Эпилог

Теплые летние деньки всегда мне нравились, когда я еще не была беременной. Сейчас же, готовая вот-вот родить, я изнывала от духоты и усталости. А запахи цветов, всегда такие приятные раньше, теперь до тошноты кружили голову.

Лейла, не менее беременная, чем я, радостно смотрела в окошечко кэба и обмахивалась веером.

— А если у меня родится девочка, — продолжала она, — а у тебя мальчик, то они поженятся!

— Если захотят, — улыбнулась я. Решать судьбу ребенка вот так сразу, еще до его рождения, я не хотела.

Лейла поправила сползшую лямку комбинезона и активнее замахала веером, но уже в мою сторону. Я блаженно прикрыла глаза.

— Как думаешь, матушка Софья обрадуется нашему приезду? Помню, она говорила, что нам в приют лучше не возвращаться, а навещать она нас станет сама.

— Я уже была у нее, она испугалась, думала, что мы с Кароном собрались разводиться.

— Вот еще! Вы такая прекрасная пара, зачем вам развод?

— Это было еще в первые дни, когда мы не были женаты. Но разводиться мы не планировали.

Лейла, к счастью, не стала спрашивать, по какому поводу мы навещали матушку. Она в следующий миг увлеклась чем-то за окном.

— О-о-о, Ара! Смотри! Там продают булочки! Давай остановимся, купим?

— На обратном пути, пожалуйста. Я вот-вот свалюсь в обморок, Лейла.

— Тяжко тебе дается эта беременность, — вздохнула Лейла. — Не спрашивала у лекаря, почему так? Я вот тоже на девятом месяце, но чувствую себя прекрасно! Разве что ножки опухли и в туфли не влезают, да в туалет – прости, пожалуйста, – бегаю ежеминутно.

Я заулыбалась, вспомнив, что говорил мне лекарь. Сообщать подруге о том, что у меня родится не один мальчик, а сразу три, я пока не хотела. Пусть будет сюрприз! Это и для меня, и для Карона оказалось сюрпризом, да таким, что мы сутки почти не разговаривали, а только ошарашенно переглядывались.

В нашем новом домике в лесу, который пока еще строится, планировалось три спальни наверху: для меня и Карона, и две для будущих детей. А теперь нужна еще одна, четвертая. И няня, обязательно нужна няня! С одним малышом я бы справилась сама, но с тремя – увольте.

Кэб остановился у здания приюта. Колобочком выкатилась Лейла, следом за ней – я. Солнце нещадно слепило, и я пониже натянула шляпу так, чтобы полы прикрывали лицо.

Матушка Софья нас не ждала, но очень обрадовалась нашему приезду. С улыбкой она обняла меня и Лейлу по очереди, а потом представила нам господина, восседающего в кресле напротив стола.

— Девочки, это мистер Норес. Он к нам приехал в поисках будущей жены.

— Мистер Норес! — воскликнула я, протягивая ему руку. Теперь я могла разглядеть его лицо, не спрятанное под капюшоном. Молодое, с правильными чертами. Светлые волосы выбивались из ленты, и очень ему шли. — Я Ара. Вы спасли моего мужа зимой, когда одолжили нам труп.

Лейла тихонько поперхнулась воздухом. Мистер Нерос пожал мою руку и улыбнулся.

— Я вас помню. Как Карон себя чувствует?

— Отлично! Он очнулся через сутки, как вы и говорили.

Мистер Норес кивнул и поднялся из кресла, обращаясь к матушке Софье:

— Мне подходит та девочка – Илирия. Сообщите ей обо мне, и если она согласна, то я буду ждать ее в своем доме, как только она захочет приехать.

— Конечно, — наставница с улыбкой проводила гостя на выход и вернулась к нам. — Ну, девочки, зачем пожаловали?

— Вы будто не видите! — рассмеялась Лейла, поглаживая объемный живот. — Приехали похвастаться и еще кое за чем.

— За снадобьем?

— Матушка Софья, кроме вас некому помочь! Лекари говорят мне, что отекшие ноги – это нормально. Вы представляете? Нормально! Да что они несут? Я хочу носить туфли, а это невозможно!

— Вообще-то, лекари правы, — матушка вскинула брови, опускаясь в кресло за свой рабочий стол. — Лейла, туфли на каблуках беременным противопоказаны. Потерпи еще немного. Родишь и будешь носить что хочешь. Ара, а ты?

— А мне просто тяжело, — я заканючила, радуясь, что наконец-то есть кому пожаловаться. Карону я жаловалась постоянно, но он не был рожавшей женщиной, и понять меня не мог. — Душно, постоянно потею, и живот такой тяжелый! Карон постоянно возит меня на источники, чтобы я немного отдохнула – в воде легче поддерживать животик, и нагрузка на спину уменьшается.

Наставница тепло улыбалась, слушая наше нытье. Лейла вздыхала по туфлям, а я, глотая окончания слова, вываливала на матушку всё, что меня беспокоило. То есть, вообще все! Беременность сделала меня нервной и раздражительной.

— Девочки, — матушка обвела нас смеющимся взглядом. — Радуйтесь тишине, пока есть возможность, скоро будет еще хуже.

Мы с Лейлой одновременно замолчали. То есть как это – хуже?

— Колики, режущиеся зубки, бессонные ночи матерей и отцов, — начала перечислять наставница. — Потом малыши начнут ползать, а потом бегать. Глаз да глаз за ними. И мой вам совет – не брезгуйте гувернантками. Еще спасибо скажете.

— А я хотела сама воспитывать, — задумалась Лейла. — Гувернантка для чего нужна? В приюте у нас были только вы и две воспитательницы, и ничего, справились.

Матушка засмеялась, указывая на свои полностью седые волосы:

— Вот что случается, когда воспитываешь три десятка девочек без помощников!

— Ой, это у вас от возраста. — Лейла тоже засмеялась. Села в кресло и расслабленно вздохнула. — Ох, как хорошо! Я на ногах стоять не могу дольше минуты.

— А вы нам дадите чего-нибудь облегчающего страдания? — полюбопытствовала я, хлопая ресницами. На наставницу никогда не действовали лестные взгляды, но тогда мы были детьми, а теперь взрослые, самостоятельные женщины. Она больше не несет за нас ответственности, но я уверена – любит, как родных дочерей.

Матушка Софья залезла в бездонный ящик стола. В прямом смысле – бездонный, он был зачарован магом и стал вместительным. Не сомневаюсь, что в этом ящике можно хранить всю Королевскую библиотеку.

Два пузырька с зеленой жидкостью оказались перед нами на столе.

— Это мятная настойка, — сообщила наставница.

— Для облегчения усталости? — уточнила Лейла.

Матушка что-то ответила ей, но что – я уже не слышала. Резкая боль внизу живота заставила меня выгнуться от неожиданности и вцепиться в кресло.

Сидушка намокла, на полу образовалась лужа.

— Ты… — Лейла икнула испуганно. — Рожаешь, Ара!

Следующие сутки для меня прошли как в тумане. Помню только, что схватки – самое ужасное, что со мной было за всю жизнь. Но когда доктор принесла в комнату три маленьких свертка, я забыла обо всем.

Три малыша со сморщенными личиками сладко сопели в пеленках. А я смотрела на них и не верила своим глазам. Казалось, моргни я хоть разок, и сыновья исчезнут.

Дверь в спальню тихонько скрипнула, и на пороге появился Карон. Уставший, с залегшими синяками под глазами. Он не спал, так же как и я, целые сутки. Да и Пирстон, что уж, суетился все это время где-то внизу. Готовил комнату для малышей, и завтрак для нас.

Карон опустился рядом со мной на кровать. Тихонько погладил каждый сверток и заулыбался так искренне, что я больше не сомневалась: он по-настоящему счастлив быть женатым отцом.

Конец.