Глава девятая. Гертруда

В тот момент, когда Людвиг уведомил о нашей с ним свадьбе, я поймала себя на мысли, что, кажется, у меня станет на две подруги меньше. По крайней мере, те молнии, которые в меня взглядами метали Барбара и Иоганна, не свидетельствовали ровным счетом ни о чем хорошем. Я едва сдержалась, чтобы не активировать какие-нибудь защитные чары и защититься от проклятья, которым в меня однозначно попытаются швырнуть. Это ж надо, поганка какая, посмела такого идеального жениха прямо из-под носа утащить! Как я вообще могла?

Захотелось рассмеяться, но я спешно закусила губу, не позволяя ни звуку сорваться с моих уст. Не хватало только, чтобы дорогие подружки потом до конца жизни поминали мне то, с каким неуважением я отнеслась к их сердечным порывам! Но надо же, как они смотрят на Людвига! Моего Людвига! Могли бы — съели…

В какое-то мгновение я даже порадовалась, что выхожу за него замуж. Если б меня привязано к нему, как к истинной паре, а он просто оставался бы моим соседом, что тогда делать-то? Я бы смотрела на него и сгорала от ревности, наблюдая за тем, как мои "подруги" крутятся перед ним и пытаются показать, какие они со всех сторон привлекательные и уникальные!

К счастью, продолжить размышлять я не успела — вовремя подоспел ведьмак-досмотрщик. Привлекательный достаточно, только уж больно смазливый. Что-то в нём явно было не так, но я никак не могла понять, что именно. Да и магический фон едва заметно, но изменился, как будто он активировал какое-то заклинание, о существовании которого я даже не догадывалась. Чары оплетали его, и, хотя источник мне был неведом, я всё равно с нескрываемым интересом поглядывала на Хогберга. Ощутила, что магия достигла своего критического предела и вот-вот рванет…

А потом рвануло.

Кресло поднялось на ножках, как будто дикий зверь, всё затряслось в попытке стряхнуть из себя ненужную ношу, взбрыкнуло и с силой швырнуло нашего ведьмака-досмотрщика на стол. Я едва успела взмахнуть руками, чтобы тарелки с едой разлетелись в сторону — жалко же продукты! Мало того, что он решил испортить мне праздник, пусть не слишком натуральный, но всё же, так ещё и хочет испортить блюда, подготовленные для гостей? Может даже не надеяться на то, что ему это удастся.

Хогберг остановился где-то посередине стола. Иоганна даже с интересом поглядывала на него, изучая взглядом одну выдающуюся часть тела, торчавшую сейчас вверх — задницу, если уточнять. Кто-то из соседей-колдунов, явно не оценив появление чужака, тоже заинтересовался и, видать, чтобы проверить на подлинность, потыкал вилкой.

Казимир попытался было подняться, но его попытка не увенчалась успехом. Кресло, так и не простившее такое над ним надругательство, присело на своих деревянных ножках, а потом выпрямилось и подскочило, как будто на пружинках, залетая на стол.

Пятой точкой чувствуя надвигающуюся опасность, Казимир совершил попытку хотя бы отползти в сторону, но не успел. Кресло успешно поймало его за штанину, буквально пригвоздив к столу, а потом задумчиво остановилось, явно продумывая, какую бы это изощренную месть придумать.

— Эй! — не удержалась Барбара. — Что тут происходит?

— Остановите это! — возмутился Хогберг. — Немедленно!

Он попытался швырнуть в кресло заклинанием, но безуспешно. У нападающего предмета мебели загорелась обивка, но черные клубы магии буквально за несколько секунд всё погасили, оставив в качестве напоминания только неприятный запах горелого. Но зато то, насколько разозлилось кресло, было не сравнить с его предыдущим состоянием.

Оно издало звук, больше напоминающий на рев, и стремительно развернулось. Задние ножки с такой силой пнули Хогберга под одно место, что тот долетел до самого конца стола и наконец-то свалился на пол. Кресло же искало себе следующую жертву. Сначала оно повернулось ко мне, дернуло ножками в воздухе, но, очевидно, решило, что жертва не слишком подходящая. Отбрыкается ещё!

Повернулось к Людвигу. Зашевелилось активнее, подобралось к нему, но в последнее мгновение, стоило каркнуть Берте, притихло, как будто узнало.

Неужели… Неужели это дух маркграфа фон Ройсса? Говорили, при жизни мой дражайший папенька был далеко не лучшим человеком. Это не означало, что его надо было сжигать на костре, но колдуны часто отдавали частичку себя любимым предметом. Я почти не садилась в это кресло, чувствовала, как от него так и веет памятью о покойнике, и Людвиг тоже спокойно отнесся к тому, что ему не предлагают хозяйское место. А Казимир, чужак, ещё и собирающийся отобрать поместье у законных наследников, встал на него ногами!

Все те три грамма симпатии, что ещё были во мне по отношению к незнакомцу, успешно растаяли в воздухе, не оставив ни единого следа своего существования.

Кресло наконец-то определилось с жертвой. Цокая ножками по столу, оно повернулось к очень некстати подвернувшейся под подлокотник — ну не под руку же, их, к счастью, кресло себе не отрастило! — к Барбаре.

— Ой мамочки! — ахнула она, когда чёрный туман оторвался от сидения и потянулся к женщине. — Ох небеса всесильные! Ох, Людвиг!

И бросилась в объятия последнего, почему-то проигнорировав и мамочку, сидевшую чуть поодаль, на той стороне стола, и всесильные небеса, до которых могла бы допрыгнуть, оседлав свою любимую метлу.

Ну если этот мерзопакостный колдун после того, как так меня целовал, попытается спасти Барбару путём объятий, я его!..

Но нет, вероятно, Людвиг примерно представлял, как это будет выглядеть со стороны и какие у его геройства могут быть последствия. Потому, вместо отчаянного спасения Барбары, он только строго отодвинул её в сторону.

— Все назад! — велел мужчина тоном, не знающим возражений. — Быстро! Не заставляйте меня повторять дважды!

Никто и не собирался — все без исключения желали вообще как можно скорее покинуть празднество. Иоганна, рассказывавшая мне таинственные истории о том, как она убила четверых инквизиторов, спасая однажды свою жизнь, вылетела из зала первой, позабыв и подругу, и всех своих родственников, которые тоже присутствовали за столом. Барбара попыталась в последний раз в любовном порыве спасенной фрейлейн прижаться к Людвигу, но, решив, что это сейчас неуместно, поддалась всеобщей панике и тоже помчалась прочь.

— Ну-ка иди сюда, — обратился к креслу Людвиг. — Иди-иди, ко мне!

Не теряя времени, он с легкостью заскочил на стол и зажег боевой пульсар на ладони. Яркий огонь стремительно расползался по всему телу мужчины, окружая его колдовским ореолом, но не задевая одежду. Людвиг выглядел сейчас не менее страшно, чем кресло, и я невольно отметила, что природа магии у них была действительно родственная. Я в плане чар пошла в бабушку, от отца впитала только остатки силы, но не её тип. Людвиг же, кажется, унаследовал особенности родовой магии или, по крайней мере, то, как она выглядела.

Воздух вокруг колдуна-инквизитора стремительно накалялся, но стол, к счастью, не загорелся. Мужчина и кресло стояли друг напротив друга, казалось, испытывая взаимное терпение. Ни один не нападал первым.

— Думаешь, — протянул Людвиг, вплетая в обыкновенные слова колдовскую силу, — что ты так долго протянешь? Ты уже отомстил, сбросил того, кто попытался походить по тебе ногами. А теперь что? Считаешь, что получишь шанс жить полноценно? Как бы ни так! Или мы будем делать второй костер?

В этот момент я порадовалась, что большинство гостей уже успело разбежаться. Слова Людвига выдавали в нём инквизитора.

Восторг, с которым я наблюдала за каждым его движением, погас так же быстро, как и появился. Да, для этого пришлось напомнить себе, с кем я имею дело и за кем сейчас наблюдаю, что этот мужчина сделал… Какую профессию имел, возможно, для того, чтобы спасти собственную шкуру, а может и просто ради наслаждения. Колдун-инквизитор, ха!

И ведь никто ему этого уже не вспомнит.

Вот только кресло, кажется, смутилось. Угроза быть сожженным привела его в чувство, и оно бочком, бочком, стараясь обходить тарелки и не задеть Людвига, спрыгнуло на землю…

Чтобы уверенно заковылять в угол.

Вот только мужчина так и не погасил огонь. Сила всё ещё пылала вокруг него, словно Людвиг как раз распалился, приготовился к сражению, но сражаться-то уже было не с кем. Он даже как-то особенно раздосадовано оглянулся и сделал шаг вперед, явно собираясь вместе с креслом выгнать прочь и ведьмака-досмотрщика.

Что? И ради этого я соглашалась выйти за него замуж, позволила огласить об этом публике, готовила целый день, чтобы этот инквизитор, потеряв над собой контроль, выгнал Хогберга прочь и дал ему повод лишить нас наследства и безо всякого подтверждения фиктивности брака? Этого только не хватало!

— Ты совсем сдурел?! — придав голосу как можно больше капризных ноток, воскликнула я. — Немедленно слезай со стола! Вы со своими драками мне уже всю скатерть испоганили, теперь придется отстирывать да покупать новую, праздничную вон во что превратили!

Удивительно, но этот откровенно бабский, визгливый тон почему-то весьма положительно подействовал на Людвига. Тот вздрогнул, оглянулся, посмотрел на меня и растянул губы в довольной улыбке.

— Прости, дорогая, — совершенно неискренне извинился он. — Не подумал…

— Не подумал?! — возмутилась я. — Слезай оттуда немедленно, ну!

Людвиг окинул меня взглядом, который я была готова трактовать как голодный, соблазнительный и немного издевательский, но ни минуты не смущенный или извиняющийся.

Впрочем, ждать раскаянья от инквизитора было бы слишком наивно, правда?

Тем не менее, он всё-таки спрыгнул со стола и крутнулся вокруг своей оси.

— А где гости? — с усмешкой поинтересовался Людвиг.

— Папочка распугал, — я кивнула на кресло, уже даже не сомневаясь, чья именно магия вселилась в предмет. — Вон, один только остался.

И вправду, у другого конца стола стоял, отряхиваясь, герр Хогберг, который, собственно, и спровоцировал весь этот конфликт.

— Какой у вас, однако, драчливый стул, — проронил он, — госпожа молодожены.

— Мы не молодожены, — не удержалась я. — А пока только помолвленные!

Кажется, зря сказала, потому что Казимир расплылся в донельзя довольной улыбке и смерил меня взглядом голодного охотника, который только что увидел смазливую тупую лань где-то в пределе одного выстрела. Но ничего. Я не настолько наивная, как ему кажется!

Если я сопротивляюсь влечению истинной пары — довольно успешно, между прочим! — то что, я не справлюсь с тем, что мне подмигивает какой-то там белобрысый маг? К тому же, к огромному сожалению, блондины не в моем вкусе. Я выступаю по всяким жгучим надоедливым брюнетистым инквизиторам…

— Надеюсь, — перехватил инициативу Людвиг, — вы убедились в том, что мы с фрейлейн Гертрудой — счастливая пара, которая собирается совсем скоро соединить свои судьбы в браке. Ведь вас прислали сюда именно для того, чтобы проверить это, не так ли, Казик?

Казик? Это такое сокращение от Казимира? Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух. Да, что ж, в фантазии моему "жениху" не откажешь. Не такой у моей магии и плохой вкус. Могла бы выбрать в суженые какого-нибудь совсем глупого. А тут — одаренный, молодой… Так, стоп! Все эти мысли в сторону! Мне нельзя даже задумываться о том, что Людвиг в какой-то мере — привлекательный мужчина, и мы с ним могли бы составить отличную партию. Нет!

Если я позволю своим чувствам разгуляться, то могу смело позабыть о том, что собиралась разорвать узы истинной пары.

И единственным довольным в этой ситуации окажется Зигфрид, который спит и видит, чтобы я замуж вышла за Людвига, и мой фамилиар, наглая птица, получил возможность ухлестывать за понравившейся ему Бертой.

Не дождется!

— Я очень рад, — натянуто улыбнулся Хогберг, — что у вас такие отличные отношения, несмотря ни на что. Фрейлейн Аденауэр ведь знает о том, кем вы работали, герр Людвиг?

Ещё б я не знала! Ты, Казик, понятия не имеешь, насколько близко мы были знакомы до того, как решили вдруг пожениться. Ни с того ни с сего.

— Конечно, знаю, — кивнула я. — У нас друг от друга вообще нет никаких секретов.

Почти. Уверена, что Людвиг тоже сообщил мне далеко не всё, когда целовал, передавая часть своих воспоминаний.

— Как мило, — скривился Казимир.

Ему явно не понравилось, что главный козырь не сработал, но не сдаваться же из-за этого и не отдавать огромное состояние фон Ройсса его законным наследникам? Нет, конечно, истинные ведьмаки-досмотрщики так не поступают.

— Я бы с удовольствием оставил вас наслаждаться обществом друг друга, — протянул он, явно не стараясь ограничить количество яда в своем голосе. — Но, к сожалению, служебные обязанности не позволяют. Командировка на три недели выписана. А свадьба у вас на когда назначена?

— Завтра собирались сходить во Дворец Бракосочетаний, — усмехнулся Людвиг. — И через четырнадцать дней, на пятнадцатый, сыграем свадьбу.

— Вот как, — кивнул Казимир. — Что ж… Поместье большое, надеюсь, у вас найдется для гостя местечко?

Я никак не ответила. Людвиг же, хотя ему явно хотелось отказать "дорогому гостю" и указать ему на дверь, всё же выдавил из себя улыбку.

— Конечно, найдется, — протянул он. — Прошу следовать за мной. Гера…

— Я, наверное, пойду спать, — я изволила изобразить усталость — единственная правдоподобная эмоция, на которую я вообще была способна. — Завтра предстоит трудный день, хотелось бы лечь пораньше…

Сейчас было часов семь вечера, не больше, и мое желание поскорее уснуть выглядело наверняка очень подозрительно, но Людвиг комментировать никак не стал. Досмотрщик хотел, но всё же по каким-то причинам оставил ядовитые реплики при себе. Я не спешила верить в то, что понравилась ему или вызвала хотя бы немного положительные эмоции, скорее поставлю на то, что этот мужчина не хочет заранее всё ломать и настраивать нас против себя. Ему ведь выгоднее, если его ни в чём подозревать не будут.

Тогда он сможет тайно провернуть все свои дела, какими б они ни были, и, возможно, быстрее подтвердит, что мы с Людвигом чужие друг другу люди.

Надо быть осторожнее…

Я схватила своего фамилиара, надеясь, что феникс не ляпнет случайно лишнего и не разрушит таким образом весь наш продуманный план, но Зигфрид проявил мудрость, достойную какой-нибудь совы, и предпочитал держать свой клюв на замке.

Когда мы добрались до спальни, он без лишних слов слетел с моей руки и устроился на подоконнике, где частенько любил спать. Да и я ощутила странную усталость. Казалось бы, не случилось ничего сверхъестественного, но всё равно глаза закрывались и больше всего на свете хотелось забраться под одеяло, закрыть глаза и провалиться в сон. Не думала, что меня сморит так легко, но не видела смысла сопротивляться.

Я сняла надоевшее за целый день платье, облачилась в тонкую сорочку, наслаждаясь тем, как прохладный воздух ласкал тело и ощутила себя наконец-то свободной… И действительно жутко уставшей. Завтра предстояло выдержать церемонию в Дворце Бракосочетаний, и я пока что думала об этом с ужасом.

Думала, что прямо сейчас и лягу — но не успела и ступить к кровати. Тихо хлопнула за спиной дверь, и на мою талию легли чужие жаркие руки. Я вздрогнула и стремительно обернулась, готовясь ударить боевым заклинанием. Даже если я и другой специализации, всё равно справлюсь с противником, не такой уж он и сильный, кто б ни был!

Но за спиной моей стоял Людвиг, а не предполагаемый досмотрщик, и я застыла, не зная, что и делать.

— Ты чего здесь? — опешила я.

Мужчина, словно издеваясь, подступил ещё ближе, и между нами и вовсе не осталось пространства. Я чувствовала жар его тела и понимала, что должна немедленно высвободиться из кольца его рук, если желаю остаться в своем уме. Нельзя, ни в коем случае нельзя стоять так близко к своей истинной паре!..

— Пришел к тебе, — прошептал он. — Ведь в гостевой спальне теперь наш драгоценный Казик.

— Казик занял все четыре гостевых спальни, которые есть в этом доме?! — возмутилась я, отчаянно отмахиваясь от желания прильнуть к телу Людвига, поцеловать его…

Нельзя. Это всё магия, играющая в моей крови, это не мои истинные желания.

— Нет, но мы ведь жених и невеста, — дразня, Людвиг придвинулся ко мне ещё ближе. — И я подумал, почему бы нам не убедить нашего драгоценного гостя в том, что это правда? Разве есть что-то страшное в том, что двое влюбленных проводят ночи вместе, не дожидаясь благословения?

Страшного ничего не было. И Людвиг манил, будто тот магнит. Я привстала на цыпочки, чтобы быть совсем близко к нему и смотреть в глаза, опустила ладони на его широкие плечи и потянулась к мужчине, почти сдаваясь. Пообещала себе, что это будет всего один поцелуй… Только вот после него я не смогу остановиться.

И стоит ли оно того? Рисковать?

Я застыла, чувствуя, как дрожит моя магия. Как желает, чтобы я поддалась… И заглянула ему в глаза, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос.

И понять, посмею ли я рискнуть.