Глава 31

Лев

– Да, Марина, – повторяю, как попугай, не вникая в суть вопроса. – Конечно, Марина, – бубню в перерывах между ее пустым трепом. – Ага…

Наконец-то паркуюсь возле Дома моды Валевского. Помогаю Ромке выбраться с заднего сиденья, бережно беру его за руку. Ставлю машину на сигнализацию. И невозмутимо делаю шаг.

– Ле-ев? – летит недоуменно мне вслед.

Забыл в салоне Марину…

– Ч-черт! – оглядываюсь, обреченно смотрю на изумленное женское лицо, которое высунулось из открытого окна.

– Надо было все стекла поднять, пап, и заблокировать, – ехидно говорит сын, получает злобный взгляд от неудавшейся мачехи и показывает ей язык.

– Так, хватит, – не выдерживаю.

Пикаю брелоком и небрежным жестом приглашаю Марину выйти. Она медлит, ждет, пока я галантно распахну перед ней дверь, подам ладонь… Но у меня нет настроения на банальные любезности. Не боясь показаться говнюком, я поднимаю руку и демонстративно заношу палец над кнопкой сигнализации. Прием срабатывает.

Марина пулей вылетает из мазерати, неприлично громко хлопнув дверью. Морщусь. Не столько от грохота, сколько от звука ее голоса:

– Когда?

– Что когда? – разворачиваюсь и направляюсь к крыльцу здания.

Ни на секунду не отпускаю сынишку, иначе натворит бед. За ним не заржавеет. Я вообще хотел Ромку после школы к бабуле закинуть, но он категорически отказался. Подслушал, куда я с Мариной еду, и попросился с нами, мотивируя свой выбор тем, что дико по мне соскучился. В глубине души я почуял подвох, но здравый смысл уснул или вовсе сдох, сраженный усталостью.

У меня был тяжелый ночной перелет. Мой рейс отменили, пришлось ждать следующий прямо в аэропорту. Я мчался домой, как угорелый, потому что пообещал сыну подбросить его с утра в школу. Чудом успел! Днем времени на отдых не было – я провисел на телефоне, обговаривая с Алессандро и Пабло нюансы подписанного договора и детали его воплощения в жизнь.

И сейчас я в состоянии переваренного холодца, недавно поставленного в холодильник. Не оформился, не застыл как следует, а размазался по тарелке и трясусь при каждом хлопке дверцы.

В общем, чувствую себя отвратительно. Примерно так же, как в день кастинга. С корабля на бал.

С другой стороны…

Придурковатая улыбка расплывается по лицу, когда я думаю о Рапунцель. Надеюсь увидеть ее сегодня. Главное, чтобы все не закончилось так же печально, как в нашу первую встречу. Ситуация словно повторяется.

– Ты что, забыл, о чем мы говорили, Лев? – Марина безжалостно пилит мои барабанные перепонки тупым ножом.

– Кхм? – выигрываю время. Пропускаю ее в холл. Переглядываюсь с Ромкой, а он пожимает плечами и шепчет: "Я тоже не слушал".

– Ну, Ле-ев, – мурлычет она, намереваясь потереться об меня, как кошка. Хорошо, хоть не пометить. Но на всякий случай отшатываюсь. – Ты пообещал, что все-таки устроишь меня моделью к Валевскому.

Точно! Обещал. В качестве прощального подарка. Ведь потом я намерен разорвать помолвку и…

– Да, как раз сейчас и поговорю с ним, – задумчиво бубню, заметив в глубине коридора знакомую фигурку в тряпках.

В груди теплеет. И мое взлетевшее настроение не омрачает даже липкий поцелуй в щеку, словно меня ворона стукнула перемотанным клейкой лентой клювом. Игнорирую довольную Марину, которая почему-то вдруг отвлекается на кастинг-менеджера. А мне плевать.

Все мое внимание целиком забирает Алена. С улыбкой наблюдаю, как она выскакивает из своего кабинета и, подобрав дурацкую юбку, мчится в сторону двери Валевского. Видит ее и Ромка. Дергает меня за руку и заговорщически подмигивает, но я отрицательно качаю головой. Не время. Не сегодня. Надо сначала разобраться с Мариной. Сдать ее Валевскому, а потом… Вечером, наедине, в спокойной обстановке – мягко намекнуть, что между нами все кончено.

Свадьбы не будет. Точно не с ней. А платье я уже нашел, на кого примерить.

– Черт, главное забыл, – цокаю недовольно.

То, ради чего приехал сюда!

– Если ты опять про Марину, то она вон… С мужиком каким-то, – охотно сдает ее сын.

Тычет пальчиком, обращая мое внимание на «изменщицу», но мне глубоко фиолетово. Я собирался оправиться к Валевскому один, решить все дела без свидетелей, но она сама прицепилась, как только узнала, куда я еду.

– Ром, надо к машине вернуться, – объясняю сыну. – Я ткань для платья в салоне оставил. Из Италии вез, надо Аленке передать.

– Для свадебного? Чтобы она дошила? – уточняет Ромка, и я машинально киваю. – Иди, я тут тебя подожду, – выдергивает руку и садится на диванчик для посетителей. Примерно складывает ладошки на коленях.

– Уверен? – с подозрением кошусь на него.

– Абсолютно. За мной твоя Марина присмотрит, – язвительно кривляется. – Ма-амочка, – зовет ее, пугая не на шутку. Нас обоих. Ну нахрен!

Сомнения грызут мою душу. Надо бы прислушаться к шестому чувству, но я отмахиваюсь. Что может случиться за пять минут?

Спускаюсь к машине, нахожу пакет с тканью, усмехаюсь в предвкушении. Аленке она должна понравиться.

Трачу время на очередной звонок от надоедливого Ваччи, но пропустить его не могу. Это мое будущее. И благосостояние моей семьи.

Пять минут превращаются во все двадцать. И когда я возвращаюсь в Дом моды, то не нахожу Ромку там, где его оставил. Нет поблизости и Марины.

Зато из кабинета Аленки доносятся возмущенные вскрики. Что происходит?

– Медленно опусти ножницы на пол и подними руки, чтобы я их видела, – голос разъяренной принцессы звучит четко и строго. Но даже эти суровые нотки – музыка для моих ушей.

Мать вашу, как же я соскучился! По моей Медузе Горгоне с пучком вместо змей.

– Ты говоришь, как в полицейском детективе, – в ответ летит детское ехидство, а следом раздается топот ног. – А мои права зачитаешь? Хранить молчание, например, нанять адвоката. О, точно, требую адвоката!

Что-то с грохотом падает, заглушая гневное шипение Алены. Слышатся шорохи, а потом все-таки пробиваются отдельные фразы:

– Ромка, убью без суда и следствия. Отойди от манекена! – повышает тон. Четко слышу в нем панику. – Если ты еще и это платье тронешь, клянусь, я всыплю тебе ремня.

С каждой следующей репликой образ бойкой Алены все ярче вырисовывается в голове. Будоражит мозг, сердце и остальные части тела. Хочется ногой открыть дверь, ворваться в кабинет, взвалить Рапунцель на плечо. И увезти домой. Но это чревато последствиями, весьма болезненными и опасными для моего мужского достоинства. Поэтому остываю. С ней действовать нужно аккуратнее.

Укладываю ладонь на ручку двери. Тут же отдергиваю. Подумав, решаю сначала постучать. Но кулак зависает над деревянной поверхностью.

Стоп! В голове будто срабатывает будильник. И шестеренки начинают крутиться в обратном направлении.

Какое платье? Почему порезано? И откуда там Ромка?

– У тебя нет ремня, – язвит мой упрямый сынишка. Доводит до грани и без того бешеную дикарку.

– Одолжу у твоего папы. Думаю, он охотно согласится. Особенно, когда узнает, что ты порезал свадебные наряды! – ехидно угрожает ему Алена, а я крепче сжимаю сверток с тканью.

Какое платье испортил мой пацан? То самое? Плохо дело. Останется без мамы, а я… Ну, что за жизнь!

– Нет платья – не будет и свадьбы, – подтверждает мои худшие опасения Ромка, и я от бессилия упираюсь лбом в холодную дверь. – Так что мне не стыдно. Жаль только, что не успел дорезать.

Слабый проблеск надежды заставляет меня выпрямиться. И я собираюсь все-таки войти и оценить масштаб трагедии, но… Внутри опять что-то гремит, цокает и сыпется. Они там бусы катают по кабинету? Что может летать с таким звуком?

– Ах ты вредина! – вскрикивает Аленка, однако я четко различаю обиду и разочарование в ее фразе. – Меня за что подставил?

И меня заодно! Сын, ты же должен быть на нашей стороне. Рапунцель тебе самому нравится, а я отец твой, в конце концов. Где же в твоем воспитании образовалась брешь? Впрочем, я такой хреновый папа, что там целое решето. Дуршлаг.

– Ты сама виновата! Я тебя по-хорошему просил мне помочь, – оправдывается, как может. – Денег предлагал. А ты… – хнычет и опять что-то роняет. – Даже не переоделась!

– Потому что я не собираюсь привлекать твоего отца и отбивать его у невесты, – парирует Аленка. А зря. Я давно «привлечен и отбит».

– Ну, Ален, почему-у-у? – завывает Ромка. – Он правда хороший, хоть сразу и не скажешь. Присмотрись к нему-у-у.

Мда, презентация, конечно, оставляет желать лучшего, но сынок старался. В данный момент меня больше волнует их с принцессой состояние. Такое ощущение, что они вот-вот разрыдаются оба. А я понятия не имею, как их успокаивать.

– Еще чего! Он выбрал себе спутницу жизни. Совет да любовь! – фырчит Алена, как проколотая шина. От ее тона у меня мурашки по спине.

Мне показалось… или это ревность?

– Мне Марина не нравится! – слышу, как Рома топает ногой. Капризный мальчишка, однако я сам виноват. Пора заканчивать этот фарс с женитьбой. Не срослось. Прививка не сработала. Хреновый из меня «Мичурин». Вместо новой ячейки общества я вывел всех из себя.

– Мало ли, что нам с тобой не нравится! Папа твой от нее в восторге! Все, ничего не сделать, – Рапунцель говорит все тише и тише. Кажется, всхлипывает.

– Нельзя сдаваться! – прикрикивает на нее сын.

Я опять хватаюсь за ручку двери. Они вдвоем как дети малые. Благо, хоть не подрались. Хотя я бы не удивился.

– Тем, что ты платье ее дурацкое порезал, ты меня наказал, понимаешь, Ром? – сипло произносит Алена. – Мне теперь заново это «каменное чудо» шить! – издает очередной всхлип. – И еще дольше с отцом твоим общаться, а я не хочу, – постанывает обреченно. И мне больно от ее слов. – Я надеялась избавиться от них двоих скорее. И забыть. А ты…

Пауза. Долгая и мучительная.

Срывается. Прижимаюсь ухом к двери, чтобы расслышать, что происходит внутри. Почему оба притихли?

– Ты плачешь, что ли? – испуганно лепечет Ромка. – Извини! Извини, пожалуйста. Не плачь.

Не выдержав, привлекаю к себе их внимание громким, настойчивым стуком.

– Алена, можно войти? – спрашиваю деловито. Словно это не я нагло подслушивал под дверью.

– Лев Романович? – вскрикивает испуганно, и ей вторит детское «Ой». – Нет! Нельзя! Я не одета!

– Что-о? – машинально замираю.

От возмущения и ревности не сразу осознаю, что она лжет.

– За дверью стойте, вот что! – приказывает и шумит чем-то.

Шаги звучат то громче, то тише, словно в кабинете хаотично бегают.

– Папа меня накажет, – чуть слышно бубнит Ромка. – А потом еще Маринка добавит.

– Нет уж. Этого еще не хватало! – неожиданно выдает Алена. – Я тебя им на растерзание не дам.

– Ты же сама мне ремня обещала, – удивляется вместе со мной. Непредсказуемая принцесса нам попалась. Но тем интереснее будет с ней жить.

– Лично и отлуплю. А они пусть… друг друга наказывают, – бросает весьма неоднозначно, а я улыбаюсь. Все-таки я прав: она ревнует. – Так, иди туда. В подсобку. У нас она общая и сквозная. Оттуда ты сможешь выйти к туалету.

– Аленка, а как же платье испорченное? – в моем сыне просыпается совесть. – И брюки еще…

– Это я беру на себя, – смело чеканит дикарка. – Но учти, потом тебе не поздоровится! Я тебе просто так твою шалость с рук не спущу. А пока беги.

Моя добрая девочка.

После короткого, отрывистого стука я все-таки распахиваю дверь. Переступаю порог кабинета – и застываю как вкопанный. Не моргая, растерянно окидываю взглядом помещение. Создается впечатление, будто несколькими минутами ранее здесь свора цепных псов разорвала толпу невест. Иначе откуда столько белоснежных лоскутков? А этот… стеклярус? Новогодняя елка мимо пробегала – и ее тоже случайно зацепило?

– Что здесь случилось? – выжимаю из себя и поднимаю глаза на Алену.

Моя прекрасная простушка переминается с ноги на ногу, прикрывая собой ту самую дверь в подсобку. Дает Ромке время сбежать. В любой другой обстановке я бы посчитал ее поведение милым. И порадовался бы встрече, но шок не позволяет мне этого сделать.

– А? – кусает губу, проследив за моим ошеломленным взглядом. – А это! Небольшой творческий беспорядок, – отмахивается и нервно хихикает. Лгунья. – Лев Романович, вы пришли в неудобное время. У меня еще ничего не готово, – тараторит, заламывая пальчики. – Давайте встретимся в другой раз.

– Угу, в следующей жизни, – припоминаю фразу из ее старой эсэмэски.

И фокусирую взгляд на поваленных манекенах. Их три. Один «голый» и побитый – ему досталось больше остальных. На втором – костюм жениха. Частично. Пиджак целый, а вот брюки разрезаны чуть ли не до паха. Нервно сглатываю, с подозрением покосившись на Алену.

И вдруг…

Цепляюсь взором за третий манекен. С тем самым платьем, которое я видел на эскизе. Сфотографировал, впечатав в мозг. И ни с каким другим его не перепутаю.

Это платье моей невесты!

Ромка, Ромка! Неужели ты…

Мне сложно на расстоянии оценить размер ущерба, поэтому я шагаю к Алене. Не отвлекаясь от манекена, ускоряюсь.

И наступаю на идиотский стеклярус. Он мерзко трещит и скрипит под подошвой.

– Этих страз и бусинок точно на наброске не было, – недоуменно бурчу. – Я никогда в жизни такое бы не одобрил. Невесту, утыканную камнями, даже не обнять нормально! А я планирую ее из рук не выпускать.

С идиотской улыбкой перевожу взгляд на растерявшуюся, побледневшую Алену. Почти подхожу к ней, но в полуметре от желанной фигурки… позорно поскальзываюсь. Бусины катаются под моими подошвами, не позволяя восстановить равновесие. А Рапунцель… внезапно протягивает мне руку.

– С ума сошла?

Отмахиваюсь – и от моего медвежьего движения становится только хуже. Я скольжу и еду на россыпи камней, как на катке.

Аленка хватает меня за обе руки, покачивается сама, падает в мои объятия. Ловлю ее, держу, как хрустальную статуэтку, не позволяя упасть. И на миг мы вдвоем застываем, балансируя на стеклярусе.

– Ты серьезно меня поймать собиралась, глупая? Думала, удержишь? – усмехаюсь, выдыхая в ее личико. Сегодня на нем меньше пудры, но и этот слой дико хочется смыть. Я начинаю забывать, какая Рапунцель красивая. Но это не мешает мне влюбляться в незаконнорожденную дочь Шапокляк и Гарри Поттера. Совсем сбрендил. И очень хочу ее поцеловать. Прямо сейчас.

– Я помочь хотела, – пожимает плечиками.

Ладони покалывает миллиардом иголок от острого желания снять с красавицы очки. И не только… Но благоразумно начинаю с них. Продолжая держать ее за талию одной рукой, вторую я поднимаю – и аккуратным движением поддеваю очки на переносице. Сбрасываю на пол.

Пальцы сами проходят по припудренному лицу, стирая грим, и большой – задерживается на пухлой нижней губе.

Алена замечает, как я наклоняюсь к ней, и импульсивно отшатывается. Толкает меня.

Все. Наша остановка.

Пол уходит из-под ног. У обоих.

Прижимаю к себе дикарку, переношу вес назад – и лечу спиной на колючий стеклярус. Плевать, лишь бы она не пострадала.

Выдыхаю, когда она мягко приземляется сверху. Такая легкая, несмотря на то, что фигуристая. Упирается налитой, сочной грудью в мой торс, прижимается округлыми бедрами к моим, и я машинаю опускаю ладони на ее упругую попку. Прощупываю все сквозь идиотские лохмотья. Я чертов рентген – и мне это нравится. Настолько, что не могу стереть с лица улыбки.

– Прекратите меня трогать, – брыкается Аленка и резко поднимается, случайно оседлав меня. Опускается попкой на мой пах. И больше не шевелится.

Встречаемся взглядами. Одинаково напряженными. И оба понимаем, что это не самая удачная поза… Точнее, она могла бы быть идеальной, но дома. В спальне. За закрытой дверью. Но никак не в Доме моды, черт бы его побрал. И не в кабинете, куда в любой момент может войти кто угодно.

Разумом все понимаю, но моему организму плевать. Принимает боевую стойку, направив на самую желанную девушку абсолютно все радары. И один из них, главный, – упирается ей между ног.

– Лев Романович! – она краснеет и бьет меня по плечу. Заводит сильнее. Смелая скромница. – Вас что, невеста к себе до свадьбы не подпускает, поэтому вы… «шевелитесь» на все, что движется? – выплевывает с претензией.

«Шевелюсь»? О нет! Тверд, как камень, непоколебим – и рвусь в бой. Рядом с Аленкой, как пионер, всегда готов. Жаль, что финальная битва откладывается на неопределенный срок.

Тону в искрящихся глазах-изумрудах, наслаждаюсь неподдельным смущением. Какая же она хорошенькая. Особенно, когда сидит сверху, неосознанно обхватив меня бедрами и упираясь ладошками мне в грудь. Накрываю ее руки своими, крепче прижимаю к себе. Горячо становится в местах наших соприкосновений.

– Не подпускает. Она у меня чистая, – тяну мечтательно, но хмурюсь, вспомнив того старого женатика, с которым Аленка в школу приезжала. Прикопать бы его где-нибудь по-тихому. Или бандеролью отправить на Северный Полюс. К белым медведям.

Пока злюсь, Рапунцель пытается слезть с меня. Лихорадочно, нервно и неуклюже, запутавшись в юбке. Ойкает и едва не упирается коленом мне в пах. Вовремя перехватываю ножку. Сжимаю, впиваясь пальцами через ткань.

– Дикарка, что за навязчивое желание сделать меня импотентом? – рычу недовольно.

– Неплохая идея, – язвит, а сама багровая от стыда. – Может, тогда спокойнее станете.

Рывком переворачиваю ее на спину. Нависаю сверху.

– А может, я тебе еще пригожусь? – подмигиваю ей нагло.

Аленка возмущенно открывает рот, и я пользуюсь моментом. Накрываю ее губы своими. Вторгаюсь языком, исследую ее, пробую, ласкаю.

– Ты вкусная, – смущаю хриплым шепотом.

Ладони сами забираются под серую кофту, пальцы расстегивают блузку под ней – и поглаживают животик, подрагивающий от каждого прикосновения.

Углубляю поцелуй, покусывая пухлые губки.

Мне конец. После такого Рапунцель точно меня покалечит. Поэтому беру по максимуму, как смертник на своем последнем обеде перед казнью.

Пожираю ее рот, проглатываю возмущенные стоны, ласкаю бархатное тело под просторной одеждой. Одной рукой мне даже удается проникнуть к груди, накрыть мягкое кружево, очертить границы, наощупь определяя примерную модель. Думаю, мне понравится, если я это увижу наяву.

Чулки, красивое нижнее белье… И все скрыто под балахонами.

Лгунья! Актриса! Симулянтка!

И о своей ненависти ко мне она врет. Иначе бы не обнимала меня сейчас за шею. Не отвечала бы на поцелуй. Не прогибалась бы в пояснице, когда я касаюсь ее груди, лаская сквозь тонкую дорогую ткань. Не терлась бы об меня, как кошечка.

– Принцесса, выходи за меня? – шепчу в ее раскрасневшиеся, истерзанные губки и опять набрасываюсь на них.

Не самый удачный момент я выбрал для признания. Да и вообще я не планировал. Не сегодня. Сначала надо по-человечески расстаться с Мариной. Потом выдержать конфетно-букетный период с Аленкой.

У меня четко продуманный, выверенный план. По пунктам. Но все летит в ад.

Потому что будущая невеста распластана на полу подо мной, а бывшая… визжит что-то с порога.

Какого?..

Черт, хоть бы мне это показалось!