно это и сделала с собой.

– До свидания, – пячусь в сторону выхода, по пути размышляя, где спрятать папку,чтобы не вызвать к себе подозрений.

Я словно собираюсь клад закопать, чтобы потом сбросить координаты по СМС. Верну Черному Сэму его сокровища – и буду свободна. А озабоченный пират пусть берет курс на «долго и счастливо» со своей «модницей».

– Да елки! – знакомый рык летит из коридора, а следом – в гостиную попадает мой сапог. – Раскидали тут. Маринка, ты дома еще? – раздраженно звучит. – Ромку покорми.

Зверюга не в духе. И я даже знаю, кто испортил ему настроение. Собираюсь ускользнуть незаметно, но меня вдруг хватают за свитер и тащат куда-то. От рывка и быстрого шага мой тяжелый пучок сползает с макушки. Несколько пыльно-серых локонов падают на лицо и шею, шпильки не выдерживают.

– Я тебе заплачу, только подогрей ужин и накрой на стол, типа хозяйка, – путанно объясняет Марина, заталкивая меня в кухню.

– Я не кухарка, – шиплю, поднимая руки к голове. Нащупываю гнездо, которое сложно назвать прической. И не рискую взглянуть на себя в зеркало.

– Пожа-алуйста, – умоляет невеста, озираясь беспокойно. – Покорми мелкого, а я пока жениха встречу. Нам надо уединиться, а то шпаненок путается под ногами и мешает.

– Эм-м, – передергиваю плечами, предполагая худшее.

Пока они первую брачную ночь репетировать будут, я должна вместо аниматора их сына развлекать? Нет, ну точно. Пара года! Оба неадекватные.

– Нам поговорить надо. Наедине, – толкает меня к холодильнику и отскакивает, будто внутри бомба, а я должна ее обезвредить.

Ничего не понимаю. И постоянно отвлекаюсь на прическу, которую пытаюсь привести в порядок, но порчу ее жалкие остатки. Слишком густая копна волос рассыпается по плечам.

Не успеваю ничего возразить Марине, как в кухню влетает Ромка. Его мачеха испаряется как по волшебству, а младший зверь изучает меня с прищуром. В этот момент безумно на отца похож. Вот кого он мне в школе напомнил. Почти копия Царева.

– О! А папа говорил, что домовых не существует. Привет, Нафаня, – протягивает мне ладонь.

Я уже говорила, что он засранец? Подтверждаю!

– Вообще-то меня зовут Алена, – парирую я, стараясь сохранить спокойный тон. И придать себе строгости.

Но голос вибрирует, как старая расстроенная скрипка, выдавая возмущение и гнев, что клокочут с моей груди и рикошетят в горло. Вредный ребенок так разозлил меня одной фразой и ехидной улыбочкой, что я забылась и назвалась настоящим именем. Впрочем, мало ли Ален на белом свете?

Судя по реакции мини-копии зверюги, он не узнал во мне девушку, которую сватал отцу в школе. Надеюсь, эта «слепота» передалась ему по наследству от старшего Царева, и тот тоже ничего не заподозрит.

– Я Роман Львович, хозяин дома, – важно представляется малой. Устраивается за столом и не сводит с меня внимательного взгляда. – А правда, что домовой служит хозяину преданно и на совесть? – демонстрирует свои небогатые познания славянской мифологии. Причем выбирает те факты, которые выгодны ему.

– Если полюбит, – добавляю с сарказмом, продолжая бороться с прической, которая постоянно разваливается, отвлекает меня и мешает осадить дерзкого мальчугана. – А если хозяин плохо себя вести будет, то может и придушить его ночью, – заканчиваю тише и зловеще.

Рома пугается, но вида не подает. Лишь на секунду округляет небесно-голубые глаза, но тут же сужает их, пытаясь подчинить меня одним взглядом. Весь в отца. Яблоко от яблоньки. Львенок от… зверюги!

– Ты меня кормить будешь? Или сказки рассказывать? – восседает на высоком стуле, как царенок на троне, и барабанит пальцами по поверхности стола. В воцарившейся тишине я слышу, как бурчит его желудок. И жалею голодного мужчинку.

– Буду, посиди пока. Я волосы уберу, иначе есть ты будешь их, – вздыхаю, отходя к двери. Подальше от обеденного стола.

– Фе-е, – комично кривится Ромка. Его мимика заставляет меня улыбнуться. – А ты?..

Зажав губами несколько шпилек, многозначительно поднимаю палец вверх, намекая, чтобы он молча подождал. Мне приходится распустить спутанную копну. «Расчесать» пыльного цвета пряди пальцами, чтобы хоть немного разделить.

Перекидываю волосы вперед и наклоняюсь, скручивая их в тугой хвост и едва не касаясь пола серыми, будто опаленными, кончиками.

– Марина, на черта мне шить костюм на заказ? Их целая свалка в магазинах, и они все одинаковые, – ревет бешеный хищник. И его рычание становится все ближе и ближе. Как и звук шагов. – Марина, с Ромкой кто? Сначала ребенок! Потом все разговоры.

Судя по отдаленному слабому писку, его невеста выдает что-то в ответ, чем еще сильнее раздражает Царева.

– Маринка, бля…стящая ты моя, на стол накрывай, – чуть не срывается. – За ужином и договорим.

Последняя фраза звучит прямо надо мной, и я резко выпрямляюсь, запрокидывая голову. Хвост следует за мной, летит по заданной траектории, и я уже не в силах ничего ни изменить, ни остановить. Он хлестко бьет по лицу вошедшего в кухню хозяина.

Пока Царев морщится, нахожу свои очки, которые заблаговременно сняла, чтобы не разбить, и цепляю их на нос. Поправляю пальцем. И через круглые стекла встречаюсь с разъяренным и в то же время удивленным взглядом.

– Чудо, а ты здесь откуда? – ошеломленно, с хрипотцой выдает Лев. Пристально изучает меня, останавливается на лице. И в момент, когда я думаю, что рассекречена, вдруг выдает: – Маринка настолько ленивая, что наняла кухарку?

Протягивает руку к моей груди, и у меня перед глазами опять проносятся картинки неудачного «собеседования». Что за идиотская привычка – постоянно трогать меня? Хочу отшатнуться, но упираюсь спиной в холодильник. Царев снимает шпильку, прицепившуюся к вязаной ткани, и дает ее мне. А в морского цвета глазах столько недоумения и жалости, что мне хочется уйти немедленно. И пусть сами себе платья и костюмы шьют. На второе мы вообще не договаривались. Еще не хватало мерки со зверюги снимать. Хотя у меня даже набросок есть, который появился в ночь после нашей с ним неудачной встречи…

Помотав головой, отгоняю от себя странные мысли. Обойдется, козлина!

– Кто? – вырывает меня из мыслей короткий вопрос. Неужели я вслух последнее сказала?

– Это домовиха, можно она останется у нас? – выступает в мою поддержку Ромка. А у меня чешутся руки, чтобы дать ему подзатыльник.

– Я не чудо и не домовиха, – грозно осекаю обоих, и они одинаково изгибают брови. Два клона друг друга. – Я дизайнер от Валевского, – представляюсь иначе, чтобы не повторять свое имя и не привлекать к нему лишнее внимание. – Я буду шить платье для вашей невесты, – неловким движением поправляю очки, которые съезжают с переносицы. Кажется, я оправу сломала.

– Платье? Свадебное? – уточняет младший звереныш, и я киваю. – Чтоб ты руку сломала, – неожиданно выдает. Тихо, одними губами, будто проклинает, но я распознаю каждое слово. Судя по кашлю Царева, он тоже.

– Рома, извинись, – строго приказывает сыну, и тот мямлит что-то невнятное.

При этом выглядит так, будто добавляет проклятий. Родовых, до седьмого колена. И венец безбрачия мне в придачу.

– И что же ты сошьешь? – с сомнением тянет Царев, продолжая рассматривать мою одежду.

– Между прочим, я… – хочу защититься, но он и слушать не собирается.

– Ладно. Садись, накормим тебя хоть, бедняга, – снисходительно приглашает Лев к столу, будто сжалившись надо мной. – И скафандр свой сними, жара в доме, – указывает на свитер.

Кутаюсь в шерсть, поправляю выглядывающий воротничок блузки, делаю вид, что мне холодно, а сама сгораю внутри. Рассмеявшись, Царев хватает за края моего широкого свитера и одним грубым движением стягивает его через голову. У зверюги мания – при каждой встрече меня раздевать? Я и воспротивиться не успеваю. Лишь стреляю в него грозным взглядом и понимаю, что волосы растрепались, а очки опять куда-то улетели вместе с одеждой.

– Ну, слушай, – нагло хмыкает Лев, пока я возвращаю многострадальную прическу на место. – Тут еще не все потеряно.