Глава 20

Надя

Я просыпаюсь ранним утром, заслышав жужжание телефона. Интересно, кому пришло в голову отправить мне эсэмэску в пять утра? Мы со Славой угомонились только час назад. Ласкались неспешно, медленно и нежно занимались любовью. Словно саперы выискивали на теле друг друга особые точки, от одного прикосновения к которым детонирует от желания.

– Не бери, – сонно бурчит Слава. – Пусть все ненормашки идут лесом.

– А вдруг с дедушкой что-то? Или с бабушкой? – беспокойно подскакиваю с постели.

Тянусь через Славу к его тумбочке, где вчера впопыхах кинула сотовый. Но крепкая мужская рука перехватывает айфон.

Лунин без всякого стеснения сонно таращится в высветившееся сообщение.

– Какой-то Витя, – морщится недовольно мой новый мужчина. И возвращает сотовый обратно на тумбочку. – Обойдется! – решает настоящий полковник, не давая ни единого шанса главному врачу провинциального роддома.

– Спи, – мощная лапища пригвождает меня к мускулистой груди.

Удивительно, но Слава даже не интересуется, кто такой Витя? А случись обратная ситуация, разборок хватило бы до вечера.

Да и мне самой разговаривать с Торгановым не хочется. Не желаю я ничего выяснять. Особенно ранним утром. И отрываться от Славы не хочу. Даже на секундочку.

Снова проваливаюсь в сладкую дрему и просыпаюсь от бодрого голоса Лунина, отдающего кому-то указания.

– Подъем. Приехала твоя зановесочница, – командует Ярослав Андреевич, шлепая меня по попе.

Подхватившись, надеваю халат на голое тело и несусь к дверям.

Ксения, худая высокая блондинка, с порога приступает к делу.

– Люба вчера вовремя позвонила, – с заминкой произносит она. – Понимаешь, есть готовый заказ. На похожий дом. Все изготовлено очень качественно. Портьеры, ламбрикены, гардины. И даже диванные подушки. Девчонки месяц отшивали. Но клиентка встала в позу и захотела скидку больше, чем могу дать. А я тоже уперлась и вернула аванс. Возьмешь? Там все подойдет идеально. Я скидку сделаю. Мне для хорошего человека не жалко.

– Так ты меня не знаешь, – охаю я.

– Я знаю Любу, – смеется Ксения и добавляет серьезно: – Ну что? Берешь?

– Нам с мужем посмотреть надо и посоветоваться, – замечаю твердо. Но и сама тушуюсь от собственной смелости. Называю Славу мужем и осекаюсь.

– Надь, – зовет меня Лунин из спальни. – Реши сама. Все на твое усмотрение. Позовешь, когда надо будет расплатиться.

– Слава… – охаю, испугавшись ответственности. – Давай вместе, а?

Лунин выходит в спортивных штанах и толстовке.

– Ладно, – улыбается мне, не скрывая поддержки, и строго смотрит на Ксению. – У вас десять минут, девушка.

– Я поняла, – кивает она и бежит к машине.

– Ты хозяйка в этом доме, Надюш, – обнимает меня Лунин. – Как скажешь, так и будет…

– А если там занавесочки с попугаями и розами? – подначиваю я.

– Значит, будут розы и попугаи, – спокойно заявляет он. – Главное, чтоб тебе нравилось.

Наклонившись, целует меня требовательно и крепко. И отрывается от моих губ за секунду до того, как в дом возвращается Ксения.

В одной руке тянет ноутбук, а в другой тяжелый баул.

– Вот, смотрите, – войдя на кухню, открывает его. И я впиваюсь взглядом в красивейшие ткани.

– Ой, мне нравится! – выдыхаю с восторгом.

– Надь, я пойду побегаю, – жалостливо тянет Слава. – Ты тут сама. Попугаев и роз нет.

И уходит, нахал!

А я, в ужасе от выданного карт-бланша, пытаюсь собрать себя в кучу.

– Давай посмотрим дом и решим по цветовой гамме.

– Идет, – соглашаюсь поспешно.

Через два часа все окна в доме получают свою одежку и преображаются моментально. А когда домой возвращается Слава, то ходит из комнаты в комнату, как на экскурсии. И без всяких разговоров перечисляет гонорар.

– Давай завтракать, – предлагаю я, проводив Ксению и ее мастериц.

И не успеваю накрыть на стол, когда к нам вплывают две любопытные гюрзы.

Не люблю их!

Действую на автомате, будто меня ничего не касается.

Предлагаю чай и бутерброды, совершенно не реагируя на Юлины замечания.

Даже вида не подаю. Как на работе, когда в отделении поступают неадекватные толстопузики.

– Я бы точно чужой заказ отказалась брать, – заявляет Крепсиха. – Это не комильфо. Люди могут обидеться.

– Мы со Славой решили иначе, – заявляю равнодушно, делая ударение на первом слове.

– Да, Юль, – кивает Лунин, наворачивая новую порцию пирога. – Уважаемые люди не узнают, какие у нас занавески. Мы же с ними по улицам ходить не будем.

Все смеются шутке, будто она на миллион.

– Кстати, Надя, – улыбается мне генеральша, уминая пирог. – Ты рецепт обещала.

На автомате диктую пропорции. Мне не жалко.

Александра пишет. А Юля кивает.

– Там все просто, и так запомню.

– Или повара пришлешь, – смеется Лунин.

И я даже не замечаю тот момент, когда беседа становится легкой и веселой.

Поэтому о Вите я вспоминаю ближе к обеду, когда возвращаюсь в спальню. Хватаю айфон и в ужасе смотрю на пропущенные звонки и эсэмэски. Оторопело сажусь на кровать. И лихорадочно думаю. Сразу заблочить Торганова и удалить чаты или все-таки прочесть его вопли?

– Что там? – лениво тянет Лунин, мгновенно оказавшись рядом. Плюхается на кровать и, притянув меня к себе, мягко отбирает айфон. Быстро прочитывает все претензии Торганова, будто они его касаются, и просит дурашливо: – Можно, я отвечу?

– Пожалуйста, – пожимаю плечами. Немного злюсь на Славу за самоуправство. Но умом понимаю, что у меня нет выбора. Вернее, я его сделала, уехав из Шанска.

– Могу зачитать, – листает сообщения Лунин и откашливается театрально.

– Надя, я освободился. Сейчас приеду! – не дожидаясь моего согласия, декламирует он с драматизмом. И комментирует ехидно: – Это он в пять утра пишет. Нормальный человек?

А потом снова читает.

– Ты вообще где? Открой, пожалуйста!.. Это он уже приехал. Принц Датский, блин! Так, дальше пропускаем. – Лунин медленно пролистывает сообщения; приподняв голову, вижу только отдельные фразы, полные возмущения.

– Ты где? Я волнуюсь, – читает он последнюю эсэмэску.

– Что ты хочешь написать? – спрашиваю тихо. Вот только сцен ревности мне сейчас не хватало. Но Слава весел и непробиваем.

– Правду и только правду, – торжественно заявляет он и отвечает на последнее сообщение.

«Прости. Я вышла».

«Куда?» – тут же приходит ответ.

«Замуж» – мстительно печатает Слава.

Вроде бы старая шутка, но и абсолютная правда.