Глава 12 · Когда лучший мужчина в твоей жизни — рыжий кот

Юля

— Точно она? Юля, посмотри внимательно.

— Она. — Я кивнула, разглядывая небольшой портрет женщины на свитке, выполненный грифелем.

— Это госпожа крылатая, леди Сэйка, жена Рёдзи-доно, которая якобы болеет уже год, — хмуро вынес вердикт Катэль. — Икари-сан, а ты что скажешь?

— Я только детский плач слышал, ваше высочество. Больше ничего сказать не могу.

Стоило нам вернуться во дворец, как Икари-сан с лёгкостью нашёл Катэля (что у него, навигатор, что ли, на первого принца встроенный?), они уединились в покоях принца и натянули совместными усилиями большую сферу тишины на нас троих. Вокруг меня танцевали языки пламени, раздуваемые магическим ветром, но я уже чувствовала себя привычно в подобной сфере.

Наконец-то я высказала всё, что во мне так долго копилось, начиная от уничтожения тех самых свитков в сундуке и заканчивая плачущим младенцем на руках незнакомки.

Удивительно было то, что информация об уничтожении писем Катэля и вовсе не заинтересовала. Он лишь кивнул, и всё, хотя, на мой взгляд, это было в тысячу раз важнее, чем родившая леди Сэйка. Ну да, если малышу два-три месяца, то логично, что её мучил какой-нибудь токсикоз и всю беременность она просидела дома. Что тут такого? Разве это враньё?

Но Катэль зацепился за ребёнка и выспрашивал мельчайшие подробности. Последних у меня, как водится не было, потому что к агрессии Сирохана-дзё я была не готова.

— Ты уверена, что это была леди Сэйка?

— Нет, я смотрела издалека, но портрет похож.

— А служанки были?

— В тот момент, когда заглянула в комнату, нет.

— А вышивка на детском одеяле какая?

— Да там всё с лилиями, на мой взгляд…

— А в комоды, сундуки заглядывала? Какого цвета ленты на свитках видела?

— Да не заглядывала я и ничего не знаю! — рассердилась я после третьего круга однотипных вопросов. — Я же уже сказала, что в замок проникнуть не смогла, он меня внутрь не пустил, выспрашивал, кто я такая, да ещё и ожог на руке поставил! Вот! — Я с обидой потрясла обожжённым предплечьем перед глазами Катэля. — Ты, между прочим, мне соврал. Сказал, что лишь твой меч да огонь могут меня покалечить, а вот итог!

Стоило мне высказаться, как Катэль побледнел.

— Икари-сан, можешь идти.

Левое Крыло без вопросов поклонился и ушёл. С его уходом огромная оранжево-голубая сфера тишины уменьшилась и стала просто огненной. Язычки пламени над головой больше не трещали так громко.

— Прости меня, Юля.

Мне показалось? Я ослышалась? Где-то передохли все раки или его высочество решил извиниться передо мной?

— Прости, — вновь повторил Катэль и шумно вздохнул. — Я совершенно не подумал о том, что на острове Белой Лилии тебе может угрожать хоть что-то. Надеялся, что в силу своей нематериальности ты сможешь добыть мне какие-то зацепки для официального расторжения помолвки. Когда первые драконы закладывали замки, они напитывали основу сильнейшими защитными рунами. Их дети, внуки и правнуки жили в этих замках, рождались и уходили, вели войны, любили, горевали, и так столетие за столетием. Все эти судьбы, пролитая кровь и клятвы постепенно пропитывали камень, и поверх закреплённой магии накладывалась истинная. И в какой-то час замки начали просыпаться. Так случилось и с Сирохана-дзё, родовым гнездом Белой Лилии.

Я ошарашенно смотрела на принца. Эм, в моём мире такое называется «крепко переборщили с мифологией», а у него это обыденность.

— Как это «просыпаться»? То есть он реально живой?

— Нет. — Катэль покачал головой. — Это зовётся магической сущностью. Замок различает своих и чужих, оберегает кровь хозяев и стережёт границы. Икари-сан был приглашённым гостем, и потому Сирохана-дзё его впустил под свои своды… А о тебе хозяевам никто не сказал.

— Так как же он мог на меня воздействовать? — не поняла я.

Катэль явно чувствовал себя сконфуженным. Он отвёл взгляд и неловко почесал затылок.

— На тебя в принципе действует истинная магия. Сирохана-дзё за столетия ею напитался, вот и… обжёг.

Принц виновато посмотрел на мою руку.

— Я мог бы попробовать залечить твой ожог огненной магией, но, увы, я совсем не силён в области исцеления. У меня есть брат Широ, который как раз на этом специализируется…

— … но он меня не увидит, и будет весьма затруднительно объяснить, почему он должен вылечить пустое место, — закончила я за Катэля.

Тот нехотя кивнул.

— Ладно, само заживёт. — Я взмахнула рукой. На самом деле рана не доставляла мне дискомфорта, да и затягивалась существенно быстрее, чем будь я человеком. Нет, определённо свои плюсы в том, чтобы быть призраком, точно есть. — А почему, кстати, меня дворец тогда легко впустил и ничего не спросил?

— Дворец не единожды разрушали до основания и отстраивали вновь, — пожал плечами Катэль, будто это самое обычное дело. — Секрет защитных рун, что закладывали первые драконы, давно канул в забвение. К слову, как Икари-сану удалось с тобой переговорить?

— Ой, я научилась дуть на лампы! — сообщила я с гордостью.

На немой вопрос в глаза Катэля я быстро продемонстрировала, что теперь умею, и объяснила придуманную с Икари-саном «азбуку Морзе», где я управляла струйкой дыма.

Если честно, я ожидала, что первый принц если не порадуется моим успехам, то хотя бы оценит саму идею. Но Катэль молчал, и на скулах у него едва заметно проступили желваки.

— Удивительно, как быстро Икари-сан нашёл с тобой общий язык, — наконец обронил он.

— Ну да, — кивнула я.

— Вы общались в его покоях и тренировались с дымом наедине.

— Ну, как общались… в одну сторону в основном…

Так. Стоп. Это что сейчас было? Не успела я додумать, как его высочество внезапно заявил:

— Я против того, чтобы ты проводила время с ним.

Я аж зависла на полуслове, настолько была шокирована услышанным. Э-э-э, в смысле «против»? Что вообще на него нашло? Он же сам Икари-сана отправил со мной! Сам! Своими собственными чешуйчатыми руками, образно выражаясь, посадил меня на телохранителя и отправил за тридевять земель. А теперь ему, видите ли, не нравится, что мы за время полёта научились друг друга понимать⁈

— Ты не доверяешь собственному телохранителю? Он ненадёжен? Почему ты его тогда послал на остров Белой Лилии?

— Это мой самый преданный слуга. Если не доверять Икари-сану, то вряд ли вообще кому-либо можно доверять во дворце. Но я всё же против вашего общения.

Внезапно мысли в голове забурлили, вспомнилось, как в гардеробной принц грубо прервал Икари, когда тот пытался мне поклониться, не зная, где я. Так-так-так, а уж не ревность ли это?

— Почему мне нельзя проводить с ним время?

— Потому что я так решил, — с каменным выражением лица сказал Катэль и вздёрнул подбородок.

Видимо, у меня что-то отразилось во взгляде, потому что принц выдал ещё одну, совсем уж идиотскую причину:

— Небо сделало так, что лишь я вижу тебя. Я просто блюду порядок. — Он гордо отвернулся к окну. — Не подобает леди проводить время с посторонним мужчиной без присмотра.

— Без присмотра⁈ — Я задохнулась от возмущения. — Катэль, я мёртвая! Ну, в смысле, что не живая. У меня нет ни тела, ни репутации, ни даже толковой одежды по местным меркам! О каком вообще порядке мы говорим⁈

— Тем не менее.

— Тем не менее — что?

— Тем не менее я так решил. Ты моя юрэй.

Его юрэй⁈ А чешуйчатая попа не слипнется? Где это я его? Может, уже ветпаспорт на меня завёл и себя хозяином вписал⁈

— Небо сделало так, что я могу задувать огни, и мы с Икари-саном изобрели способ обмена информацией!

Стоило ли говорить, что мы поссорились? Катэль с болезненной одержимостью требовал от меня чуть ли не клятвы, что я не буду разговаривать с его телохранителем дольше необходимого. И все его аргументы были уровня детсадовской группы: «Потому что я так сказал». Мне вся эта история категорически не нравилась.

Я зависла, разглядывая мужчину словно впервые. Ну точно ревнует. Причём, что называется, по-крупному. Не как какой-нибудь современный мальчик в социальных сетях из моего мира, а вот так, с замашками владельца. Семьсот лет, говорите, без истинной пары? Видимо, эти за семьсот лет в нём накопились такие запасы собственничества, что хватит на небольшой драконий вулкан.

И с одной стороны, это, конечно, было лестно. Где-то очень глубоко, в той самой призрачной несуществующей грудной клетке, сжалось что-то предательски тёплое.

«Не смей! — велела я себе мысленно. — Мы в ссоре. У него вообще свадебная церемония на горизонте».

С другой стороны, сложившаяся ситуация была очень и очень обидной. Во-первых, никаких прав на меня у Катэля нет. Я не его собственность, не его невеста, мы даже не пара в каком-либо формальном смысле. Во-вторых, он сейчас официально жених другой женщины. И со своими ревнивыми указами лезет в тот самый момент, когда должен думать о Харуке.

В-третьих (и это, пожалуй, обиднее всего!), он не порадовался за меня. Я научилась задувать огни! Я придумала способ общаться! Я, по сути, нашла себе средство связи с миром живых, в котором меня не видит никто, кроме одного упрямого дракона! А он вместо «молодец, Юля, какая ты находчивая» выдал «не общайся с моим телохранителем».

— Знаешь что, Катэль, — сказала я, и собственный голос мне самой показался каким-то непривычно ровным, — давай раз и навсегда расставим всё по своим местам. Я, может, и правда имела титул родовитой леди в прошлой жизни. А может, и вовсе нет. К сожалению, я не помню. Но вне зависимости от того, какой ярлык ты на меня навесишь, я точно знаю, что всегда оставалась честной и верной. Если я с кем-то находилась в отношениях, то только с ним одним, без оглядок и заигрываний. И я привыкла, что мужчина, рядом с которым я нахожусь, тоже принадлежит только мне. Без невест, вторых жён, наложниц и всех прочих популярных удовольствий.

Катэль молчал, не отводя от меня взгляда.

— А теперь скажи мне прямо, — я подлетела к нему на расстояние шага, — ты разорвёшь помолвку с Харукой?

Принц молчал.

— Катэль?

— Юля, это не так просто, — наконец ответил он, отводя взгляд. — Род Белой Лилии не из тех, с кем можно расторгнуть помолвку щелчком пальцев. Ты сама видела армию Рёдзи-доно, половина из его солдат, между прочим, драконы…

— Когда?

— … а сам Рёдзи-доно — глава очень древнего рода, и кровная обида с его стороны может…

— Когда, Катэль?

— … обернуться большой кровью и междоусобицей. Я должен найти способ…

— Когда⁈

Он замолчал.

И вот в этом молчании — в том самом, после моего третьего «когда», — мне всё стало кристально ясно.

Никаких сроков. Никакого плана. Никакого «через месяц», «к концу сезона», «после переговоров». Ничего. Только красивые слова про древние роды, кровные обиды и поиски способа.

А пока он будет искать этот свой способ, Харука потихоньку доберётся до статуса его жены.

— Ты на ней женишься, — внезапно осенило меня.

— Юля, ты пойми, это политика…

— Ты на ней женишься.

— Я буду стараться найти причину для разрыва помолвки, но ничего не могу обещать…

Я висела в воздухе напротив таких умных карих глаз, смотрела на очень красивого и умного мужчину, в которого, как оказалось, успела немножко влюбиться… И внезапно поняла, что если ничего не изменится, то я вынуждена буду жить на его условиях. Несмотря на кажущуюся мягкость, Катэль — правитель, он привык, что все делают так, как он прикажет. Он уже считает меня своей юрэй. И самое поганое, что я тоже какой-то частью чувствовала, будто он мой.

Когда общаешься изо дня в день лишь с одним мужчиной, когда видишь, как он смеётся и вокруг его глаз образуются лучики-морщинки, когда наблюдаешь, как он хмурится, вчитываясь в очередной указ, когда ложишься с ним спать на один матрас, а каждое утро он старается встать так тихо, чтобы не разбудить… Волей-неволей проникаешься привязанностью. Добавить сюда острый ум, искреннюю заботу о подданных и потрясающую внешность… Эх.

В груди так тянуло и сдавливало, как будто у меня действительно было сердце.

— Ты требуешь от меня клятву не разговаривать с Икари-саном, — произнесла я.— А я от тебя не могу добиться простого ответа на вопрос, когда ты будешь свободен?

— Юля, ты же понимаешь…

О, я всё понимала. Как минимум то, что я бестелесный дух, а там какая-никакая, хоть и хитровыделанная, но очень красивая женщина. А самое главное — настоящая.

— Спокойной ночи, Катэль.

— Юля, постой.

— Спокойной. Ночи.

Я больше не смотрела на него. Проплыла насквозь сферу тишины, а затем и ближайшую каменную стену. А когда оказалась снаружи, в прохладном вечернем воздухе, пахнущем мокрой черепицей, морской солью и цветущей сливой, я наконец-то позволила себе то, чего не позволяла на его глазах.

Я разрыдалась. Громко, обняв себя обеими руками за талию. Дура, какая же я всё-таки дура! Нельзя влюбляться в мужчин, от них одни проблемы.

Мандарин материализовался практически тут же и принялся громко мяукать, успокаивая, а затем поднял хвост и показал, что хочет отвести к пляжу. У пристани он неожиданно принялся ловить рыбу и складывать горкой у моих ног. Видимо, решил, что сытный ужин меня успокоит.

— Да уж, Мандарин, ты настоящий мужчина, знаешь, как завоевать если не сердце женщины, то хотя бы её желудок, — хмыкнула я и присела на корточки.

Сосредоточившись, я постаралась почесать кота за ушком. Получилось так себе, шерсть едва-едва колыхалась, но Мандарин благодарно замяукал в ответ. Так мы и провели эту ночь вдвоём на пляже. Возвращаться во дворец не было никакого желания.