Глава 29 · Неудобно получилось

Юля

Дни после несостоявшейся свадьбы первого принца полетели стремительно, как бюджет компании в последнюю неделю квартала. Не успела я оглянуться, а месяц золотого дыхания — местный сентябрь, если переводить на привычный мне счёт, — уже вошёл в самую свою силу. И до чего же он был хорош, этот сентябрь на Огненном Архипелаге!

Я частенько между делами зависала под потолком самой открытой из дворцовых галерей и любовалась пейзажем. Лето отступило, и сады вспыхнули, да так, будто кто-то невидимый обмакивал кисть в краску и вёл по кронам одну небрежную полосу за другой. Часть растений светилась чистым золотом, осыпая дорожки веерами лимонных листьев. Оранжевыми фонариками среди голых сучьев рдели гроздья хурмы. Полыхали дикие клёны на дальних склонах, они и раньше были красными, а сейчас как будто налились пурпуром. Доцветали поздние хризантемы, роняли последние лепестки кусты камелии, а бамбуковые рощи стояли всё такими же невозмутимо-зелёными, будто им не было никакого дела до смены времён года.

Красота, одним словом. Такая, от которой даже в призрачной груди что-то теплело.

А ещё — внимание! — я получила своё первое жалованье.

Нет, ну вы только вдумайтесь! Я, будучи юрэй, выиграла спор с Катэлем и заработала деньги! И что с того, что существовали эти риены пока лишь на бумаге и преспокойно лежали себе на сохранении в дворцовой сокровищнице? «Леди Юрико из клана Лесного Мха: годовое жалование восемьсот риен», — красиво значилось в казённом свитке. Уважаемый Ёсинобу даже отдельный сундук для меня выделил, чтобы ничего не перепуталось, и положил первую связку только-только отчеканенных монет. Я сама слетала в сокровищницу и всё перепроверила.

Я гордилась собой до неприличия! Способность честным трудом заработать хорошую сумму даже в магическом мире грела душу так, что хоть к ране Катэля прикладывай.

К слову, о первом принце и приказах.

Указ Катэля разлетелся по всему Архипелагу быстрее лесного пожара. Древний драконий дом Белой Лилии теперь был стёрт, называть имя рода больше нельзя, и, как оказалось, десятки самых дальних родственников Рёдзи разом потеряли принадлежность к дому. Подданные были в шоке, сплетни множились, но (и тут я мысленно снимала перед Катэлем шляпу) благодаря тому грандиозному представлению в свадебном зале ни одна живая душа за Харуку и её папашу не вступилась. В глазах общества всё было кристально ясно: коварная невеста обманывала будущего императора и поделом ей. Её отец проиграл Суд Алого Неба, что доказывает, что род Белой Лилии был не прав. Хотя по поводу правосудия и слепой веры в традиции я испытывала лёгкую, но устойчивую иронию.

Зато казна пополнилась знатно: и за счёт конфискованного добра Белой Лилии, и за счёт моих реформ, что наконец заработали в полную силу. Мидзухо-сан явно пребывал в эйфории, а Катэлю от этого богатства легче не стало. Скорее наоборот.

Дел у первого принца внезапно прибавилось основательно. Шутка ли — на руках вдруг оказался целый остров, бывший Белой Лилии, и им надо было управлять: найти честного, толкового наместника, разобраться с эльфийскими долгами, что набрал Рёдзи, выстроить новую стратегию торговли и желательно переориентировать продажу лучших трав на внутренний рынок. А ещё утихомирить перепуганных людей, пересчитать всё до последнего ляна. А на Левое Крыло Катэля свалилось командование той самой немаленькой армией, что прежде грозила бунтом.

А я, разумеется, была при деле! Я помогала Катэлю, Икари-сану, иногда даже страдальцу Мидзухо. Подсказывала, считала, выстраивала схемы, выискивала дыры в отчётах, словом, занималась ровно тем, в чём в свои тридцать являлась лучшим специалистом на рынке, только теперь рынок был драконий.

Поручение, которое дал мне Катэль накануне вечером, и впрямь относилось к разряду тех, без которых государство, может, и не рухнет, но затрещит по швам. Однако относилось оно больше к разряду шпионажа.

— Армия Рёдзи хоть и небольшая по численности, но всегда считалась очень сильной, потому что среди воинов немало драконов из обедневших родов, — сказал Катэль в своём кабинете, расхаживая вдоль свитков с самым серьёзным видом. — Это драконы, которые когда-то потеряли всё и пошли служить Белой Лилии за кров и жалованье. А теперь, выходит, потеряли всё во второй раз: и господина, и знамя, под которым присягали. Дважды обманутый человек опасен, Юля, а уж дракон — и подавно. Он либо станет вернейшим из верных, либо затаит такую обиду, что хуже любого открытого врага. Мне нужно знать, кто из них кто, до того, как Икари-сан введёт их в охрану Центрального острова. Если кто-то в душе считает, что род Белой Лилии был прав, то я лучше этих драконов отошлю как можно дальше от дворца. Икари-сан уже снял и перенастроил всю истинную магию на острове, так что тебе ничего не угрожает. Юля, тебе задача понятна? Ты поможешь?

Я для вида пофыркала, но за поручение взялась с большим удовольствием и сейчас возвращалась на Центральный остров с ворохом новостей. В принципе почти обо всём удалось договориться с Икари-саном и всё увиденное ему пересказать, но я всё равно предвкушала, какое будет лицо у Катэля, когда я расскажу такое…

У-у-у, да если бы не я, то никто в жизни бы не догадался! Ай да я, ай да молодец!

С этими победными мыслями я влетела во дворец, промчалась знакомыми коридорами и, не сбавляя хода, по старой привычке нырнула прямо сквозь стену в кабинет Катэля.

— Я всё разузнала! — выпалила я с порога, точнее, прямо из стены. — Катэль, ты не поверишь, кто у Рёдзи ходил в лучших воинах! Попробуй угадать…

Слова застряли где-то на полпути.

Потому что кабинета не было. То есть он был: стены имелись, балкон с видом на багряные клёны и изогнутая крыша… Но на этом всё. По центру комнаты клубился пар, поднимаясь к балкам ленивыми молочными струями, и посреди этого марева исходила теплом большая деревянная купальня из светлого кипариса, доверху налитая горячей водой.

А в ней — Катэль.

Первой мыслью было: «Кажется, я перепутала помещения». Второй… Впрочем, её уже не имелось. Мой мозг тихо собрал вещички и отправился на прогулку. Куда-нибудь подальше. Где попрохладнее.

Первый принц отмокал с прикрытыми глазами, откинувшись затылком на бортик, и горячая вода доходила ему ровно до того места, ниже которого думать о мужчине было уже совсем неприлично. Длинные вишнёвые пряди намокли и потемнели, липли к шее и к крепким плечам, обводя их блестящими влажными росчерками. По обнажённой широкой груди с литыми мышцами медленно скатывались капли. Они собирались маленькими бусинами в крупные прозрачные жемчужины, сбегали вниз по совершенному рельефу живота и срывались в воду с едва слышными «кап».

Тёплый свет бумажных фонарей ложился на кожу Катэля, окрашивая её в золотистый цвет, а тени подчёркивали острые ключицы мужчины, восхитительную линию шеи с не менее острым кадыком и безупречный чуть запрокинутый подбородок. Рука принца лениво лежала на краю бочки, и с кончиков пальцев тоже срывались капли — кап, кап, — отбивая в тишине какой-то возмутительно интимный ритм. Грудь принца мерно вздымалась, и весь он, расслабленный, разнеженный, выпущенный из брони парадного шёлка, выглядел до того… до того… в общем, не таким, каким я его привыкла видеть ежедневно. Если исключить нашу первую встречу, то я с тех пор вообще всегда старалась удаляться, когда принцу требовалось переодеться, и вот таким я его не видела ни разу.

Пахло горячим кипарисом, горьковатыми травами и чем-то сугубо мужским, от чего у меня — у призрака, ёшкин кот! — у бесплотного бесполого духа, который по всем законам мироздания вообще ничего такого ощущать не должен, пересохло в горле.

«Мамочки!» — выдохнул внутри тоненький голосок.

Это сказал не въедливый внутренний аудитор. Та давно сбежала, прихватив с собой остатки благоразумия. Это голосила какая-то совсем другая, до сего дня тихо дремавшая Юля, которая напрочь забыла, зачем прилетела.

— Юля?

Голос Катэля прозвучал настолько хрипло-тягуче, что у меня побежали мурашки по рукам и потеплело в животе. Удивительное дело, в отличие от момента, когда я попала в этот мир, он даже не шелохнулся и не потянулся за тканью. Наоборот, не возмущался, а спокойно смотрел на меня из-под полуприкрытых ресниц.

«Да ты видела, сколько у него воды в бочке? Если он сейчас пошевелится, а тем более поднимется, то это будет фиаско», — отметил внутренний голос.

«Боюсь, если и фиаско, то моё…» — заспорила я.

— Ты вернулась, — продолжил Катэль как ни в чём не бывало. — Я думал, тебе понадобится больше времени. Что я должен угадать?

Ой-ё-ё-ёй! Тем временем мысли заметались в голове перепуганной стайкой воробьёв. Как я могла так промахнуться⁈ Я же полгода — полгода! — живу в этом дворце! Я этот кабинет с закрытыми глазами найти могу, я сквозь эти стены тысячу раз летала!

Умывальня же всегда была через две комнаты правее! Я вообще туда лишь раз залетела и вышла, я же дух, мне мыться не требуется. Неужели я настолько погрязла в своих мыслях, что ошиблась дверью⁈ И почему принц решил устроить банный день именно сегодня⁈ Именно сейчас, когда я, как последняя идиотка, вломилась сюда сквозь стену⁈ И почему Катэль красив как идеал⁈

От последнего хотелось вообще плакать и выть на луну. После отмены свадьбы с Харукой Катэль ни словом не обмолвился, что видит во мне кого-то, кроме советницы.

— Юля?

Я стремительно отвернулась и уткнулась в спасительную балку под потолком. Балка была чудесная. Прекрасная. Лучшая балка на всём Огненном Архипелаге. Я разглядывала её с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела судьба мироздания.

— Да ничего срочного, давай я зайду в твой кабинет часа через два, когда ты закончишь?

— Погоди, ты же сказала, что это срочно, и предлагала угадать…

— Ничего, уверяю. Просто девушка притворялась мужчиной и была лучшим воином бывшей армии Рёдзи. У меня всё, — оттарабанила я, услышав позади подозрительно громкий плеск воды.

Он встал из бочки⁈ Ну почему я родилась юрэй в этом мире⁈

— В смысле притворялась мужчиной? По бумагам или…

— Да целиком, даже в общем доме умудрялась жить. И как-то мыться. — Последнее предложение соскочило с языка быстрее, чем я задумалась, что выдаю себя с потрохами. — Всё, я больше не отрываю тебя. Прошу прощения, залечу позднее.

* * *

Катэль Аккрийский

— Юля, погоди…

Но последний кончик рыжей косицы уже скрылся за стеной. Первый принц вздохнул и неспешно обмотал кусок ткани вокруг бёдер. Спешить теперь было некуда.

После первого дня золотого дыхания всё должно было измениться, по крайней мере так думал Катэль, однако дни шли, и с каждым восходом солнца он всё мучительнее чувствовал, как между ними отвердевает невидимая стена. Юля держала его на том же ровном, дружеском расстоянии, что и Икари-сана. Шутила, советовала, толково спорила о делах, но ровно так же она вела себя и с Левым Крылом. А Катэлю этого было ужасно мало. Первому принцу отчаянно хотелось вернуть то хрупкое, тёплое, дрожащее, что зарождалось на песчаной косе.

Оттого он и задумал хитрость: важное на словах поручение и рассчитанное так, чтобы отослать Юлю на бывший остров Белой Лилии без малого на сутки. А сам, едва она скрылась за горизонтом, приказал слугам поменять кабинет и омывальню местами. Балки, ширмы, полки, тяжёлый письменный стол — всё перетаскали за полдня, пока он стоял посреди суеты и придирчиво следил, чтобы вышло в точности как задумано. Потом велел налить в купальню воды, опустился в неё и принялся ждать.

Расчёт был прост. Юля, как всегда, влетит сквозь стену не глядя. Привычно нырнёт в стену кабинета, а попадёт в омывальню и увидит его. Женщинам такое очень нравится, по крайней мере так его уверял Олсандер.

Катэль, не имевший в делах сердечных ровным счётом никакого опыта, внял совету брата и… Хитрость не удалась.

Первый принц оделся и, помрачнев, направился в сад для воинских упражнений, где уже со своей катаной тренировался Олсандер. Младший брат заметил его мрачность сразу. От второго принца, чьи глаза подмечали чужую слабину быстрее, чем остриё находит щель в доспехе, такое было не скрыть.

— О-о-о, — протянул он, опуская катану и утирая пот со лба. — Какие тучи. Дай угадаю: банный день не задался? — Он хищно ухмыльнулся. — Что, не воспользовался советом старшего, мудрого, опытного брата?

— Воспользовался, — буркнул Катэль, подхватывая с подставки клинок.

— И⁈

— И всё прошло не так.

— Да быть такого не может! — Олсандер аж присвистнул.

И — вот любопытно — присвистнул он не с насмешкой, а с искренней, тёплой радостью за брата. Поначалу-то, когда Катэль одним махом расторг помолвку, Олсандер злился: его, выходит, использовали втёмную, давая задание договориться о свадьбе с родом Белой Лилии, а сам старший брат хотел иного. Уж ему-то мог сообщить! Но, поостыв и поразмыслив, второй принц рассудил, что Катэль никогда не пошёл бы на такой риск ссоры со старейшинами и гражданской войны без веской причины. Выходило однозначно: брат нашёл истинную.

— Так вот оно что. — Олсандер шагнул ближе, и в глазах его зажёгся жадный интерес. — Не таись, брат. Кто она? Что за дева сумела пленить сердце, которое семь столетий оставалось холоднее горного ручья и взирало на первых красавиц Архипелага, как на резную мебель? Я её знаю?

Катэль молчал, перекатывая в пальцах рукоять собственной катаны.

— Это род Песчаный Шторм? Золотая Роса? Замёрзшие Звёзды? С какого она острова?

Первый принц не ответил, но по выражению лица брата Олсандер подумал, что избранница менее родовита.

— Грозовой Раскат? Туманные? Старый Кедр? — продолжил он перечисление более мелких родов, но Катэль продолжал хранить молчание. — Серая Осока?

— Ты её не знаешь, — наконец хмуро уронил Катэль.

— Как это «не знаю»? — Олсандер опешил, опустив катану. — Быть того не может. Я знаю всех дев на Центральном острове до единой! От главных красавиц павильона Зимних Слив до последней дочки захудалого писаря. — Он сощурился, и в его глазах мелькнула догадка. — Постой-ка… Ты встретил её не здесь, верно? Где-то в одной из своих вылазок? На Большой Земле? Или на острове Горного Эха? То-то ты там столько раз бывал.

— Нет, — качнул головой Катэль. — Во дворце. Прекращай расспросы, Олс.

Однако младший проигнорировал просьбу.

— Во дворце⁈ Брат, я тут вырос. Я знаю каждое лицо за этими стенами, от высших чиновников до кухонной прислуги. И ты говоришь, что под этой крышей живёт дева, которую я ни разу не видел? Невозможно.

— Возможно.

— Служанка? — не унимался второй принц. — Танцовщица? Одна из тех тихих девиц в синих кимоно, что переписывают свитки? Нет, погоди, — он прищёлкнул пальцами, — исэи из деревенских? У них там встречаются прехорошенькие…

— Олс, хватит!

— Или из тех, что прислуживают в чайных покоях? Я угадал?

— Это неважно.

— Что, дочь стражника?

— Олс!

— Кто-то из оборотней? Лисица?

Вопросы сыпались градом, один за другим, Олсандер вцепился в Катэля, как тануки в добычу, и отпускать явно не собирался. Первый принц чувствовал, как с каждым новым предположением брата круг сужается, и отрицать его связь с юрэй становится всё нелепее. Рано или поздно придётся сказать. Тем более Катэль уже давно решил, что Юля — та, кто ему нужна. Так почему бы не попробовать сказать Олсандеру сейчас?

Первый принц медленно выдохнул.

— Хорошо, я скажу. Это не истинная, мой дракон её не чувствует, но, вероятно, на это есть причины… Я хотел бы провести с ней остаток жизни, но она пока этого не знает.

— Я весь внимание.

— Помнишь, я как-то рассказывал тебе про юрэй?

Олсандер замер. С лица его медленно сползла ухмылка. Он ждал чего угодно — имени знатной девы из рода, с которым Аккрийские в не очень хороших отношениях, ведьмы из Смешанных Земель или тайной связи с эльфийкой княжеских кровей, но никак не этого.

— Постой, — выговорил он. — Ты шутишь. Катэль, скажи, что шутишь.

— Не шучу.

— Ты… — Олсандер уставился на брата так, будто впервые его видел. — Ты с ума сошёл?

— Нет.

— Ты болен? — Голос второго принца сел, посерьёзнел, в нём прорезалась самая настоящая тревога.

— Я здоров, Олс. Абсолютно, уверяю тебя.

— Здоров⁈ — Олсандер выдохнул это слово вместе с дымом. Серая струйка вырвалась из ноздрей, а зрачки вытянулись в вертикальные щели. Второй принц терял человеческий облик, чего не позволял себе при дворе ни разу за триста лет. — Тебе под семьсот лет, Катэль, очнись! Я был уверен, что ты давно препроводил эту душу в Нижний Мир. Катэль, ты сумасшедший, если общаешься с ней, она тебя околдовала! Покажи мне её! — Он внезапно взмахнул катаной, но первый принц перехватил его руку.

Они смотрели друг на друга среди багряных клёнов сада. Напряжение натянулось меж ними звенящей струной. Олсандер искал в лице брата хоть тень помешательства, хоть проблеск той дурноты, что губит драконов. Катэль отвечал на это спокойным и твёрдым взглядом.

И именно в этот миг звенящую тишину нарушили шаги.

В тренировочный сад принцев, куда чиновной мелюзге путь был заказан под страхом плетей, входила целая толпа. Чиновники в красно-оранжевых и пурпурных одеждах, десятка два, не меньше. Впереди, бледный от ужаса, бежал стражник.

— Ваше высочество, простите! — выпалил он, кланяясь на ходу. — Я пытался их остановить, но они…

Катэль разорвал зрительный контакт и повернул голову, впрочем всё ещё удерживая руку Олсандера. Один из чиновников, отвечающий за торговые пути, выступил вперёд, развернул свиток и громко зачитал:

— Ваше высочество, первый принц Катэль Аккрийский. С глубочайшим прискорбием сообщаем, что совет вынужден усомниться в здравии вашего рассудка. Многие отметили, что в последние дни замечали, как вы смотрите, а иногда даже беседуете с пустотой. Также вы назначали частные уроки с сенсеем Тадаси некой леди Юрико из клана Лесного Мха, а на днях выделили ей жалованье. Некоторые слуги также слышали в коридорах, как вы обращаетесь к леди Юрико. Только сегодня нам открылось, что с барышней по имени Юрико из клана Лесного Мха три года тому назад случилось несчастье. Она мертва уже как три года, ваше высочество. Ввиду всех перечисленных странностей и вашего возраста, мы считаем, что у вас началось драконье безумие.

По рядам чиновников прошелестел согласный, осмелевший ропот.

— Огненному Архипелагу нужен здравый правитель, — отчеканил Такахиро-доно, тот самый, кому Катэль выписал плетей. Он выступил из-за правого плеча говорящего. — А не безумец, что одаривает золотом покойниц и держит совет с призраками. Вы, ваше высочество, так и не были возведены в императоры, а стало быть, и власть ваша неполна. А потому совет чиновников единогласно проголосовал о вашем смещении. Отныне Огненным Архипелагом будет править совет.

В саду повисла мёртвая тишина. Катэль растерянно посмотрел на Олсандера, но тот лишь поджал губы и неохотно мотнул головой. Брата он любил и поддержал бы при любом раскладе. Если бы сам не подозревал у того драконье безумие.

«Прости».

* * *

Юля

Мысли в голове скакали как безумные. Я так растерялась от вида абсолютно голого Катэля, что постаралась очутиться как можно дальше от дворца. И если в первое время пребывания в новом мире я побаивалась в одиночку покидать Центральный остров, то месяцы занятий с Тадаси, изучение карты Огненного Архипелага, подводные приключения и полёты туда-сюда полностью нейтрализовали страх заблудиться. Я рванула от дворца на полной скорости, под ногами пронёсся пляж, а затем и синие воды Горячего Моря. Очнулась лишь тогда, когда кто-то произнёс громкое «Мяф».

— Мандарин! — ахнула я, обнаружив себя над каким-то густым лесом.

Я сама не заметила, как ноги привели меня на Горное Эхо. Или это был Пылающий Перевал? Неважно. Кот в прошлый раз спрыгнул с кондора и остался здесь, и всё это время я по нему скучала, хоть и не возвращалась. Всё-таки он дикий хищник, и очевидно ему здесь лучше, чем во дворце. Ко всему, принц упоминал, что между Центральным остром и Горным Эхо теперь часто курсируют ветровые судна, то есть если бы Мандарин хотел, то вернулся бы сам…

Рыжий нахал сидел на ветке дерева и потрошил свежепойманную несчастную птичку. На моё восклицание кот лишь облизнулся и подтвердил:

— Мяу.

Мол, ну да, я. А ты здесь как оказалась?

Я всплеснула руками.

— Вот тебе ж во дворце не сиделось! Еду давали какую хочешь, а ты? Тебе птичку-то не жалко?

— Мяу, — презрительно фыркнул Мандарин и перепрыгнул с ветки на ветку как самый настоящий дикий кот. Только листья за ним сомкнулись.

«Не-а. Её вина».

— Эй, постой! Я с кем вообще разговариваю? А ты не подумал, что я, например, могла по тебе скучать? Или Катэль?

— Мяу…

«Ну и ладно».

Примерно с таким диалогом я и сама не заметила, как взмыла вверх. Мандарин забирался по деревьям всё выше, они росли на каком-то холме, я пыталась угнаться за Мандарином. Причём стоило мне отстать, как он возвращался и начинал мяукать чаще, мол, ты чего там тормозишь? Деревья резко закончились, кот спрыгнул и побежал по земле, а затем забился в какую-то нору.

— Мандарин? Мандарин, ну, где же ты? Впервые вижу, чтобы коты любили играть в прятки…

Я нырнула за котом в земляной грот, тщетно пытаясь вызвать свечение. Давно не тренировала навык, и он стал поддаваться хуже. А когда наконец чуточку вспыхнула, чтобы подсветить себе, вдруг огромная тёмно-коричневая глыба зашевелилась и резко открылись алые глаза. Я поняла, что сама залезла в жерло запечатанного вулкана, лишь тогда, когда дикая драконица открыла пасть и я увидела полный комплект зубов и алое горло.

«Ох, кажется, зря я сюда полезла», — было моей последней мыслью, прежде чем мир померк.

Конец второго тома