Глава 13 · Яичница с огурцами и один очень полезный разговор

Катэль Аккрийский

Катэль приземлился у подножия замка Харакун на узкой каменной площадке, где когда-то он наблюдал, как ещё мальчишками Олсандер с Рэйденом наперегонки бегали от крыльца к ториям[1] и обратно. На Большой Земле всё пахло иначе, чем во дворце Аккрийских. Здесь не было привычной нотки солёного моря, её сменял сухой, нагретый запах гор: камень, можжевельник и далёкий дым очагов из деревни в долине.

Родовой замок Харакун был значительно древнее дворца на Центральном Острове и обладал особым характером и скрипучим голосом. Катэль поздоровался по магическим каналам со стариком и уточнил, где его младший брат. Тот послушно отозвался: «Рэйден с семьёй сейчас в саду».

Второй и третий принцы Аккрийские, Олсандер и Рэйден, внешне так походили друг на друга, что долгое время их путали даже придворные. Много лет их называли «золотыми близнецами», хотя по факту разница в возрасте между ними составляла аж двадцать лет. Но одно из нашествий Мёртвых Душ кардинально поменяло жизненный расклад. Рэйден потерял и магию, и способность ходить. Он мог перемещаться лишь в механизированном кресле и сам перебрался в самый дальний уголок Огненного Архипелага, потому что оставаться на глазах соплеменников с увечьями казалось ему невыносимым.

Сейчас Рэйден[2] вновь обрёл здоровье, но Катэль всё ещё чувствовал угрызения совести за тот период, когда, по всей видимости, не оказывал должной поддержки младшему брату.

Рэйден, Лорен и их сын Хаято запускали огромный облачный парусник, когда Катэль их отыскал. Все трое искренне обрадовались прилёту старшего принца Аккрийского. Племянник тут же принялся хвастаться, как высоко поднимает игрушку и как далеко может размотать катушку с верёвкой. Лорен, или Лера, как она просила называть себя в узком кругу родственников, рассказала о новом учителе каллиграфии, которого она выписала аж с острова Серебряной Цапли (тамошняя школа славилась своими мастерами), и о том, что, когда Хаято подрастёт, планирует обучить его искусству массажа.

В какой-то момент невестка спохватилась, что Хаято пора садиться за уроки, и, уводя сына, указала на беседку:

— Рэй, устраивайтесь там. Я разберусь с делами и принесу закуски.

Стоило Лере и Хаято скрыться в стенах замка, как Рэйден повернулся к брату. Расслабленность сменилась сосредоточенным выражением.

— Катэль, ни за что не поверю, что ты пересёк Горячее море, только чтобы полюбоваться нашими горами.

Наследный и он же правящий принц усмехнулся уголком губ. Рэйден в отличие от Олсандера всегда говорил прямо. Возможно, именно эта черта характера и мешала ему жить во дворце, где даже слуги приучены плести тонкое кружево слов.

— Я прилетел за двумя вещами. — Катэль сделал паузу, подбирая слова так, как подбирают камни для сада. — Первое… Рэйден, я должен был сказать это много зим назад. Когда ты сидел в инвалидном кресле и не мог подняться, а твоё пламя угасло, я отвёл глаза. Исэи разводили руками, и я тоже не знал, как тебе помочь. Старший брат, который не умеет смотреть на боль младшего, — плохой старший брат. Прости меня.

Он склонил голову ровно настолько, насколько правитель может склонить её перед равным. Этот груз Катэль носил на сердце дольше, чем следовало.

Рэйден несколько секунд молчал, а потом неожиданно легко рассмеялся, как смеются над хорошей шуткой.

— Катэль, ты серьёзно? Это было так давно, что я и не помню толком. — Он фыркнул. — Знаешь, с Лерой у меня будто вторая жизнь началась. Та прежняя, в кресле, осталась во мраке. Она словно случилась не со мной, а с кем-то другим, о ком мне рассказали историю. Так что тут мне даже прощать нечего. Ты занимался тем, что поручил тебе отец: управлением Огненным Архипелагом. У тебя не было ни сил, ни времени, чтобы заниматься моей трагедией, а всё, что ты мог — позвать лучших исэи, — ты сделал. У меня нет к тебе ни обиды, ни злости. Но если тебе от этого будет легче, то, конечно, прощаю.

— Тебе повезло. — Катэль смотрел на тропинку, по которой только что ушла жена брата.

— Знаю. — Рэйден широко и искренне улыбнулся.

Этого тоже он понахватался от Леры: при дворе не принято так ярко показывать эмоции. Катэль поймал себя на мысли, что что-то в этом есть. Юля ведь тоже заливисто смеётся и не стесняется в выражении чувств.

— А вторая вещь? — Рэйден вопросительно приподнял бровь.

— Что?

— Ты сказал, что прилетел за двумя вещами. Ты попросил прощения, а что ещё?

— Ах, это… — Катэль потёр лоб.

Слова ему сегодня давались с трудом. Ночью Юля не пришла в его покои. Он проворочался до рассвета, злясь на себя: за семьсот лет ни один враг, ни один шторм не лишал его сна так бесстыдно, как юрэй с волосами цвета апельсиновой цедры. Кто бы мог подумать, что за такой ничтожный срок она успеет просочиться сквозь все его стены отчуждённости, как вода сквозь трещину в камне.

— Я прилетел посоветоваться.

Рэйден хмыкнул.

— Брат, ты не к тому берегу причалил. — В его голосе мелькнула тень усмешки. — Законы и дворцовые хитросплетения — это всегда была твоя и Олса стихия, не моя. В военном деле ещё могу что-то подсказать, но и тут Олс справится лучше: он не жил почти столетие в уединении, а всё это время оставался в самой гуще.

Катэль покачал головой.

— Я прошу совета в той области, где ты опытнее меня. — Он набрал в грудь воздуха. Сейчас речь, которую он заготовил заранее, казалась ему неотшлифованным камнем. — Скажи… как ты почувствовал, что Лорен… то есть Валерия — твоя истинная? И почему в первую же встречу не сообщил об этом ни мне, ни Олсандеру? Мы бы отнеслись к ней куда с большим уважением.

Рэйден медленно откинулся на спинку скамейки и посмотрел на свисающую гроздь глицинии. Эта беседка была относительно новой, и её строительством руководила Лера. Она настояла на том, что где-то должно быть тихое и уютное место, чтобы разговаривать по душам, чтобы никто не подслушивал, даже сам замок Харакун. Рэйден раньше этого не понимал и только сейчас почувствовал, что есть такие темы, на которые не хотелось бы распространяться.

— А я и не осознал, что она моя истинная, потому никому ничего не говорил.

— Прости?

Катэль пребывал в лёгком потрясении.

— Жители одной из деревень по недомыслию решили принести Леру мне в жертву. Ты же знаешь этих старообрядцев… — Рэй поморщился. — Легче забрать человека к себе, чем объяснять, что дракон не будет его есть. Когда Лера очутилась в замке, я дал ей денег и велел убираться наутро. У меня был ужасно скверный характер из-за проблем со здоровьем и магией… Но она не ушла ни наутро, ни через месяц. Осталась, и всё.

Лицо Рэйдена как будто помолодело на несколько десятков лет, стоило ему вспомнить прошлое, а на губах поселилась улыбка.

— А потом всё как-то закрутилось и… случилось то, что случилось. Ты же помнишь, у нас с Лерой даже ритуал Слияния Жизни прошёл, по сути, случайно. Истинность я не чувствовал долгое время из-за проблем с магией, и даже появление Хаято стало для меня сюрпризом.

«Он получил увечье, и у него хотя бы было оправдание, а я бракованный от рождения», — подумал Катэль, искренне завидуя счастью, которое светилось в глазах младшего брата.

— Кстати, я и тебя поздравляю с грядущей свадьбой. — Рэйден вынырнул из ностальгических воспоминаний.

— Даже сюда слухи дошли? — хмыкнул Катэль.

— Разумеется. Первый принц рода Аккрийских женится! На ритуал Слияния Жизни должны будут слететься драконы со всех уголков…

— Не будет никакого Слияния Жизни, — оборвал Катэль. Разговор внезапно стал горьким, как полынный отвар. — Я сделаю Харуку женой, и на этом всё. Если будет мешать во дворце, отправлю на закрытый остров. У нас с ней нет истинности.

— Ты уверен? — Брат внимательно на него посмотрел.

Катэль кивнул.

— Мне семьсот лет, и я до сих пор не нашёл свою истинную. Жениться на леди из рода Белой Лилии — логично: у Рёдзи-доно одна из крупнейших личных армий на Огненном Архипелаге, в составе которой и драконы, и оборотни.

— О… Даже так. — Рэйден потрясённо покачал головой. — Что ж… политические браки всегда заключались между сильными семьями в целях укрепления власти. Правда, обычно на них решались не наследники рода. Я думал, что скорее Олсу придётся заключить политический брак.

Катэль промолчал. Он тоже так думал. Вот только богиня судьбы сыграла с ним злую шутку. Почти семьсот лет жизни — и ни одной девушки, к которой бы потянулась драконья сущность. Только Юля занимала все его мысли, но она-то всего лишь юрэй.

— Проблема в том, что есть другая девушка…

— Достойная стать императрицей Огненного Архипелага? — уточнил младший брат.

Достойна ли? Первый принц размышлял об этом неоднократно. Юля обладала потрясающим чутьём и смекалкой. Выдумать благословить мост на острове Рыбьих Слёз целиком, а не по отдельному камню, это надо же! Она была усидчива и упряма в достижении целей: не каждый из его чиновников высшего ранга морально готов на совместную проверку подсчётов с Мидзухо-саном. А ещё она хотела во всём добиться справедливости, взять хотя бы случай с овцами в Кудрявом Руне. Все эти черты характера идеальны для будущей императрицы. Да есть ли на свете хоть одна драконица, которая подошла бы лучше на эту роль?

— Да, — произнёс он наконец и в собственном голосе услышал что-то незнакомое. Усталость, что ли? — Это девушка достойна. Даже более чем.

Рэйден выразительно приподнял брови, но ничего не сказал. Он умел слушать.

— У неё острый ум, — продолжил Катэль, и слова вдруг перестали царапать горло и полились полноводной рекой. — Она видит то, что я пропускаю. Чувствует несправедливость там, где я давно привык её не замечать. Она не боится открыто говорить мне в лицо то, за что другим давно бы отрезали языки. И я даже не знаю, как на это реагировать… Она смела, честна и добра, но не из лести или ради того, чтобы понравиться мне.

— Ты говоришь о ней так, как будто она твоя истинная, — улыбнулся Рэй.

Лицо старшего брата исказила гримаса боли, густо смешанной с отчаянием. Хотел бы он чувствовать притяжение к Юле на уровне дракона… Вот только он за семьсот лет никого не нашёл и, очевидно, проблема именно в нём, а не в барышнях вокруг.

— В любом случае, — Рэй поправился, видя что брату тяжело говорить. — Звучит как будущая императрица.

— Звучит, — согласился Катэль.

Он замолчал. За беседкой в саду тихо звенели бамбуковые подвесы.

— Тогда в чём же проблема? — мягко подтолкнул младший брат.

«Если бы я оказалась здесь не в качестве юрэй, а обычной женщиной — я бы тоже была для тебя вторым сортом?»

Эти слова застряли занозой в его голове и всё никак не хотели уходить. Они резали острее, чем Алый Клён. Если бы Юля только понимала, какой болью эти слова отражались в сердце Катэля!

Да, его дракон не чувствовал в ней истинности.

Да, она была всего лишь юрэй.

Однако будь хоть малейший шанс, что Юля может стать драконицей, оборотнем или хотя бы человеком… Катэль не раздумывая и нескольких капель взял бы её в жёны и плевать, истинная или нет, могут у них быть дети или нет. Ему нужна она как Небо!

— Она не из знатного рода, — произнёс первый принц после некоторой паузы. Формально это была правда. Признаваться в том, что сердце привязалось к призрачному духу, было страшно даже самому себе. — И есть обстоятельства, которые делают её… недосягаемой. Ни завтра, ни через год — в принципе…

— Недосягаемой, — повторил Рэй без интонации, разглядывая собеседника. — Это первый раз за семьсот лет, когда ты произносишь это слово. Честно говоря, я не думал, что для моего старшего брата такое слово существует.

Катэль дёрнул уголком губ, отмечая шутку.

— Как выяснилось, существует.

— С этого всё и начинается, — вздохнул с улыбкой Рэйден. — Что ж, если твоему сердцу она так близка, но при этом не является истинной, да и роду незнатного, бери её второй женой или наложницей — и дело с концом.

— Она не согласится.

— Так подари ей что-нибудь ценное, согласится.

— Нет. — Катэль снова мотнул головой. — Ты не понимаешь. Ей ничего не надо.

Что-то подсказывало дракону, что даже будь у Юли тело, она бы не согласилась выйти замуж из-за подарка. Не тот склад характера. Возможно, эта деталь в ней его и подкупила окончательно.

— Совсем ничего?

— Совсем.

— И вправду удивительная женщина, — протянул Рэйден, с изумлением разглядывая старшего брата. — Впрочем, Лера тоже не принимала подарки.

Истинная или нет, но только сейчас по тому, как Катэль куда-то мысленно провалился, думая о загадочной барышне, он понял, что девушка эта особенная. Как минимум для его брата. Рэй долго молчал, разглядывая лепестки нежно-лиловой глицинии, что покачивались на ветру. Потом негромко произнёс:

— Мне сложно дать тебе совет, брат. Но прежде, чем сделать девушку наложницей, второй женой или служанкой, реши сначала, кем она тебе нужна. Сердце знает раньше головы. Просто голова обычно громче кричит, и за её криком не слышно сердца.

Катэль собирался спросить что-то ещё, но острый драконий слух уловил шорох гравия. От Харакуна по широкой дорожке к ним шла Лорен-Валерия с подносом, заставленным всевозможными блюдами и пиалами, а за ней ещё и двое слуг. Редко, когда хозяева так рады гостям, что сами прислуживают.

Стоило жене брата подойти ближе, как первый принц разглядел очень необычное сочетание продуктов.

— Яичница с жареными огурцами? — шёпотом спросил он, думая, что глаза его обманывают.

— Коронное блюдо Леры, не смей отказываться, — со смешком так же тихо ответил Рэйден.

[1] Тории — красные ритуальные П-образные ворота, выполняют роль религиозного турникета: прошёл — и ты в священной зоне. В мире «Очень Тёплая Азия» тории служат защитой от злых духов. ↑

[2] История Лорен и Рэйдена рассказана в книге «Солнечное сердце». ↑