Глава 25

Слава

Смотрю на вконец расстроенную Надю. В глазах слезы, а на щеках алеет румянец негодования, плечи опускаются. А от собственного бессилия жена обнимает себя за талию. Смотрит враждебно. И наверняка хочет поскорее уйти.

Ага! Сейчас!

– Надя, – прошу, подходя почти вплотную. Нависаю над женой, пытаясь обнять. Но она шарахается от меня, как от прокаженного. Даже руками машет.

– Давай поговорим. Пожалуйста! – рычу, притягивая к себе. Если сейчас уйдет, то я ее уже не верну. Не знаю, откуда такие мысли, но в мозгах просто молнией шарахает.

Не отпускай!

– Не о чем говорить, – мотает головой Надежда. Закусывает губу. А в глазах плещется боль, бьющая мне под дых.

– Поедем с нами, – встревает Люба, норовя встать между нами.

Позвали ее на свою голову. Юля тоже хороша. Ворона, блин! Но с нею придется Крепсу разбираться.

– Погоди, – прошу, технично отодвигая Надину подружку в сторону. Сзади наблюдается какое-то движение. Но я не обращаю внимания. Там тылы. Бек и Крепс прикроют обязательно. Можно не волноваться.

Мажу взглядом по Манучарову, застывшему около двери. Господин олигарх отдает какие-то указания по сотовому. А из другого зала подтягиваются наши водители. Тоже «Секира» родная. В нашем окружении посторонних не бывает. Только свои парни, проверенные в бою.

Надю отобьем. Я не сомневаюсь. Но сейчас важнее другое. Нужно вернуть ее любовь. Вдохнуть веру в наш брак. А это уже задачка для меня одного. Непростая. Со многими неизвестными. Ярость слепит, накрывая с головой черным покрывалом. Какого хрена происходит? Я ведь ни с кем не делился своими умозаключениями. Плохо, что и пацаны подумали так же. А я не разубедил. Разрешил им строить глупые догадки.

– Надя, – беру жену за руку. И больше ни на секунду не прекращаю зрительного контакта. – Я никогда ни одной душе не говорил о тебе плохо. И женился только по любви. Это первый раз был по залету, если честно. Второй – по глупости. А сегодня точно могу сказать. Я влюбился в тебя. Там. В ИВС. Как последний баклан влюбился. Даже дышать не мог. Не соображал ничего. Не уходи, слышишь. Дай нам шанс.

Надежда подслеповато моргает полными слез глазами. Закусывает губу, стараясь не разреветься.

– Я не могу, – шепчет она. – Тоже тебя люблю, Слава. Любила, – добавляет, не скрывая горечи. – А сейчас не могу тут оставаться. Мне нужно уйти. Понимаешь? Очень тяжело. Брак аннулируем. Нет смысла сохранять то, что не представляет никакой ценности.

– Ты ошибаешься. Я докажу, – бросаю резко. Изловчившись, ловлю Надину ладошку в свои. Но жена решительно и твердо убирает руку.

– Нет. Я не хочу. Дай мне уйти. Пожалуйста.

– Не надейся даже, – рычу, не сдерживаясь. Тяжело все это, и я не мастак говорить. Хреновый из меня переговорщик, твою мать. Очень хреновый. Мне бы сейчас взвалить Надежду на плечо и унести туда, где потише.

– Мне очень жаль, – замечает тихо. Обреченно мотает головой и делает шаг к двери, всем своим видом показывая очевидное. Юлину шубу она не наденет.

– Стоять, – подхватываю под локоток. Мягко притягиваю к себе. – Я тебе не дам уйти, Надя, – яростно выдыхаю в ухо.

А сам кидаю взгляд на Манучарова и толкущихся рядом ребятишек. Мигом оцениваю обстановку. Охрана прискакала и замерла у дверей. Наши тоже встали наизготовку. Личка олигарха всем своим видом показывает свою крутизну. Пиджаки расстегнуты, а там под мышкой у каждого кобура болтается. Только нас этим не проймешь. Тут мы и без табельного справимся. Любой предмет, та же ножка от стула, становится в наших руках смертельным оружием. Не понимают пацаны, во что ввязываются. У них хоть и перевес в численности, но любой из «Секиры» всю эту кодлу в одиночку приложит. Нужно только разозлить хорошенько. Я уже готов. Только бы сначала сдержаться и не снести башку Юле. А то зацепимся с Крепсом. Хрен разнимешь.

– Пусти, – дергается жена.

– Надежда, – раздается рядом строгий голос бати. – Мы, конечно, все ошиблись. И приносим свои самые искренние извинения. Ты их можешь принять или нет. Но Ярослава выслушать просто обязана. Согласен, что мы накосячили. Ошиблись. Но в чувствах Лунина ты не должна сомневаться…

– Он из армии ушел из-за тебя, – подает голос Лариса Юрьевна. Видимо, слухи о моем увольнении разлетелись за пределы родного штаба.

– Как ушел из армии? Ты же не планировал? – растерянно охает Надежда и во все глаза смотрит на меня. А потом добавляет, догадавшись: – Это из-за меня?

– Пришлось выбирать, – роняю, поморщившись. Внутри неслабо колпашет от душевной боли и растерянности. А с другой стороны, прими меня кто за уголовника…

«Стопэ!» – рычу мысленно. И выдыхаю вслух:

– Но и ты же меня приняла за мошенника.

– Так мне сказали, – растерянно хлопает глазами Надежда. Но я уже точно знаю, как поступить дальше.

– Вот и твои знакомые думают обо мне плохо. Надо с этим что-то делать, Надь! – замечаю шутливо, а сам словно гипнотизирую взглядом.

Не уходи. Не уходи.

– Что? – произносит жена изумленно.

– Сейчас объясню, – обняв за плечи, притягиваю к себе и, повернувшись к собравшимся, заявляю уверенным зычным голосом: – Друзья, не расходимся! Праздник продолжается.

– Слава, – охает Надежда, но я не даю ей договорить. И подхватив на руки, тащу в небольшой зальчик, который Бек иногда использует для приватных переговоров. Там, насколько я помню, круглый стол под уютным абажуром и двухместный диван в углу.

И если доводы иссякли, придется перевести разговор в горизонтальную плоскость.

– Что ты творишь? – выдыхает жена, когда, усадив ее на диван, плюхаюсь рядом. Пру нахрапом. Сейчас по-другому нельзя.

Вжимаю любимую в мягкую велюровую спинку, лезу целоваться, нахально раскрывая большим пальцем упрямые губы. И твержу как мантру:

– Люблю тебя, девочка!

Рука ныряет под подол, неспешно скользит по тонкому чулку и, добравшись до заветной цели, отодвигает в сторону тонкое кружево стрингов.

– Слава-а… Перестань, – хрипло просит жена. – Могут войти…

– Побоятся, – заверяю глухо. Веду пальцами по нежным складкам. Чуть придавливаю заветную горошину. И выдыхаю каждое слово, идущее прямо из сердца: – Я люблю тебя. Очень люблю. Каждому, кто косо на тебя посмотрит, выбью зубы или башку откручу.