Глава 19

Слава

Вместе с Надеждой падаю на постель. Вдавливаю в матрас податливое женское тело и даже не представляю, как смогу жить, если Надя уйдет. А она грозилась.

Одним движением стаскиваю свитер с худых женских плеч, затем майку. Откидываю дурацкие тряпки в сторону. И завороженно гляжу на белую упругую грудь, обрамленную белыми кружевами. Надя везде красивая. Идеальная просто… Но сиськи просто обалденные. С ума по ним схожу!

– Фух, наконец-то, – шепчу, расстегивая бюстгальтер. Сминаю в руках оба полушария, напоминающие спелые дыньки. Целую каждый сосок и жадно веду ладонями вниз от талии к бедрам. И морщусь недовольно, нащупав плотную ткань джинсов. Лихорадочно расстегиваю пуговицу.

– Я сама, – отстраняет мои руки Надежда. Перекатывается на другой край кровати. И приподняв бедра, снимает ненавистные джинсы. А у меня тяжелеет в паху от каждого ее движения. Заводит меня эта девочка, как никакая другая не заводила. Юля всегда боялась забеременеть и сразу бежала в душ мыться, как будто тысячи сперматозоидов могли атаковать ее через кожу. А Галка, смешная ворона, медитировала. Представляла какие-то золотые шары и потоки. И все пыталась приобщить меня к этой фигне.

– Слава, а ты? – изумленно смотрит на меня Надежда и начинает хихикать. Я как был в мундире, так и остался. И теперь важно стою на коленях в изножье постели.

Раздеваюсь наскоро. Сколько там нам давал по молодости на сборы прапорщик Ефимов? А тут обратный отсчет.

– Иди сюда, – рычу, хватая Надежду, и до сих пор поверить не могу, что она со мной. Рядом. Нависая, подминаю девчонку под себя. И словно голодный странник, пробую на вкус самое изысканное блюдо. Провожу языком по шее, потом спускаюсь ниже. Целую каждый сосок, превращая его в маленькую жемчужинку, а затем двигаюсь дальше. Мой язык следует вокруг пупка и устремляется вниз. И тут же в мою башку упираются две ладошки. Тянут наверх.

– Слава, нет. Я не хочу…

– Почему? – вскинувшись, смотрю удивленно. – Тебе не нравится?

– Нравится, – расстроенно тянет Надежда. – Но не сейчас…

– Ладно, – киваю коротко. Конечно, меня обломали знатно, но желание дамы – закон. Да и набухший член уже готов взорваться от напряжения. И яйца ломит со страшной силой, будто свинца налили. – Надюшенька моя, впусти, – шепчу, тыкаясь внутрь. И словно дурею от счастья, захлестывающего через край. Толкаюсь слегка грубовато. Но что делать, мне не терпится. И Надежда, умничка такая, подстраивается под мой темп.

– Еще, быстрее, – просит, обвивая ногами мои бедра.

Вынырнув из нирваны, обрушиваюсь на нее всем своим весом. Мычу на ухо какие-то слова любви, но выходят малопонятные нечленораздельные звуки.

– Слава, – охает она, подскакивая, – с тобой все в порядке?

Решительным движением переворачивает меня на спину. Прикрыв глаза, раскидываю руки, притворяясь дохлым.

– Слава! – ойкает Надежда, приоткрывая мне веко. Ведет ладошкой по щеке и снова напряженно зовет. – Слава!

Рычу, подорвавшись с места, как голодный хищник. Одним движением переворачиваю девчонку на спину. И снова хочу заняться любовью. Мой дубинообразный друг уже стал каменным и готов к бою.

– Никогда не шути так, – упирается мне в грудь тонкий пальчик.

– Слушаюсь, мой генерал, – рапортую шутливо и тяну ее палец в рот. Целую дурашливо.

– Ты не понимаешь, – мотает головой Надежда. – Я подумала самое страшное…

– Если б меня грохнул инсульт, ты бы уехала? – тяну, укладываясь рядом. Внимательно заглядываю в зеленые глазища. И готов улучить тот самый момент, когда девчонка соврет.

– Осталась бы, – смотрит она спокойно.

– А от здорового хочешь уехать? – уточняю шутливо. – Где логика, Надь?

– Я здесь чужая, – морщит она лоб и отводит взгляд. Сумрачно пялится в потолок, будто хочет найти там ответ. – Жены твоих друзей меня не приняли…

– А ты с ними жить собираешься? – гляжу, не понимая, и добавляю сердито: – Или, может быть, со мной?

– Я тебе не подхожу, – вздыхает она, не глядя на меня.

Легким движением касаюсь подбородка и поворачиваю к себе эту гордую независимую голову. Чувствую, как дурацкая досада затопляет нутро. Сейчас бы пошпилиться по-быстрому и уснуть в обнимку. А потом проснуться и еще раз заняться любовью. Медленно и нежно. Со вкусом.

А тут непорядок. Яйца ломит, член стоит, а мы разговоры решили поразговаривать. Но другого выхода у меня нет. Если сейчас налажаю, могу потерять Надежду. Ищи ее потом в этом Шанске.

– Кто тебе сказал? – тяну строго. Сгребаю девчонку в охапку. Целую в темечко.

– Я сама так решила. Тебе нужна другая жена…

– Да никто мне не нужен, Надя, кроме тебя! – рычу глухо. – Ты одна! – Провожу ладонью по мокрой щеке.

Твою мать, она еще и плакать удумала!

– Не уходи от меня, слышишь? – умоляю хрипло. – Ты нужна мне.

Прижимаю к себе, боясь спугнуть. И еще больше схожу с ума от желания.

– Правда? – недоверчиво поднимает на меня глаза Надя.

– Ну конечно, – целую заплаканные глаза, стараясь убрать каждую слезинку.

– Я просто боюсь, – признается она, шмыгая носом.

– Я тоже, – целую в нос, щеки, глаза. Зарываюсь обеими руками в волосы. Сжимаю ладонями красивое Надино личико и впиваюсь в губы яростным поцелуем.

– Уйдешь, найду все равно и верну на место. Поняла? – смотрю жестко. И поднявшись с постели, иду под душ. Спать с каменной дубиной опасно. Можно и матрас пропороть.

Но не успеваю дождаться, когда из крана польется ледяная вода, как следом приходит Надежда. Обнимает меня сзади. Трется грудью по спине. Касается животом ягодиц. И я снова хренею от страсти.

Резко развернувшись, хватаю девчонку на руки. Успеваю только включить теплую воду и вломиться с Надеждой в душевую кабину. Осторожно ставлю около стены, покрытой белоснежным кафелем. И задрав маленький упрямый подбородок, вторгаюсь в полуоткрытый рот поцелуем. Требовательным и ненасытным.

Из душа на нас льется вода, но кажется, мы не замечаем ничего вокруг. Медленно занимаемся любовью, словно не можем насытиться. Упершись рукой в стену, пригвождаю Надежду к плитке. Вколачиваю член в мягкое тело и больше ни о чем не могу думать. Мир сужается до душевой кабины, до Надежды, обвивающей меня руками и ногами. И до глубоких толчков внутри. Кажется, я даже не жил раньше. Существовал.