43

Я не успела и рта раскрыть, как один из обладателей аметистовой маски, совсем не тот, к которому я обращалась, произнес фразу о праве первой ночи раньше меня, и вопрос, кто из двух в черном Янис, а кто Инис, отпал сам собой.

Кто-то из магистров поперхнулся, вторая фигура в черной мантии так и осталась стоять, не двигаясь.

Воспользовавшись моим замешательством, Витравен сам взял мою руку и направился к центру зала. Напрямик, сбивая рисунок танца других пар и начиная двигаться так же, как делал всё, уверенно и без долгих прелюдий.

Мне оставалось только подчиниться.

— Айдин, что с лицом? Вас будто не танцевать вывели, а на эшафот. Вы совершенно не умеете развлекаться. Танцевать, впрочем, тоже не особенно.

— Если по-вашему развлекаться — это нахамить всем в пределах досягаемости, то нет, не умею, — огрызнулась я, расстроенная, что хоть и угадала правильно между двумя магистрами, танцую совсем не с тем, с которым хотела.

На ногу ему наступить, чтобы отвязался? Так не отвяжется, еще и моей грацией на весь зал восхищаться начнет. Лучше вообще молчать. Может и не заметит, что дыхание у меня сбивается вовсе не от танца, а от невольных воспоминаний о поцелуе в коридоре.

Внезапный поворот застал меня врасплох, и не держи меня куратор, я бы точно запнулась о его ногу и вместо эффектного движения случился бы…

— Позор, — обронил темный магистр.

— Вы сами меня вытащили. Разве так можно?

— Почему нет? Нигде не сказано, что право первой ночи только для адептов. Оно для всех в Академии. А я еще никого не приглашал танцевать на балу Увядания. И потом, мое предложение слышали единицы, для всего зала это вы меня пригласили. О, бездна… Прекратите сопротивляться. Танец не то занятие, где нужно проявлять упрямство. Нужно доверять, — он меня развернул, прижал к себе спиной, — своему партнеру, — снова поворот, — слышали? Следовать по первому зову.

От мимолетного прикосновения гладкой маски к виску я вздрогнула, мгновенно вспыхнув, но мы уже были друг напротив друга на приличном для танца расстоянии, вот бы еще рука куратора, которая должна была спокойно лежать на моей талии, не совершала этих провокационных поглаживаний там, где заканчивался корсет.

— Пойдешь со мной, когда я позову?

— Кричите громче, — огрызнулась я, возмущенная бесстыжими действиями темного.

— Это ты будешь кричать, Адамина, — заявил нахал и снова меня прижал. — Это вопрос времени. Уверен, что с ним ты нежная и покладистая, как голодная кошка, урчишь, ластишься, выпрашиваешь поцелуи. Но мои — слаще, ведь так? Иначе ты не стонала бы так в коридоре. Думаешь, я не понимаю, откуда этот румянец и от чего ты едва дышишь и прикусываешь губы, стоит моей руке опуститься чуть ниже дозволенного приличиями? Ты и сейчас готова…

Мой каблук совсем не случайно опустился на его ногу, обрывая фразу, но лучше бы я этого не делала. Эта темная зараза тут же схватила меня за пятую точку, и следующие несколько минут превратились в череду стремительных шагов и поворотов, после которых я практически полностью потеряла ориентацию. Осталось только вцепиться в его руку и плечо, чтобы не упасть и переждать, пока голова перестанет кружиться.

Но на мое счастье это был конец танца.

Витравен отступил для поклона и вместо того, чтобы изобразить вежливый поцелуй, чуть сдвинул свою маску, развернул мою руку ладонью вверх и лизнул, отчего кожа мгновенно покрылась пупырышками.

— Ты сама меня позовешь, — вкрадчиво произнес мужчина, выпрямился и уже совсем другим голосом и с другой интонацией сказал: — Спасибо за танец, Айдин, это было не так блестяще, как ваши успехи в учебе. Проводить вас куда-нибудь или так и будете здесь стоять?

Я нервно оглянулась, соображая, в какой части зала нахожусь. Там, куда я посмотрела, нашлись свободные кресла. Это было сочтено за ответ.

— Вам не надоело строить из себя чопорную ханжу, Адамина? — чуть брезгливо спросил Витравен, едва я оказалась рядом с одним из кресел.

— А вам не надоело позорить меня на всю Академию при любом удобном случае, Инис, — резко ответила я, избавляясь наконец от его руки. Вот бы от порочных желаний в его присутствии можно было так же избавиться.

— Вы будущий темный маг, — снисходительно ответил магистр, — окружающие, даже такие как мы, и особенно такие как мы, в любом случае будут смотреть с опаской, приписывать гнусности и подозревать во всех грехах, как бы вы себя ни вели и что бы ни делали. Не пользоваться этим, чтобы не душить себя ненужными правилами, глупо. Но вы на верном пути, вы называете куратора по имени, не запинаясь и не краснея, вы просили у меня поцелуй, вы подошли ко мне, чтобы пригласить.

— К вам, — поправила я.

— Я так и сказал, — поддел Витравен, издевательски низко поклонился и избавил меня от своего общества. Я наконец выдохнула. Поискала глазами Яна, но наткнувшись на фигуру в плаще и маске, засомневалась и отвела взгляд. От полуколонны, что находилась чуть правее кресла, отделилась уже знакомая мне бестелесная сущность, выглядящая как основатель Академии. Учитывая специфику праздника, это мог быть и он сам.

— Не волнуйтесь, — мягко произнес бес, — я здесь не за вами, а за другой милой лердой. Вы хорошо с ней знакомы. Вон она, у столика, пробует всё по чуть-чуть и жмурится от удовольствия. Я подожду, пока она попробует всё, затем подойду, предложу бокал ее любимого золотого вина и танец. Вы побледнели, дорогая? Не пугайтесь. Души, задержавшиеся в мире живых, приходят на бал Увядания как раз затем, чтобы попрощаться. Именно поэтому в эту ночь они могут почувствовать вкус жизни. Он острее всего в последний миг.

— Вы не Глад Мортравен, вы… жнец!

— Почему бы мне не быть и тем, и другим?

— Но как же вы…

— Основал Академию магии? Оставил потомков? Так же, как и все прочие. Полагаю, вы знаете, откуда дети берутся, — очень знакомо ухмыльнулся… жнец. — Мое зеркало порога немного жаль, оно станет обычным живым зеркалом, когда лерда Занье уйдет со мной, но он что-нибудь придумает.

— Ян?

— Именно.

— Почему вы ему… им не поможете? — взволнованно спросила я.

— Зачем? — пожал плечами мой жутковатый собеседник. — Он и так прекрасно справляется, а у меня полно собственных дел. Кстати о делах. Я вас оставлю. Триш уже всё попробовала, осталось только вино, которое она приберегла напоследок.

— Подождите!

— В чем дело?

— Я с ней не попрощалась.

— В этом нет необходимости. Вы забыли, кто вы, детка? Вы же призывающая. Сможете поговорить, когда захотите, — снисходительно и снова очень знакомо улыбнувшись, ответил жнец. — Мне действительно пора, Адамина. Нам обоим пора.

— Танец начинается?

— Верно.

На этот раз меня не испугала глядящая из глаз бездна, я выдержала взгляд сущности.

Какое-то время я следила, как он шел к столикам, и как его похожая на косу маска-серп на тонкой деревянной ручке покачивалась, свисая с запястья, к которому крепилась узкой черной атласной лентой. Точно такой, какими подвязывают волосы умершим, чтобы случайно растрепавшиеся пряди не мешали найти дорогу в мир, где они снова смогут родиться.

Смотрела, как тепло улыбнулась Триш, принимая приглашение. Как странная пара, которую, казалось, не замечал никто, кроме меня, кружась, движется по залу. Как силуэты, оставляя мерцающие в воздухе крупицы инея, с каждым шагом становятся все прозрачнее. До тех пор, пока не растаяли совсем.

Затем я встала и пошла к выходу из зала, совершенно не боясь, что кто-то меня остановит, словно я тоже была сейчас невидимкой.

Ян ждал снаружи. В холле, рядом с зеркалом. Он протянул руку, как будто приглашал на танец, а я просто вложила свою.