Глава 18

Вечер закончился в коридоре между спальнями голодным поцелуем. Снова ночь без сна, мысли, набатом стучащие в голове, и желание, которое накапливалось с каждым часом, угрожая прорваться через плотину сдержанности. Которая, к слову, у меня и так была очень хлипкой.

Благо утром Дэвиду пришлось уходить из дома, иначе я боюсь даже представить, как прошел бы и этот наш день. Слишком много “хочу” было в моей голове, и слишком сильное любопытство вызывал мужчина. В первую очередь мне хотелось снова увидеть его без рубашки. Но это было опасно. Опасно, потому что я точно знала: стоило мне прикоснуться кончиками пальцев к упругой теплой коже, скрывающей крепкие мышцы, и я захотела бы большего. И очень сильно сомневаюсь, что в этот раз кто-то из нас стал бы останавливаться в такой ситуации. Весь день с моего лица не сходила улыбка. Ни когда я готовила ужин, ни когда занималась заготовками. Ни даже когда решила принять ванну, плюнув на все дела. Вечером, когда солнце клонилось к закату, я стояла на кухне и пекла оладьи. Зачем? Не знаю, просто захотелось. Тонкие, с вбитыми в тесто протертыми яблоками. Наверное, у меня какое-то обостренное желание сделать приятно Дэвиду. А может быть, и нет. Может, мне просто нужно было чем-то занять руки. Я снимала очередную партию со сковороды, когда резкий звук из прихожей привлек мое внимание. Конечно же, я вместо того, чтобы насторожиться, поспешила посмотреть, кто так шумит. Бояться? А кого? Самого страшного “монстра” королевства я ждала с нетерпением.

– Кайлин! – этот крик, довольно таки угрожающий, должна признать, был первым, что я услышала, как только приблизилась к холлу. Наверное, поэтому я не стала бежать навстречу к сверкающему глазами мужчине, а замерла в дверном проеме, попав под прицел его взгляда.

– Не расскажешь мне, что случилось с людьми в городе?

– Я там не была, откуда могу знать? – немного настороженно глядя на хмурого Дэвида, медленно приближалась к нему. – Что произошло?

– Что? О-о-о, много чего. Например, мне на руки с разбегу запрыгнула та девчушка, которая зовет тебя Лини…

Палач, а сейчас этого раздраженного незнакомца мне не приходило в голову называть по имени, резкими движениями снимал свой излюбленный плащ.

– Прям запрыгнула, – мне с трудом удалось не рассмеяться, – или просто подошла?

– Запрыгнула. И один из стражников. Мужчина, долгие годы состоявший на службе короля, выронил свое оружие от неожиданности. Взрослый опытный воин!

– Это он, конечно, зря. Так можно и совсем беззащитным остаться.

– Кайлин, это не смешно. Никто и никогда не вел себя со мной так.

На это заявление я только вскинула брови и все же позволила себе усмешку.

– Уж точно не на улицах города и тем более когда я был в патруле вместе со стражей!

– А ты, оказывается, и в патрули ходишь? – между нами оставалось всего несколько метров, но мне нравилось наблюдать, как Дэвид убирает свои вещи. Смотреть, как он сжимает от недовольства губы. Да что уж там, я откровенно любовалась им.

– Кайлин, это не смешно. Сегодня некоторые твои знакомые как будто сговорились!

– Так Маришка была не единственной, кто побеспокоил тебя? Кстати, что она хотела?

Дэвид, видимо, не заметив того, что я специально сохраняю между нами расстояние, подошел и, обняв меня, спрятал свой нос в изгибе моей шеи.

– Понятия не имею, я так растерялся и боялся ее уронить, что прослушал все, о чем она говорила. А как только кивнул в ответ на ее требовательное “Можно?!”, маленькая егоза уже вывернулась из моих рук и умчалась.

– А тот стражник, который уронил свое оружие, что же не рассказал тебе?

– Ну не мог же я ему признаться, что согласился сам не зная на что.

Дэвид глубоко вздохнул и расслабился, стоило только мне положить ладони на его спину.

– Ты пахнешь домом, Кайлин.

Голос снова звучал мягко, с чуть хриплыми нотками, а мужские руки стали осторожно поглаживать мою спину.

– Я пахну выпечкой, невыносимый ты мужчина, – смех сдержать не удалось и, запрокинув голову, полностью доверившись надежным объятиям, я предалась веселью. Пусть думает обо мне что угодно. Но мне было весело и скрывать этого я не хотела.

– Выпечкой, мылом, немного травами и собой. Домом, рыжая вредина, ты пахнешь домом.

– Между прочим, твой дом раньше пах пылью. Так что…

– Между прочим, о пыли, вчерашний герой с камнем, – глаза Дэвида резко сузились и он недовольно дернул подбородком, – тоже осмелился подойти ко мне сегодня.

– И что? Опять кидался?! – смех тут же растаял на губах, а вот брови, наоборот, сошлись к переносице.

– Да нет, извинился. Так неистово, что чуть не бухнулся на колени. В этот раз стражник оружие удержал.

– Видишь, закалка дело полезное! А почему чуть не бухнулся?

– Об стражника споткнулся. И тот оружие удержал потому, что от неожиданности сам упал.

– Какой-то неуклюжий мужчина. Ты уверен, что он давно на службе у короля?

Ну действительно, как такие вообще могли считать себя оплотом безопасности города, если их на улицу-то выпускать опасно, того и гляди сами убьются!

– А это был другой. Стажер!

– Хм, ну скажите ему, что для стажировки он не подходит, – легкомысленно пожала плечами. – Так что там с Роутом?

– Роут, точно. А я не мог вспомнить, как зовут этого дурня. Так вот, он просил разрешения прийти к тебе за мазью от ушибов.

– Ага! – я попыталась подпрыгнуть на месте, но кто бы меня еще отпустил? – И что ты?

– А что я? Я послал его к Темному Богу.

– А он?

– Начал извиняться еще усерднее. Знаешь что, мне это совершенно не понравилось. В общем, я сказал, что прийти он, конечно, может, но вот будешь ли ты его лечить, решать только тебе.

– Ну это мы еще посмотрим. Передо мной ему таки придется извиняться гораздо сильнее. В конце концов, тот камень чуть не попал в меня.

– Не нравится мне это, так и знай.

– И ему не нравится, но иначе человеческая глупость не лечится, только через ошибки и их исправления. Ты голоден?

– Очень! – Дэвид так выразительно посмотрел на мои губы, что тут же стало ясно: мы говорим про разный голод.

– Тогда идем на кухню, у меня все готово.

– Ты сокровище, Кайлин, самое настоящее.

– Нет, ты же сам говорил, что я…

– Ах да, кстати, об этом. Роут был не единственный, кто ко мне сегодня обратился с просьбой разрешить прийти к тебе.

Я медленно отступала в сторону кухни и эти слова заставили меня ехидно улыбнуться. Быстро же завсегдатаи торговых рядов поняли, о чем я им говорила. Догадливые. Как выяснилось, Дэвид тоже был очень догадливым, так как увидев эту мою улыбку, он тут же подобрался и мягким голосом протянул:

– Это ведь ты. Из-за тебя началось это сумасшествие, правда?

– Мне кажется, разговор пошел по кругу, – попыталась увильнуть от ответа, заходя на кухню. – Меня в городе не было.

– Кайли-ин, – Дэвид плавно шагнул ко мне, – мне кажется, ты врешь!

Взгляд заметался по комнате в поисках путей отступления, но их не было. Да и разве могла бы я убежать от того, в чьих руках мое сердце, мое счастье, да и жизнь в том числе.

– Да нет же! Я действительно не понимаю, почему эти люди к тебе приходят. Видимо, это связано с твоей работой.

Он не оставил мне выбора, кроме как нападать в ответ. Хотя, откровенно говоря, попытка была слабой.

– Кайли-ин, люди никогда, слышишь меня, никогда не приходят ко мне домой по работе. Или ты забыла, в чем она заключается?

– Забудешь тут, – тихо буркнула себе под нос и уже громче добавила: – Кстати, об этом, мне кажется, давно пора бы исправить твою репутацию в городе!

Дэвид, запрокинув голову, рассмеялся.

– У меня идеальная репутация и относятся ко мне ровно так, как должны, а то, о чем ты думаешь, только разрушит ее.

– Разве плохо, если к тебе будут относиться добрее?

Палач в пару шагов оказался совсем рядом со мной и до того, как я успела отшатнуться, тихо шепнул на ухо:

– Мне хватает твоего доброго отношения, ведьмочка.

Быть не может, неужели он опять? Хотя, если быть честной перед самой собой, бояться у меня не получалось. Поэтому не задумываясь я потянулась навстречу мужчине и поцеловала его. Робко, немного неуверенно, но сама.

– Я очень скучала, Дэвид.

И эти слова шли из самого сердца!

***

С того вечера, который, кстати, закончился очередным сводящим с ума поцелуем и долгими часами разговоров, жизнь полетела будто облака перед грозой. Вроде бы не изменилось ничего, но в то же время изменилось все. В первую очередь мое ощущение себя. Не знаю, когда это произошло, в какой именно момент, но я поняла, что Дэвида стала чувствовать как продолжение самой себя. Я точно знала, когда он уходит из дома, даже если не видела этого. Чувствовала его возвращение за несколько мгновений до того, как он заходил в дом. Какие-то неведомые силы подсказывали мне его настроение, даже если мужчина скрывался за непроницаемой маской равнодушия палача. Знала, когда он заходит в комнату, научилась читать его желания по тому, как он двигается, и это пугало. До немого крика, до сжатых в кулаки пальцев, до искусанных в кровь губ. Чего я так боялась? Потерять себя. Я чувствовала, что влюбляюсь, что Дэвид становится слишком важным для меня, важнее всего, что до этого было в моей жизни. Важнее сути ведьмы. И вот последнее меня отрезвляло.

Я видела, чувствовала, что тоже небезразлична молодому мужчине. Сложно было не видеть. В каждой едва уловимой улыбке, адресованной мне, в каждом взгляде, мимолетном касании и крепких объятиях. В прикосновениях случайных и специальных. Украдкой сорванных поцелуях и в тех, которые лишали воздуха и заставляли забыть обо всем на свете. Да, я была небезразлична Палачу, но и дальше он не заходил. В его глазах все так же горел огонь желания, а поцелуи были жадными, но каждый вечер мы проводили вдвоем то читая друг другу книги, то делясь какими-то историями, иногда выдуманными, а иногда и личными. Мы долго целовались в коридоре между нашими спальнями, и тогда не только губы, но и руки мужчины не знали стыда, но дальше… Дальше мы расходились каждый в свою комнату. Ночи были длинными, сны беспокойными, а мысли нерадостными. Все чаще звучали вопросы. И все реже я на них отвечала правдиво.

– Кайлин, кто тебя научил разбираться в травах?

– Кайлин, откуда столько интересных рецептов в твоей поварской книге?

– Кайлин, ты говорила, что животные тебя слушают, но разве это возможно?

– Кайлин, почему люди тебе доверяют свое здоровье? Кто-то же был первым.

– Кайлин, как ты к этому пришла…

Кайлин, Кайлин, Кайлин… Что я могла ему ответить? Что моя бабушка была ведьмой? И мама, и тетка, и мама моей бабушки? Что мужей ни у кого их них не было, потому что не каждый мужчина выдержит жить с женщиной, которая о других часто думает больше, чем о себе? Что книгу писало не одно поколение женщин моей семьи и там зашифрованного гораздо больше, чем кажется? Я не могла об этом рассказать, как и о том, откуда люди узнали обо мне.

Да и как рассказать о том, что ко мне первого клиента привела старая ведьма, которая уже была не в состоянии вливать силу в свои лекарства, а тому бандиту нужна была помощь, так как дыра в боку не способствовала хорошему здоровью. Как не могла сказать и того, что его, через несколько месяцев уже совершенно здорового, казнил палач. В один день с той старухой. Если вспомнить, сколько лет назад это произошло, то может статься, что сделал это мой палач. Хотя, может быть, и нет, ведь я… Я ничего о нем не знала!

Да я уже почти влюбилась в Дэвида, а он как минимум очень хотел меня, но доверия между нами не было. Ни с моей стороны, ни с его. Странно жить с мужчиной, о котором ты знаешь только то, что он работает палачом и имя. Только имя. Ни прошлого, ни настоящего, ни планов на будущее… Ни принадлежности к роду!

Доверие было тем, что заставляло нас держать себя и свои желания в узде. Я нашла успокоение в своей работе. Люди наконец-то поняли, что хотят они того или нет, но живу я у Палача, Джон сам виноват в своих бедах, а им придется как-то с этим смириться, если хотят как и раньше лечиться, не теряя при этом всего своего заработка. Я никогда не отказывала в помощи, часто лечила даром, или же со мной могли расплатиться продуктами и мне этого хватало. Поэтому постепенно моя жизнь в доме Палача наладилась. Кто-то с опаской, другой с сомнением, третий с поджатыми губами, но ко мне снова потек ручеек нуждающихся в помощи и моя ведьмина сущность звенела от радости. Я все чаще начала уходить в лес за травами и больше проводить времени на кухне перебирая, промывая, нарезая, вываривая и делая заготовки, чтобы в момент, когда Дэвид уходил из дома в башню, быстро сделать лекарства и мази, вливая свою силу. Он видел, что для меня это важно, и не мешал. Стоило мне только загреметь на кухне вечером посудой и зашуршать травой, как у него находились свои дела. Под руку он не лез. И это было здорово. Он даже не стал комментировать, что у его дома теперь постоянно ошиваются люди из простых. И иногда они приходят не только днем, когда Палач несет свою службу, но и вечером. А пару раз бывало, что приходили и ночью. В такие моменты он только вздыхал и шел сам открывать дверь, чтобы потом стоять в полутемном проеме гостиной и следить, чтобы меня никто не обидел.

Так случилось и прошлой ночью, прерывая наш разговор в гостиной, где мы неожиданно засиделись у камина в уютной тишине. Дэвид снова, в первый раз с того памятного вечера, сидел на полу у моего кресла и медленно перебирал пальчики на моей руке, в то время как второй рукой, не задумываясь о своих действиях, я рисовала узоры на его широком плече.

– Кайлин, – его тихий голос, наполненной какой-то потаенной грустью, привлек мое внимание, – скажи, что заставляет тебя оставаться здесь.

– Здесь? – не совсем поняла вопрос, после того как меня выдернули из мыслей.

– В моем доме… Со мной.

Мне хотелось отшутиться, а главное, я бы могла это сделать. Вот только тон, заданный Палачом, не располагал к шуткам. Я чувствовала, что ему действительно важно знать ответ. Вот только понять, почему он спрашивает об этом, не получалось. Суть вопроса ускользала от меня.

– Почему вдруг ты решил об этом спросить? – в наших странных отношениях за последние недели звучало столько лжи с моей стороны именно в ответах на вопросы, что когда могла, я старалась ее избегать. Только сейчас, чтобы не соврать, мне необходимо было понять.

– Я вижу, что тебе тут спокойно, – плечи под моей рукой приподнялись и опали, – но также я понимаю, что в своем маленьком домике рядом с лесом тебе было бы так же спокойно. А главное, ты не пропала бы там. Ты жила одна до нашей встречи и могла бы и дальше жить. Своей жизнью, привычной, спокойной размеренной. Тебе не пришлось бы портить, а потом восстанавливать отношения со своими знакомыми. Я раньше не понимал, а теперь вижу, тебе действительно важно помогать им. Ты вся светишься, когда занята своим делом. Когда к тебе приходят с ранами, болью, даже бессонницей и потом благодарят за помощь, вспыхиваешь вся внутренним светом и потом ходишь еще не один день счастливая. Вот я и спрашиваю. Почему ты здесь? Джон давно сидит, его жена не пытается тебе насолить, отомстить за него никто больше не рвется. Твой дом регулярно проверяют и там все спокойно, хотя я уверен, что ты и сама об этом знаешь. Так почему, Кайлин?

Почему… Очень хороший вопрос. Ведь он прав во всем. Я давно уже могла вернуться к себе домой. Вот только… Я могла жить как раньше, но хотела ли? Хотелось ли мне оставлять Дэвида одного в его доме? Знать, что пройдет месяц, два, три, и снова тут будет пахнуть одиночеством и пылью. На места вернутся чехлы для мебели, а такую уютную сейчас гостиную снова заполнят грязные тарелки. Но даже не в этом дело. Сейчас спать в удобной кровати и знать что там, за дверью своей спальни, так же, как и я, ворочается Дэвид, было сложно. Казалось, что все это неправильно и он слишком далеко. Смогу ли я спать спокойно в своем домике и быть еще дальше. Не видеть его по утрам. Не встречать с работы вечерами. А что потом? Однажды встретить его случайно на улице Кронта и… Что? Сделать вид, что мы не знакомы? Пройти мимо? Снова увидеть его безразличный взгляд, только теперь обращенный на меня?! Я боялась довериться ему и открыться, боялась допустить мимолетную связь, зная, что потеряю себя окончательно. Растворюсь в своих чувствах к этому мужчине. Но совсем отказаться от него? Нет, этого я не могла сделать тем более. Пусть так, пусть не совсем мой, но рядом. Пока есть надежда и крошечный шанс быть рядом, я не могла просто взять и уйти от него.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – это, наверное, было самое важное. Вопрос, ответ на который мог бы изменить если не все, то многое. И если Палач скажет, что я здесь лишняя…

Додумать мысль я не успела, на моем запястья сомкнулся капкан из пальцев Дэвида. Ладонь он прижал к своей щеке и твердо ответил:

– Нет!

На несколько минут в комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине да нашим дыханием.

– Нет, Кайлин, я не хочу, чтобы ты уходила. Не хочу…

– А чего ты хочешь, Дэвид?

Да, я все еще не ответила на его вопрос и, наверное, задавать свои было нечестно, но я чувствовала, что этот разговор правильный. Он нужен нам обоим и поэтому продолжала спрашивать.

– Обними меня, – не поворачивая головы, Палач несильно потянул меня за руку, а когда я обвила его шею уже двумя руками и прижалась лбом к его виску, он глубоко вздохнул, расслабляясь.

В том, как он удерживал мои руки, как прикрыл веки и едва заметно потерся головой, мне открылась странная, почти невозможная правда. Мой Палач, а что бы он там себе ни выдумывал, он давно был моим, как и я его, боялся. Боялся не меньше моего, и его страх так же сдерживал его желания. Кто бы мог подумать, что сильный, независимый мужчина. Гроза всех преступников и ведьм, тот, кем пугают маленьких детей всего королевства, тоже мог бояться. И, кажется, боялся он не чего-нибудь, а одиночества.

– Да, я могу уйти, ты прав, – обняв чуточку крепче, начала говорить, – могу вернуться в свой дом и жить как и раньше. Помогать жителям города и, наверное, даже быть счастливой. Но не хочу.

– Почему? – голос лишен красок, плечи напряжены, а пальцы сжимают мои руки все сильнее.

– Потому что там нет тебя, упрямый Палач.

И, наверное, это признание должно было стать очень значимым для нас обоих. Чем-то, что могло бы послужить толчком к большей откровенности. Чем-то… Но не стало, потому что как только Дэвид осознал услышанное. Как только он повернулся ко мне и самым бесцеремонным образом стащил меня с кресла к себе на колени, горящим взглядом всматриваясь в мое лицо, в дверь застучали. Да с такой силой, что того и гляди ее могли снести с петель!