Глава восьмая. Людвиг

Перед глазами до сих пор стояла картина, как она отчаянно кривилась от страха и отвращения. Ведьма смотрела на меня полными ужаса глазами, буквально дрожала от ненависти ко мне… И из-за этого было вдвойне стыдно за те чувства, что в тот момент испытывал пот отношению к ней я, кажется, толком не сознавая, что они не могут быть взаимными.

Ненавидеть инквизиторов было очень просто, на самом-то деле. Я тоже их ненавидел. Всем сердцем! Они едва не забрали у меня маму, отец сам себя довел до такого состояния, что ему оставалось либо умереть, либо утащить на тот свет всех, погибнув на костре.

Куда труднее было оставаться одним из инквизиции, не угасив толком в своем сердце это отчаянное отвращение по отношению ко всем инквизиторам. Каждый раз, вспоминая о своей профессии, я мысленно вздрагивал от отвращения, от омерзения, от которого сводило всё тело. За два года воспоминания угасли немного, и я уже почти успокоился, но Гера разбудила во мне старые чувства…

— Эй! — её голос, звонкий, красивый и такой нежный, заставил меня вздрогнуть. — Ты что, уснул, что ли? Нам к гостям выходить надо! А ты стоишь, смотришь в одну точку!

Я повернулся к Гертруде. Она стояла совсем рядом и полной отвращения совершенно не выглядела, так что я уверенно тряхнул головой, отгоняя куда подальше дурацкие мысли о том, что до сих пор ей противен. Был бы противен, целовала бы иначе! И я, собственно говоря, уже давно не мальчик, чтобы позволить таким глупостям встать на пути нашего общего дела.

— Ты права, — я усмехнулся. — Пора нам выйти к гостям. А то они уже явно недоумевают, для чего мы их собрали.

Из дверного проёме было хорошо видно то, во что превратился наш обеденный зал. Заклинания оплели оконные раны, украшая их зеленой листвой и весенними цветами, простые деревянные стулья теперь тоже обвивали колдовские растения. Во всём зале витали прекрасные ароматы, не оставляя и следа затхлости, которую приносила магия покойного маркграфа. Мы с Гертрудой неплохо потрудились, и теперь в зале действительно как будто должен состояться праздник.

Место во главе стола всё ещё символически пустовало. Мы оставили там кресло, которое однажды должно было смениться небольшим диванчиком или, возможно, двумя спаренными местами для супруга и супруги. Пока что же мы оба готовились занимать места почти во главе стола, первыми, но всё же не по центру, как будто на собственном празднике сами были гостями.

Что ж, можно сказать, так и есть. Только когда мы наконец-то поженимся, сможем сесть на то почетное место и вести себя, как полноправные хозяева. А пока что — занимаем места второго плана, поклоняемся человеку, которого и в живых-то больше нет. И магия этого места будет против, если кто-нибудь туда усядется. Ещё я или Гера — ладно, конечно, а если посторонний, могу себе представить, что его ждет!

— Ты так быстро собрала людей, — протянул я. — Есть опыт?

Из присутствующих я знал разве что Барбару и Иоганну, благодаря которым и попал, собственно говоря, в дом собственной дальней родственницы, теперь уже невесты. Остальные женщины и мужчины были мне незнакомы и, скорее всего, принадлежали к ведьминской общине.

— Одно заклинание — и всё готово, — фыркнула Гертруда. — Что тут делать-то… Впрочем, я и забыла. Инквизиторы до сих пор предпочитают пользоваться голубями! Очень сочувствую Берте, ей-то приходилось терпеть этих глупых существ!

Я улыбнулся, нисколечко не разозлившись в ответ на это её заявление. Гера, конечно, пыталась уколоть больнее, но на самом деле вполне предугадала поведение Берты. Та терпеть не могла голубей и всегда просила у меня разрешения клюнуть хоть одного из них.

Я в этом плане точно не отличался строгостью, потому почтовые птички частенько страдали от моего ворона-феникса.

Берта и Зигфрид, к слову, уже занимали свои места, устроившись на спинках предназначавшихся для нас стульев. Другие ведьмаки и ведьмы — а здесь все были представителями колдовской братии, — тоже пришли со своими фамилиарами. У некоторых были птицы, хотя и куда более обычные, кто-то пришел с котами, оказалось тут несколько крыс, одна жаба и полевая мышь, крохотная и пугливая, постоянно прятавшаяся у своей хозяйки за пазухой.

Знакомые уже мне Иоганна и Барбара были обладательницами фамилиаров-птиц. И обе — надо же, какое совпадение, — в спутники жизни выбрали себе голубей.

Как будто специально, чтобы моей Берте было веселее, и она с трудом сдерживала себя, чтобы никого из них не заклевать! Эти почтовые птахи и так раздражали бедняжку, а тут ещё и разговаривающие противнючими человеческими голосами и толком не выговаривающие половину звуков алфавита!

— Ну что, фрейлейн Аденауэр, — протянул я, подавая Гере руку, — пойдем, расскажем, каков был повод собраться здесь?

— Пойдем, — скривилась Гертруда. — Порадуем народ.

Нельзя сказать, что она очень сильно хотела рассказывать о том, что собиралась за меня замуж, но и не противилась, понимала, насколько важно успеть сделать это быстрее. Чтобы досмотрщику, когда он там прибудет, уже все могли сказать: да, мы жених и невеста.

Решив больше не тянуть, Гертруда, впрочем, безо всяких возражений вложила свою ладонь в мою, как и полагалось по традициям, и мы уверенно направились в обеденный зал.

Остановиться пришло уже через три шага; остановившись в метре от конца стола, я вдруг осознал, что идти к его голове и там из-за высоченной спинки главенствующего стула будет не лучшей идеей. Гертруда замялась, но, увидев то же, что и я, тоже решительно остановилась и внимательно осмотрела всех присутствующих.

— Добрый день, — поприветствовал я собравшихся, взяв инициативу в свои руки. — Мы с Гертрудой не думали, что будем озвучивать эту новость так быстро, но, поскольку все уже собрались и пока что готовы нас слушать… Мы с фрейлейн Аденауэр, — я заговорил быстрее, как будто опасался, что в последнюю секунду что-то мне помешает, — собираемся пожениться.

В обеденном зале воцарилась гробовая тишина. Все, кто до этого переговаривался, игнорируя наше присутствие, обсуждал тайком, какие из блюд лучше выбрать и хорошая ли кухарка Гера, или, может быть, она пользуется чужими заготовками заклинаний — все эти люди теперь повернулись к нам и, кажется, пытались понять, шутим мы или нет.

А как мило вытянулись лица Иоганны и Барбары! То, как они на нас смотрели, уже само по себе требовало внимания, и я с трудом сдержал улыбку, так и грозившуюся появиться на лице. Они что, в самом деле считали, что уже то, что просто проводили меня к дому Геры, предполагает, что я обязан на них жениться?!

Ах да. Кажется, ведьминская натура не всегда отличается от обыкновенной женской. По крайней мере, этим двоим их дар ума не добавил.

— Но ведь, — первой подала голос Иоганна, тряхнув своими тёмными, почти как у меня, волосами, — вы же родственники!

— Кровная родня! — подтвердила Барбара.

Или я их перепутал? Кажется, та, которая ниже ростом, светлее волосом и, мягко говоря, пухлее, звалась именно Барбарой. А высокая, худая — именно худая, не стройная! — и черноволосая, представлялась Иоганной. Впрочем, для меня эти ведьмы были похожими, как две капли воды, в первую очередь потому, что они обладали практически идентичными аурами. И не сказать, что в их энергетике я увидел что-то очень хорошее.

— Дело в том, — заметив, что я так ничего и не ответил, хотя должен был, заговорила Гера, — мы с Людвигом — очень далекая родня, и было бы сильным преувеличением считать нас братом и сестрой. У нас есть общие предки…

Зал ощутимо напрягся.

— В восьмом колене, — дополнил я, и все за исключением Барбары и Иоганны выдохнули с облегчением.

Всё, что дальше пятого колена, для магов не считается и вовсе. Кровь не вода, но такое далекое родство магия растворяет. К тому же, я унаследовал дар больше от рода фон Ройсс, но явно не от покойного магкграфа, слишком рознились наши чары. А Гера, кажется, пошла в свою бабушку, фрау Аденауэр.

Люди же с разным даром, если они не кровные и не двоюродные брат и сестра или что-нибудь столь же близкое по родству, даже не считаются родней. Скорее, одного рода, но кого б то волновало!

— Вот как, — зашипела Барбара — нет, это таки та русая толстушка, которая сейчас сверлит меня взглядом! И давно же вы знакомы, чтобы принять такое скоропалительное решение сочетаться браком.

— Два года, — елейным голосом ответил я и дополнил: — Мы с Герой решили пожениться уже давно. Именно для того, чтобы заключить официальный брак, я и прибыл сюда.

Судя по всему, Гертруду обязательно ждет допрос с пристрастием в исполнении подруг, как это она посмела ничего не рассказать им о своем романе со мной. Боюсь, дамочки будут сильно разочарованы, потому что подробностей им точно не дождаться.

В первую очередь потому, что их у нас нет.

Тем не менее, тишина, царившая в обеденном зале, становилась всё более напряженной. К счастью, какой-то колдун догадался громко захлопать в ладоши и воскликнул, совершенно не жалея своё горло:

— Ах, не будет больше в наших краях такой завидной невесты!

— Дурак! — расхохоталась его жена, хлопая мужчину по плечу, и все за столом дружно загоготали. Я благодарно взглянул на этого почти незнакомого мне человека — если б не он, пришлось бы выкручиваться как-нибудь иначе, но благодаря ему у меня появилась отличная возможность просто проводить Геру к столу и позабыть о неловкости.

Мы и вправду успели добраться до наших мест под аккомпанемент чужого смеха. Гертруда села напротив своих подружек, предусмотрительно предоставив мне место рядом с ними, и я на всякий случай нацепил на тарелку заклинание-детектор: с этих дамочек станется, они ещё подмешают мне какую-то гадость в еду, а потом только и думай, как дожить до следующего утра и не умереть от всепоглощающей любви к женщинам, на которых в нормальное время и не взглянул бы!

— Угощайтесь! — не то предложила, не то велела своим гостям Гера, призывно указывая рукой на тарелки. — Всё собственноручно приготовлено! Заклинания, основанные на моих долгих трудах и моем опыте!

— Ах, повезло кому-то, — хохотнули на другом конце стола. — Жена — хозяюшка! Разве найти жену лучше, чем бытовая ведьма!

— Ой, молчи, — ответили мужчине. — У тебя-то боевая! И то, что она до сих пор тебя не прибила, это вопрос времени. Правда ж, Сабина?

Сабина ответила что-то не менее колкое, но за общим гоготом я даже не различил ни слова. Женщина даже открыла рот, чтобы повторить свои слова ещё раз, но — не успела.

Ярко вспыхнула чужая магия, освещая весь и без того не слишком томный зал и поджигая несколько цветочных венков, а потом — аккурат на стоявшем во главе стола кресле, ещё и стоя на сидении ногами, — появился неизвестный мне маг, очевидно, господин проверяющий.

И, реагируя на его появление, кресло тут же засветилось черным.

Проверяющий мне не понравился. Совершенно. Притворно молодой, будто ему и двадцати пяти нет, с молочно-белой кожей, светлыми волосами до плеч — довольно широких, словно он сражался с кем-то или просто природа дурной силой наградила, — подтянутый, с неплохой фигурой, но не такой, как у настоящих боевых магов. И глаза эти наивно-голубые, первое же желание — их выколоть! Интересно, сколько ему на самом деле? Ставлю на то, что за сотню перевалило, маг сильный, а внешность по большей мере наколдованная. Обычно такие слащавые пареньки на самом деле обладатели рыжей козлиной бородки, плеши на затылке и довольно неприметной фигуры.

Но надо же как-то выделиться, да ещё и привлечь внимание прекрасного пола!

Амьенец. Что не наш, не видамский, тоже было написано у него прямо на лбу. И в голове этой явно не чистые помыслы.

Надо же! Ещё не сказал ни слова, а мне уже хочется швырнуть в него настоящим боевым заклинанием и размазать по земле.

Неужели нас навестил сам маг иллюзий? Да ведь не скажет! Будет простеньким заклинателем притворяться, потому что если его раскусят, то уж точно ни единого слова ему не молвят, знают, что с обладателями дара иллюзия лучше не связываться, сами целее будут!

Вот только креслу тоже не понравился наш ведьмак-досмотрщик. Сильно не понравился. Видать, ауры он не видел, иначе мигом слетел бы с этого кресла и по доброй воле даже не подошел бы к нему. Но колдовская сила так и клубилась вокруг незнакомца, стремительно оплетая его путами и готовясь сделать что-то очень плохое.

Народ даже есть перестал от неожиданности.

— День добрый! — поприветствовал нас маг, безошибочно определив среди присутствующих своих главных жертв: меня и Геру. — Меня зовут Казимир Хогберг, и я прибыл сюда с целью… — он ещё раз смерил зал взглядом. — Простите, а что тут происходит?

Ничего не происходит. Но обязательно произойдет, если этот надутый петух немедленно не слезет с кресла! Насколько я знал маркграфа фон Ройсса, он очень сильно любил это кресло. Настолько, что немалая часть его магии, а именно та, что наполнена силой личности, впиталась именно в этот предмет.

И никому, а уж тем более честолюбивому маркграфу, не нравилось, что по нему самым наглым образом ходили ногами. Сейчас он взбрыкивал, искренне желая высвободиться, столкнуть с себя совсем уж потерявшего всякий страх мужчину, топтавшегося по нему.

Понимал ли это Казимир? Очень сомневаюсь. Как по мне, этот горделивый, лишенный всякой скромности мужчина вообще очень мало что понимал и уж точно не знал границ разумного, необходимых ему, чтобы общаться с такими магическими предметами.

Судя по тому, как щурилась, присматриваясь к креслу, Гертруда, она тоже прекрасно могла предсказать невеселую судьбу Казимира. Но говорить нашему проверяющему о том, что его ждет, девушка по понятным причинам не спешила.

Что ж, это нам на руку. И если Гере не понравится это смазливое нечто, тем лучше для неё! Потому что я могу себе представить методы этого…

Казика.

Жил у меня сосед Казимир, и вот его мать назвала Казик. Как по мне, очень логичное имечко для этого противного мага. Надо будет сказать Гере, может, хоть повеселю, и она не будет так на меня злиться. Потому что пока что наши отношения далеки от идеальных для жениха и невесты.

— Здесь? — первой подала голос Иоганна, позволив себе немного добавить истеричных ноток в слова. — К нашей Гере…

— Фрейлейн Гертруда Аденауэр, — привстала, представляясь, Гера.

— К нашей Гере, — упрямо повторила Иоганна, — прибыл её родственник в гости!

— Герр Людвиг фон Ройсс, — представился я, пока что не используя статус маркграфа — я им, в конце концов, не являюсь, пока не женюсь на Гертруде.

— Вот как, — ухмыльнулся ведьмак-досмотрщик. — Родственник, значит…

— В восьмом колене! — фыркнул кто-то за столом.

Кажется, это была та самая Сабина, которая боевая ведьма, и я даже проникся по отношению к женщине симпатией. Спасибо, а то пришлось бы самому растолковывать нашему досмотрщику, что наше родство не мешает семейным отношениям.

— И сообщили, — прошипела Барбара с таким видом, словно была готова подавиться собственным змеиным ядом, — что они собираются пожениться!

— После двух лет отношений, — дополнил я, улыбаясь. — К сожалению, мы не могли часто видеться, но расстояние не способно разлучить любящие сердца… Теперь вот решили осесть здесь, проводить всё время вместе. Завтра отправимся с фрейлейн Аденауэр в Дворец Бракосочетаний.

Досмотрщик взглянул на меня так, словно желал, чтобы этот самый дворец рухнул. Прямо мне на голову.

Интересно, Геру он готов пощадить или нет?

В любом случае, этого мы не узнали. Потому что прежде чем наш прекрасный дознаватель сказал хоть слово, он изволил переступить с ноги на ногу. И наступил туда, куда не следовало.

Так что кресло, всё ещё обладающее духом маркграфа фон Ройсса, не выдержало такого над собой надругательства…