Глава 24

Небольшой ресторан, спрятанный чуть в стороне от основных магистралей, встречает нас яркими огнями и ковровой дорожкой, в конце которой нас встречает женщина с короткой стрижкой. Держит каравай в рушнике. Улыбается.

Первым кусочек отщипывает Слава. Неслабый такой кус. А затем я. Маленький кусочек. Вот только запеченный край, треснув, отрывается следом. Почти со всего каравая. Длинный такой, рваный. И гораздо больше Лунинского.

– Надя, давай! – смеются за моей спиной Александра и Юлия.

– Помоги мне, – прошу Славу. И очень надеюсь, что он оторвет маленький кусочек. А остальное персонал осторожно разложит по месту.

Но мой полковник решительно тянет запеченную корку, срывая ее по всей окружности хлеба.

– Держи! – заявляет весело.

– Слава! – охает женщина, держащая каравай. – Примета есть. Знаешь?

– Конечно, Лара, – ухмыляется Лунин. – Я человек подневольный. На работе начальство командует, а дома пусть жена.

– А что с этим делать? – показываю на длинную корку в моих руках.

– Кормите друг друга! – смеются гости и хозяйка ресторана.

И если Славин кусок мы напополам съедаем быстро, то с моим происходит задержка. Но Ярослав Андреевич заглатывает его в пару приемов и довольно оборачивается к друзьям.

– С такой женой я точно голодным не останусь!

Все проходим в зал, и я с удивлением верчу головой по сторонам. Кроме нас никого.

– Так специально закрыли, – весело заявляет Лунин, помогая мне снять шубу. – Это заведение Ларисы Юрьевны, сестры Кирсанова. Наше семейное заведение.

– Предупреди, что будут еще два гостя, – шепчу, хватаясь покрепче за Славину руку.

– Да я сразу из машины сообщение отправил, – улыбается он, легонько прикасаясь губами к моему виску.

А я в который раз думаю, как же мне повезло.

И о приходе своих гостей узнаю загодя, по перешептываниям.

– О господи, это же Манучаров! – охает Юля, замирая около огромного окна-витрины. – В ресторан заходит.

– Да, это наш гость, – кивает Слава.

А я выхожу навстречу своим дорогим друзьям. Сердце выпрыгивает из груди от волнения. Руки трясутся, а каблуки вместе с пульсом отбивают дробь.

– Поздравляю, – радостно кидается ко мне Люба. Вручив цветы, целует в обе щеки.

– Ты хорошо подумала? – со строгой отеческой улыбкой спрашивает меня Тимур. Лениво достает из нагрудного кармана синего пиджака белоснежный конверт. Напряженно смотрит за мою спину. – Тебе точно хорошо с этим мужиком? Если какие-то проблемы, скажи. Мы увезем тебя…

– Да все нормально, – улыбаюсь довольно. Повернувшись, хватаю за руку спешащего ко мне Лунина. – Знакомьтесь…

И краем глаза отмечаю обалделые лица собравшихся. Только Кирсанову удается сохранить невозмутимое выражение. Блинников подозрительно приглядывается, а Александра и Юлия застыли как изваяния.

Слава и Тимур пожимают друг другу руки, а я почему-то нервничаю. Мир замирает на миг, и мне кажется, еще чуть-чуть и рванет. Как в голливудском блокбастере, когда пять минут показывают летящую пулю.

– Я полагаю, вы знакомы, – мимоходом интересуется Слава у своих друзей.

– Здравствуйте, Тимур Семенович, – с вызовом бросает Юлия.

– Привет, – коротко кивает обычно вежливый Манучаров и, войдя в зал, безошибочно выбирает места с моей стороны. Так и рассаживаемся. Возле меня Люба на правах подружки невесты. Рядом с ней Тимур. Затем Александра Андреевна, генерал и Блинниковы.

Не понимаю, в какой момент атмосфера за столом накаляется. Но ее быстро разряжает генерал с тостом в стиле старого кино.

– Ну, за молодых!

– Горько! – кричит со своего места Блинников.

И Слава, приобняв меня, послушно впивается в губы требовательным поцелуем.

– Горько! – кричат наши гости.

Моя ладонь инстинктивно опускается на плечо мужа. Отзываюсь на каждое движение нахального языка. Внутри вибрирует каждая нервная клетка. От желания, страсти и нехорошего предчувствия надвигающего шторма.

– Ты действительно его любишь? – пытливо вглядывается в меня Люба, когда в перерыв мы с ней выходим в дамскую комнату. – Мы беспокоимся. Морозовы тоже.

– Ну конечно, – улыбаюсь я. – Я влюбилась в него. Правда! Мне Лунин кажется идеальным.

– Извини, просто Тимур напрягается, – шепчет заговорщицки моя подруга. – Как-то все очень быстро происходит.

– Слава такой, – смеюсь я счастливо. – Полковник слов на ветер не бросает. Не то что один знакомый главный врач…

Хихикаем с Любой заговорщицки и расходимся по кабинкам. А когда хлопает входная дверь, я прислушиваюсь, поправляя платье.

– Как ты думаешь, откуда наша девушка с низкой социальной ответственностью знает Манучарова? – громко интересуется Юлия.

– Понятия не имею. Потом спросишь, – одергивает ее Александра.

– Да не буду я, – фыркает Крепсиха. – Наверняка, клиент ее. Или подружкин. Вон какого мужика отхватила…

– Не знаю, Юль, – спокойно замечает генеральша. – Я этих людей впервые вижу…

А я, прислонившись к стене, пытаюсь выровнять дыхание.

О господи, они принимают меня за проститутку! И Любу тоже. Интересно, а Слава в курсе этих измышлений?

Хлопает дверь второй кабинки.

– Я все слышала! – гневно заявляет Люба. – И обязательно скажу Тимуру.

– Ну и что? – усмехается Юлия. – Это же правда!

Выхожу следом, на ходу вынимая из волос поганую корону.

– Держи свои булыжники, – отдаю растерянной Крепсихе. Но в красивом холеном лице нет и кровинки. Бледная растерянная женщина на автомате забирает у меня диадему и обалдело смотрит вслед Любе.

А та, выскочив, кидается к мужу.

Тимур вместе с остальными мужчинами вальяжно стоит на террасе. Улыбается Славе, рассказывающему что-то смешное. Но едва заметив Любу, напрягается. Делает шаг навстречу.

– Тимур! – восклицает Люба чуть громче обычного и, не стесняясь свидетелей, гневно пересказывает услышанное в женском туалете.

От ужаса происходящего у меня опускаются плечи. Каждое слово бьет по нервам. Но я благодарна Любе. Вскрывать гнойник нужно сразу.

На ватных ногах заставляю себя подойти ближе. Не отрываясь, смотрю на Лунина. Отмечаю каждую эмоцию у него на лице, каждую инстинктивную гримаску.

– Ты тоже так думаешь? – вглядываюсь в растерянное лицо мужа. – Тоже так считаешь?

– Надь, красное платье и шпильки нас немного сбили. Сама понимаешь, – извиняющимся голосом объясняет сзади Юлия.

Не смотрю на нее. Видеть эту дрянь не желаю.

– Ты по себе судишь? – вскидывается Тимур и обдает Блинникову ледяным презрением. Что-то он знает про нее… Но сейчас мне не до этого.

– Надя, – делает шаг ко мне Слава. – Это все ерунда…

– Нет, – мотаю головой. – Ты принял меня за шалаву и зачем-то женился. Зачем, Слава? Посмеяться хотел? А ведь я тебе помогла. Там, в ИВС…

– Надь, – будто филин ухает Лунин. – Давай поговорим…

– Не о чем говорить, Слава, – мотаю головой. И закусив губу, пытаюсь совладать с собой. Уж точно не разревусь перед этой публикой.

– Поедем с нами, – обнимает меня за плечи Люба. А Тимур уже отдает указания водителю.