Глава 16 · Лепестковая дипломатия
Юля
«Я», «деньги».
— Вам нужны деньги? — Икари-сан вопросительно поднял брови.
Я сосредоточилась и подвинула лепесток сакуры на иероглиф «много». Получилось «Я много денег». Увы, но ни «клад», ни «сокровище», ни более узкоспециализированные слова мы с сенсеем Тадаси пока не изучали.
— Вам нужно много денег? — На этот раз Левое Крыло нахмурился. — Юля, но зачем? Вы же юрэй.
Да тьфу ты!
Ёшкин кот, да я вообще не это имела в виду! Нет, деньги — это, конечно, хорошо, надо будет этим когда-нибудь озаботиться и уточнить у Катэля данный вопрос. Не потому, что мне есть на что тратить, а потому, что своя копейка — это свобода. Меня ещё крёстная учила: у женщины всегда должен быть свой заработок, что бы ни случилось. Привычка въелась намертво, даже смерть, похоже, не вытравила. Однако сейчас я имела в виду, что нашла клад. Глаголов «искать» или «находить» на свитке-справочнике Икари-сана не было. Вот их, кстати говоря, я уже выучила, но воспользоваться не могла.
— Юля, объясните, пожалуйста, что случилось и кому вы должны денег. Я всё улажу. — Левое Крыло бросил взгляд на свою катану, явно намекая на то, как он умеет решать проблемы.
Агр-р-р! Как же объяснить-то?
Мужчина терпеливо ждал, смотря на неподвижный лепесток сакуры, а я принялась наматывать круги по его аскетичному кабинету. Мне нужно объяснить, что я нашла чью-то сокровищницу, и выяснить, какие у них тут правила на этот счёт.
Ах, если бы я только могла изобразить нужный иероглиф! Каллиграфическая кисть, даже самая тонкая, была для меня слишком тяжёлой, я уже проверяла. При всём желании я могла лишь толкнуть её, чтобы она покатилась вбок, и на этом всё. Была у меня мысль попросить надёргать перьев из какой-нибудь курицы и попробовать писать пером, как это делали в стародавние времена, но эта идея практически сразу же разбилась о скалы реальности. Я понятия не имею, какие перья подходят для письма, а какие — нет, как их затачивать, чтобы держались чернила. Ну а если добавить то, что моторика в теле юрэй у меня оставляет желать лучшего, то хорошо, если я пером вообще черту провести смогу.
Ещё я видела у Мидзухо-сана деревянные дощечки, покрытые воском. Правое Крыло писал на них заметки, а потом стирал тупой стороной той же палочки, которая называлась стилем. Но и она была слишком тяжёлой для меня, да и чтобы процарапать воск, требовалось усилие. Пусть и небольшое, но моё тело юрэй не было на него способно. Напряжение, сопоставимое с дуновением, — вот и всё, что я могла себе позволить.
Нет, надо придумать что-то ещё, найти способ изобразить нужный иероглиф…
В какой-то момент, пока я лихорадочно соображала, что же делать, взгляд упал через приоткрытые двери на балкон. Я обратила внимание, что архитектор дворца Аккрийских вообще любил балконы и они имелись буквально в каждой комнате. Через узкую щель я увидела, как ветка дерева, густо украшенная цветами, тянется в сторону балкона. Цветы были крупными, нежно лиловыми и уже отцветали. Один из лепестков прямо на моих глазах оторвался от соцветия и, подхваченный ветерком, принялся плавно опускаться.
И тут меня осенило!
Ну конечно же! Я умею двигать лепесток по свитку, а значит, могу и сложить из лепестков нужные мне иероглифы. Как я сразу-то не подумала об этом⁈ Я метнулась к опавшему лепестку, подхватила его двумя руками и, проявляя недюжинную сосредоточенность, положила на стол рядом со свитком. Икари-сан вначале не понял, что происходит.
— Госпожа Юля, это вы или ветер принёс? — растерянно пробормотал он.
Но не прошло и пяти минут, как я, обливаясь потом, принесла на его стол один за другим еще семь лепестков. Отлично, теперь сложим из них знак. Ох, ещё пары лепестков не хватает…
С горем пополам я выложила иероглиф «найти» и переставила самый старый, уже засохший лепесток на знак, который у нас обозначал вопросительную интонацию.
— Я. Много. Денег. Найти, — задумчиво прочитал Левое Крыло и почесал затылок. Затем бросил взгляд на свиток и наконец-то сообразил.
— О, вы спрашиваете, какие у нас порядки и что делать, если, к примеру, найдёте много денег?
«Да».
— Ну, обычно оброненные риены и сэру приносят во дворец. Среди стражей есть тануки[3], их чуткие носы возьмут любой след. Потерянное в большинстве случаев возвращается к хозяину. Если владелец так и не найдётся — монеты оседают в дворцовом хранилище, — принялся рассказывать Икари-сан. — Не думайте, что это корысть принцев Аккрийских. Напротив, подобный порядок установлен в первую очередь ради самого нашедшего. Вот представьте: кто-то поднял с пыльной дороги шпильку с крупным изумрудом. А оказалось, что украшение принадлежит знатной барышне, которая и не заметила, как оно выпало из причёски, и решила, что его похитили. Встреть она нашедшего на ярмарке — и может прилюдно указать на него как на вора. Украшение любимое, носила годами, найдутся свидетели… По законам Огненного Архипелага такому «счастливчику» грозит лишение руки. Согласитесь, госпожа Юля, что сдать находку во дворец куда разумнее, чем хранить её у себя.
У меня аж мурашки по телу пробежали, и я передёрнула плечами. М-да, ну и порядочки тут. Катэль упоминал такое, но всё равно отрезание конечностей казалось мне чем-то немыслимым и ужасно жестоким. Как хорошо, что у моего сокровища хозяина явно не имеется.
— Ежели вам любопытно, как это устроено изнутри, — тем временем продолжал Икари-сан, — на территории дворца служит казначей Ёсинобу-сан. При его хранилище выделено особое место под подобные находки. Если он сочтёт вещь недостаточно ценной, то велит сделать запись в книгу находок, снять рисунок, а саму вещь вернуть принёсшему. Это и есть защита везунчика: отныне истинный хозяин уже не сможет обвинить его в краже, дворцовая запись тому свидетельство.
«Пф-ф-ф, то есть всего-то и надо, если хочешь кого-то обвинить в воровстве, подкинуть более-менее дорогостоящую безделицу и потребовать устроить у него обыск до того, как он отнесёт находку во дворец», — подумала я про себя. Система защиты от козней недоброжелателей была дырявая как решето, но высказать всё это Икари-сану у меня не имелось возможности.
— Если же вещь оказывается артефактом, то, как правило, определить её хозяина не составит труда с помощью магии, — закончил свою речь Левое Крыло.
Это, конечно, всё очень познавательно и занимательно, но это совершенно не то, что я хотела узнать.
Худо-бедно с помощью всё тех же опавших лепесточков я переложила знаки на столе Левого Крыла.
— Заколка?
«Нет».
— Монета? Сундук?
«Да».
Слово «сокровище» я пока не выучила, зато «сундук» как элемент мебели был у нас с Тадаси на одном из первых занятий сразу после времён года, месяцев и дней недели. Предложение получилось корявым, но Икари-сан наконец-то понял вопрос.
— Вы хотите сказать, что кто-то нашёл сокровище, госпожа Юля? — с нескрываемым сомнением переспросил он.
«Да».
— Это же невозможно!
Пф-ф-ф! В смысле невозможно? Я пока что нашла лишь одну чью-то нычку, а на морском дне, уверена, немалое количество потопленных кораблей со всякими ценностями. Ещё пусть он мне тут расскажет, что все вокруг святые, пиратов нет и никто ни у кого не ворует. Угу, как же!
— Огненный Архипелаг достаточно обширный, но если говорить именно о пригодных к жизни островах…
Так-так-так, то есть тут и непригодные есть? Мотаем на ус, Юля.
— … то все они населены, каждая пядь земли — это или рыбацкие деревни, или рисовые террасы, или высокие горы… Всё возделывается, земля не простаивает. Острова, как правило, принадлежат знатным драконьим семействам, то есть взять сокровища с их территории — значит обокрасть род.
У-у-у, совсем не в те степи Икари-сана понесло.
Я остановила его, расплывчато пояснив, что вообще-то имела в виду не кражу, а именно находку.
«Дно океана, нашла», — перефразировала я.
— Ох, ну если на дне океана. — Икари-сан на неполную минуту чуть подвис, явно копаясь в памяти, а затем пожал плечами. — Если честно, то понятия не имею. А давайте уточним у Мидзухо-сана?
До самого Мидзухо-сана мы не добрались, так как он, оказывается, протоколировал (здесь это как-то по-другому мудрёно называлось, но суть та же) очередное заседание чиновников. Зато нам ответил секретарь Правого Крыла — худющий подросток по имени Харумицу. Лицо у него было круглое, немного детское ещё, с носом-пуговкой и тёмными внимательными глазами. Рабочее кимоно чуть великовато — то ли с чужого плеча, то ли куплено на вырост.
Черты лица неуловимо напоминали самого Мидзухо-сана: тот же разрез глаз, те же скулы. Сын? Младший брат? Или просто один из тех случаев, когда люди, долго работающие рядом, начинают походить друг на друга?
— Всякий житель Огненного Архипелага, обнаруживший клад в пределах государственных земель или вод, обязан незамедлительно препроводить оный в казну его высочества, — заученно ответил «журавль на длинных лапках», внимательно выслушав вопрос Икари. — Место обнаружения — суша или морское дно — значения не имеет. Закон един для всех подданных.
Как это «препроводить»? А награда какая?
— А может ли нашедший хоть что-то оставить себе? — задал уточняющий вопрос Икари-сан, словно прочитав мои мысли.
— Разумеется, нет. — Харумицу вздёрнул подбородок. — Клад принадлежит огненному роду драконов.
— Ну обалдеть, а где справедливость? В моём мире хотя бы половину оставляют. Тут, судя по всему, всё заберут! — искренне возмутилась я.
— А вы, господин Икари-сан, что-то нашли? — с подозрением вдруг поинтересовался подросток.
И глаза так прищурил — ну точно один-в-один Мидзухо-сан, обнаруживший недочёт в сборах налогов с населения.
— Нет, что вы, господин Харумицу. Просто интересовался законами на этот счёт, — поклонился Левое Крыло с уважением и вышел прочь.
— Госпожа Юля, я удовлетворил ваш интерес? — уточнил он.
«Да», — ответила я и сердито выдохнула. А вот не расскажу им ничего, мои сокровища будут. В следующий раз пусть думают над законами тщательнее! Государство создано не для того, чтобы людей обирать, а для того, чтобы всем жилось лучше.
[3] Тануки — енотовидный пёс. ↑