Глава 28 · Несостоявшаяся императрица

Юля

Я действительно поспешила в праздничный зал, уборкой которого и починкой крыши уже руководил Мидзухо-сан, и намекнула Икари-сану, что неплохо бы спрятать фальшивый сундук с пустыми свитками. Он понял меня буквально с полуслова… Ну, с полулепестка.

Весь вечер дворец бурлил новостями о несостоявшейся свадьбе первого принца и падении целого драконьего семейства. Слухи расползались по Центральному острову быстрее дыма, и каждый норовил приукрасить случившееся на свой лад. Битву видели все жители издалека, а вот то, что предшествовало ей, как выразился Икари-сан, «только свои».

У кухонных пристроек судачили служанки, что-де первый принц с самого начала прознал про измену невесты, да молчал, выжидал нужный час, как истинный дракон. В галерее, где приходили в себя перепуганные гости, шептались иначе: будто бы Харука сама во всём призналась, рухнув на колени, и молила о пощаде для возлюбленного. А у разбитого окна молоденький писарь с круглыми от восторга глазами уверял приятеля, что битва длилась не меньше часа и Рёдзи голыми когтями вырвал одно из двух сердец у первого принца, и теперь ему больше никогда не найти пару, потому что для ритуала Слияния Жизни нужно подарить второе сердце.

В общем, наслушалась я разного, но самое главное: слуги и воины Белой Лилии действительно разделись и принялись сжигать свои униформы, облачаясь в самую простую одежду. Рёдзи на острове я не нашла, а заплаканная Харука оказалась запертой в каком-то крошечном домике без света со стражей у входа. Что ж, пусть потерпит. Она, конечно, скорее, жертва в том, что хотел провернуть её отец, но отнюдь не безвинная. Если припомнить точно, эта хитровыделанная леди вообще-то сама подослала служанку с благовониями и залезла в постель к Катэлю. Выяснить бы ещё почему, но всё завтра.

Я вернулась в покои первого принца. Хозяин тихо-мирно посапывал на своём футоне. Я бросила взгляд на ширму, за которой Икари-сан организовал моё спальное место, затем вновь на Катэля и… легла рядом. Ну а что? Вот вам как часто выпадает удовольствие спать рядом с умным, храбрым и хитрым красавчиком? И вообще… Я просто за его рану переживаю. Вдруг загноится или ещё какая ядовитая пыльца в ней осталась? Вот!

Утро выдалось… особенным. Я проснулась от того, что Катэль на меня смотрит. И смотрел он так, что у меня предательски затрепыхалось сердце где-то в районе горла. Если бы сердце у призраков вообще было, конечно. Но ощущение-то никуда не делось! Внутри всё ухнуло вниз, потом подскочило вверх, потом запуталось, и мозги, ещё минуту назад дремавшие сладким сном, заметались, силясь собраться хоть в какое-то подобие кучи.

Он лежал так близко. Тёмно-вишнёвые пряди разметались по подушке, золото в полуприкрытых глазах, родинка у левого уголка глаза, до которой так и хочется дотянуться. Лицо спокойное, слегка мечтательное, и эта его едва заметная улыбка, от которой по всему моему бесплотному существу побежали мурашки.

— Доброе утро, Юля, — тихо прошептал Катэль.

— Доброе, — ответила я хриплым со сна голосом.

«Сейчас поцелует», — подумала я, замирая не то от страха, не то от восторга.

И вот тут проснулся въедливый и занудный внутренний голос с интонациями старшего аудитора на проверке годовой отчётности.

«Ты чего, дурная? — поинтересовался он язвительно. — Кто с духами целуется-то? Ау! Земля вызывает Юлю! Ты — призрак. При-зрак! Юрэй по-местному. Бесплотная субстанция. Твои губы — это тёплый воздух с амбициями. Он сквозь тебя руку проносит, забыла? Да и как первый принц вообще может увлечься духом? Не городи чепухи».

Я мысленно показала внутреннему голосу неприличный жест, потому что, во-первых, его не спрашивали. А во-вторых… Он был чертовски прав, зараза. Ровно тот случай, когда здравый смысл невыносимо, отвратительно, до зубовного скрежета прав.

Я ведь и обняться-то с Катэлем толком не могу! Какие тут поцелуи?

К счастью, от неловкой пауза меня спасло маленькое чудо. Точнее, чудо случилось ещё ночью, но я его заметила только сейчас: Катэль абсолютно спокойно и без гримасы боли потянулся. На боку это никак не отразилось.

— Твоя рана! Она зажила! — воскликнула я, старательно тыча его в рёбра и делая вид, что не я только что смотрела на мужские губы.

— Да, за ночь затянулось всё, спасибо Широ, — улыбнулся Катэль.

Дальше мы засуетились, точнее, я взлетела и принялась накручивать круги по покоям, загибая пальцы и рассказывая, что именно надо уточнить у Харуки, а принц, помедлив, тоже поднялся и принялся одеваться. Пришли слуги, последовал церемониальный завтрак… Моё терпение чуть не лопнуло, когда Катэль наконец добрался до зала с троном и приказал привести Харуку.

Рассказ несостоявшейся императрицы вышел неожиданно куцым и таким наивным, что я даже опешила: и эту-то дурёху я столько недель считала коварной паучихой?

Харука призналась, что давно влюбилась в кузнеца Ло. Случилось это, по её словам, ещё пять лет назад, когда отец взял её с собой на Большую Землю выторговывать у людей какие-то редкие смолы для благовоний. Пока глава дома Белой Лилии вёл степенные торги со старостой деревни, она улизнула побродить по незнакомой местности и вышла к подножию рудных холмов. У раскалённого горна, среди искр и звона металла, она впервые и увидела молодого широкоплечего и перепачканного сажей кузнеца Ло. Истинная связь сразу дала о себе знать.

С того дня всеми правдами и неправдами Харука напрашивалась к отцу в сопровождение, а ещё выдумывала предлоги, подкупала служанку, лгала родителям и просто летала к своему кузнецу в крошечную деревушку под названием Кривой Молот. С ним же, у того же горна, в конце концов она и потеряла невинность. А между встречами Ло простым языком, как умел и насколько хватало его скудной грамотности, писал ей о своей любви.

Однажды Рёдзи-доно, теперь уже просто Рёдзи, случайно нашёл эти письма и пришёл в крайнюю степень ярости. На этом месте Харука не удержалась и горько всхлипнула:

— Он кричал, что я опозорила тысячелетнее имя. Что в роду Белой Лилии кузнецам нет места ни в постели, ни на пороге — вообще нигде. Даже наши охотничьи собаки и то имеют более благородную кровь.

Рёдзи и при существовании рода Белой Лилии был, как я успела убедиться, имел нрав крутой и консервативный. Старый гордый драконий дом, где кровь да родословная ценились превыше всего на свете, — и вдруг единственная наследница спуталась с простолюдином. Для такого, как Рёдзи, это был даже не мезальянс, а чистой воды пощёчина.

Но самое любопытное всплыло дальше, и я аж зависла на месте, разинув рот.

Оказалось, Рёдзи рассудил с холодной, прямо-таки звериной расчётливостью. Дочь — истинная пара кузнеца? Подумаешь. У некоторых драконов истинная связь за долгие века может вспыхнуть не единожды. Сам Рёдзи тому был живым примером: Сэйка приходилась ему второй истинной. Он выбирал из двух дракониц, на ком женится. А значит, рассудил он, надо лишь оградить дочь от её кузнеца, переждать и рано или поздно объявится новый истинный. Пусть из захудалого обнищавшего дома, но главное, чтобы чистокровный дракон. Кровь к крови, чешуя к чешуе.

И он запер её на родовом острове.

Разумеется, перед этим он убедился, что Харука не понесла от своего Ло. Это, как я поняла, заботило его едва ли не больше всего, ведь дитя кузнеца в утробе наследницы рода окончательно похоронило бы все его планы. А когда удостоверился, что обошлось, выдохнул и посадил дочь под охрану в родовом гнезде, в живом замке Сирохана-дзё, что стерёг её вернее любой стражи.

Харуке с Ло, как оказалось, не хватило буквально одной встречи. Они уже договорились, что проведут ритуал Слияния Жизни и Харука подарит ему второе сердце. Конечно, на тот момент они были знакомы всего четыре года, но всё-таки Ло — человек. Простой смертный человек тяжёлого ремесла, чья жизнь коротка и сгорает быстро, как лучина. Кузнец у горна — это вечные ожоги, надорванная спина, увечья, любое из которых могло свести его в могилу раньше срока.

Драконица целый год просидела взаперти, изводясь и тоскуя по своему Ло. Что такое год для драконицы? Ерунда. А для человека? Очень много. За этот самый год, как она случайно вызнала, он успел заработать несколько новых шрамов. То ли молот сорвался, то ли что-то обвалилось, но её любимый серьёзно поранился и даже слёг на месяц. Харука перепугалась: будь к этому моменту проведён ритуал Слияния Жизни, это бы всё изменило. Связав свою долгую драконью жизнь с его человеческой, драконица разделила бы с ним свой век, растянула бы отпущенный ему короткий срок на сотни лет и подарила бы здоровье.

К счастью, через несколько месяцев после того, как Харуку взяли под домашний арест, выяснилось, что Рёдзи ждёт наследника. Бывшая леди Белая Лилия на этом моменте пожала плечами. Она так и не поняла, почему её отец решил никому об этом не рассказывать, а её маму, свою жену, так же держать под домашним арестом.

Мы с Катэлем переглянулись. Нам-то как раз всё было понятно. К этому моменту Рёдзи уже влез в колоссальные долги и впал в зависимость от эльфов. Пряча беременную жену от остроухих, он, что называется, раскладывал яйца по разным корзинам. Во-первых, чем меньше эльфы имеют на него рычагов давления, тем лучше, во-вторых, в голове у Рёдзи уже начинал зреть план, как бы повыгоднее выдать дочь замуж.

Наконец леди Сэйка родила здорового крепыша, и Рёдзи как будто подобрел. Харука воспользовалась моментом и отпросилась на праздник Розового Ветра на Центральный остров под благовидным предлогом «уже год сижу в Сирохана-дзё, хочется развеяться». Отец дал согласие. А у самой Харуки в это время зрел свой отчаянный план и, как я начинала подозревать, феерически глупый.

Она действительно в первый раз хотела по-простому подставить принца с поцелуем в беседке на празднике Розового Ветра, чтобы он взял её в наложницы. Всем известно, что если дракон берёт девушку в наложницы, то ритуал Слияния Жизни он с ней не проводит. Такое — только с единственной и любимой женой.

— А почему она решила подставить именно тебя? — пробормотала я, размышляя вслух.

Катэль бросил на меня внимательный взгляд. Ему всё было очевидно: кто не хочет стать наложницей самого первого принца? На мой — не очень. Куда как проще замахнуться на просто богатого и сговорчивого дракона при дворе, или, вон, на Олсандера. Там никто и не задумается, «было» или «не было». Если верить слухам, то Олс с половиной двора… гхм-м-м…

Харука потупилась и зарделась.

— Видите ли… — она замялась. — При дворе давно судачат, что его высочество… как бы это сказать… равнодушен к женской красоте. Что ни одна из дев павильона Зимних Слив не тронула его сердца за все эти годы.

Катэль задумчиво кивнул, мол, всё так и есть. Работа важнее любой женщины: государство само собой управлять не будет.

— … И поговаривают, будто его высочество предпочитает обществу нежных цветов общество… крепких сосен.

Икари-сан, стоявший в дверях со скучающим выражением лица, на последних словах едва заметно дрогнул уголком губ.

Я не сразу врубилась. Цветы, сосны — что за ботаника? А потом до меня дошло, и я чуть не свалилась с жёрдочки, на которую пристроилась. Сам же Катэль на троне хмурился, явно прокручивал в голове эти «сосны» и так, и эдак, ища потаённый смысл, и смотрел на меня растерянно, пока я выразительно не поиграла бровями.

Он наконец-то понял.

Золотистые глаза распахнулись, на скулах проступил совершенно неуместный для грозного дракона румянец, а кадык дёрнулся так, будто принц подавился невидимой косточкой.

— Это… — Он кашлянул, выпрямился и придал лицу максимально каменное выражение, которое, увы, никак не вязалось с предательской краской на щеках. — Это возмутительная клевета! Кто пустил подобный вздор?

— Никто не пускал, ваше высочество, — кротко отозвалась Харука, по-своему истолковав его смущение. — Оттого-то я и сочла, что вы не станете противиться поцелую без последствий. Раз уж сердце ваше всё равно ни к одной деве не лежит, какая вам разница, кто станет вашей наложницей? Я была уверена, что вы примете меня в дом без всякого ритуала Слияния Жизни ради приличия. А там бы я улучила час и сбежала к моему Ло, или вы бы со временем сами меня отпустили.

Я закусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Потому что бедный Катэль сидел теперь пунцовый, как спелая хурма, и одновременно пытался испепелить взглядом и Харуку, и хихикающую меня, и невозмутимого Икари-сана, который очень внимательно изучал собственные ногти.

«Крепкие сосны, — мысленно повторила я, утирая несуществующие слёзы веселья. — Ну всё, теперь я тебя точно буду этим дразнить как минимум ближайшую сотню лет, ваше высочество».

А после праздника Розового Ветра, по словам Харуки, всё пошло наперекосяк.

Катэль разозлился на попытку сымитировать поцелуй и велел Харуке отправиться в павильон Зимних Слив собрать вещи. Девушка так и поступила, но, разумеется, ещё и написала письмо для Ло, рассказывая о случившемся и обещая что-нибудь непременно придумать, чтобы встретиться и всё же провести ритуал. К несчастью, Харука доверилась не той служанке и письмо попало в руки Рёдзи.

Тут голос Харуки совсем сел, взгляд упал на подол собственного кимоно, а пальцы стиснули ткань рукава. Отец пришёл в лютую ярость, что она в очередной раз его опозорила, и написал ответный свиток, в котором изъявил свою волю. Он сообщил, что её драгоценный Ло уже сидит в темнице на их острове и одно её неверное движение — кузнецу не жить. А ещё добавил радостную новость, что нашёл ей жениха.

— Кого же? — Катэль вопросительно выгнул бровь.

— Князя Эрандила Хладного, — отозвалась Харука послушно.

— Кто это? — не поняла я.

Катэль нахмурился, побарабанил пальцами по подлокотнику трона и, словно ни к кому не обращаясь, произнёс:

— Один из очень древних и богатых эльфийских кланов за Травяным морем. И, насколько я слышал, их нынешний глава весьма… немолод. Даже по эльфийским меркам. И эльфам не требуется ритуал Слияния Жизни, то есть в смешанном браке он проводился бы только со стороны драконицы.

— Всё верно, выше высочество, — пошептала Харука, вновь всхлипывая.

— Погоди, — остановила я Катэля, — а как же тогда дети? Почему Рёдзи был уверен, что ритуал пройдёт, эльф же не её истинный?..

Теперь уже первый принц смотрел на меня выразительно. До меня дошло не сразу, а как дошло — стало мерзко.

Старый эльф хотел молодую драконью жену не для красоты и не для наследников. Он хотел продлить себе жизнь! Растянуть свой и без того долгий век ещё на сколько-то столетий за счёт Харуки. А Рёдзи сказал, что отдаст её эльфу в счёт долгов. Этого Харука, конечно, не знает, но знаем мы с Катэлем. Детей, как я понимаю, в половинчатом браке у драконицы не родилось бы, но теперь такая мелочь Рёдзи не волновала, так как у него уже появился наследник. Ёшкин кот, как тут всё сложно с местной магией и множеством рас!

Меня аж передёрнуло. Из огня да в полымя: вместо смертного кузнеца, которого она любила и хотела спасти, — древний эльф, который собирался ею просто воспользоваться.

Вот тогда-то Харука и перепугалась по-настоящему. Она решила, что ей нужно стать наложницей первого принца любой ценой и выцарапать себе свободу, а там уже думать об освобождении Ло из темницы Сирохана-дзё. Это был единственный выход, который она видела, потому что наложницу принца Аккрийского никто уже принудить выйти замуж не может.

Ой, дурё-о-оха!

Если бы вместо всех этих козней она пришла к первому принцу и попросила бы помощи, уверена, Катэль её бы оказал, а так она воспользовалась не менее подлым способом, что и её отец.

Харука отослала из павильона Зимних Слив почти всю прислугу, оставив лишь трёх самых преданных служанок. Отцу и всем вокруг наутро наплела, что чувствует себя слишком скверно для перелёта через море, и принялась выжидать удобный момент, чтобы подменить благовония. Остров Белой Лилии славился благовониями на весь Огненный Архипелаг, а потому с орудием преступления у девушки проблем не возникло.

Момент настал в ту ночь, когда Катэль, измотанный делами, наконец начал уставать и терять бдительность, когда покои его остались без присмотра и подобраться к ним удалось без помех. Разумеется, ни служанка Харуки, не тем более сама она и не подозревали, что свидетель в виде невидимого юрэй всё прекрасно видел и даже запомнил служанку в лицо. В благовониях была особая смесь трав, Катэль не просто должен был заснуть, но быть легко внушаемым в первые минуты после пробуждения. Харука заранее заготовила флакончик с кровью. И ведь всё продумала, гадюка: не сомневалась, что наутро принц призовёт исэи осмотреть «пострадавшую», а тут уж её связь с Ло сыграла бы ей на руку. Целителю осталось бы лишь подтвердить, что леди и впрямь… кхм… познала мужчину.

Ну что, что за люди? Тьфу ты, какие люди — драконицы! Сидит, рассказывает всё это с таким видом, будто речь о неудавшемся пироге, а не о подлой подставе! Но больше всего меня добило другое. Харука, эта… эта мадам, на полном серьёзе была искренне, до глубины души удивлена и расстроена, что Катэль, видите ли, не внушился! Не сработала схемка! Какое незамутнённое разочарование было написано на её прекрасной опухшей мордашке, что у меня все мои несуществующие пальцы зачесались повыдёргивать волосинки из её замысловатой причёски. По одной!

Агр-р-р!

Нет, ну вы поглядите на неё! Сама же подсыпала Катэлю одурманивающую дрянь, сама разлила кровь, сама собиралась оболгать его перед всем двором и сама же надула губки, что коварный план не выгорел! Логика, достойная оваций. Тьфу!

Я зыркнула на Катэля. Он-то слушал всё это с непроницаемым лицом, зато я кипела за двоих.

Дальше пошла уже известная нам информация, всё то, что мы с Катэлем уже и без её рассказа знали. Глупышка Харука только панически боялась увидеть своего отца и не поняла, почему он вдруг переметнулся на её сторону и затребовал у Катэля взять её императрицей, но до птичьих мозгов этой козы мне не было дела. Рёдзи именно в тот момент, понятное дело, решил вместо эльфийского зятя заполучить зятя-императора.

Я так устала от нытья драконицы, что, когда она наконец замолчала, облегчённо выдохнула. Ну слава местным богам! Голова уже разболелась от стенаний этой дурищи.

Наступила долгая пауза. Наверное, она длилась минуту или две. Катэль откинулся в своём кресле, о чём-то глубоко задумавшись.

— Ваше высочество… — Харука напомнила о себе. — Как вы поступите со мной?

Первый принц какое-то время молчал, разглядывая драконицу перед собой, а потом обронил безо всякого выражения:

— Забери своего кузнеца из темницы на острове, что прежде звался твоим, и ступай с ним в его деревню, куда тебе впредь и дорога. Ты утратила право зваться и леди, и Белой Лилией. Имя этого рода смыто, как смывает прибой следы на песке, а деньги и люди переданы в дом Аккрийских. Отныне ты просто Харука. Захочет кузнец Ло взять тебя в жёны — что ж, такова будет ваша судьба, и я не стану разрушать союз истинной пары. Не захочет — пожнёшь то, что сама посеяла. Об одном лишь заклинаю: да не увидят более глаза мои твоего лица и да не коснётся слуха моего твоё имя. Если вдруг это правило нарушишь, то я выставлю тебя за пределы Огненного Архипелага.

Харука захлопала ресницами.

К моему истинному удовольствию, на её лице проступило неподдельное недоумение. Она явно силилась взять в толк, каким это образом её драгоценный Ло, которого она в последний раз видела связанным и с мешком на голове прямо здесь, в этом зале, вдруг вновь очутился в темнице на родовом острове. Я мысленно хихикнула. Ну да, телепортационная логистика пленных кузнецов — материя тонкая. Пусть поломает голову.

Однако переспросить гадюка не осмелилась. Вместо этого она сложила руки и проговорила тихо, но с какой-то совершенно обескураживающей кротостью:

— Выше высочество, о вас слагают столько баллад. Я думала… вы позволите нам с Ло остаться жить на моём острове.

«Наглость — второе счастье», — мысленно ахнула я, не зная, возмущаться или восхищаться. Только что лишилась рода, имени и едва не головы, отделалась, считай, лёгким испугом — и тут же торгуется за недвижимость! Вот это я понимаю выдержка. Прямо хоть в отдел продаж её бери.

Катэль медленно склонил голову набок, и в золотистых глазах зажёгся опасный огонёк.

— На твоём острове? — переспросил он бархатно. — Острове, который отныне мой? — Он помолчал, давая ей прочувствовать всю глубину её обнаглелости.

— Во имя любви, — залепетало это чудо, молитвенно сложив ладони. — Уж кому, как не вам, ваше высочество, понять, каково это — когда сердце отдано лишь одному и более ни для кого нет места. Ведь и вы… — она осмелела, подняла на него влажные глаза, — и вы, я слышала, полюбили. Истинно, всем сердцем. Возможно, мне стоит навестить её и попросить как барышня барышню? Леди Юрико из клана Лесного Мха, не так ли?

Я поперхнулась воздухом.

— Вон! — рявкнул Катэль прежде, чем она успела хоть что-то промямлить, и голос его хлестнул по залу не хуже кнута. — Вон отсюда! Не смей даже произносить имя её!

Харука подскочила, подхватила полы кимоно и, кланяясь на каждом шагу, засеменила к выходу с такой прытью, что только пёстрый шёлк мелькнул в дверях.

А я с самым невинным видом, на какой только была способна, принялась увлечённо разглядывать роспись на дальней стене.