Глава 5 · Сыщик-юрэй, кот-диверсант и одна палочка благовоний
Юля
Я осталась одна в гардеробной.
Мандарин запрыгнул на декоративный столик, свернулся калачиком и принялся невозмутимо умываться. Счастливое животное.
— Твоего хозяина женят на какой-то змее чешуйчатой, а тебе всё равно? — сказала коту, но тот посмотрел на меня не менее возмущённо.
«А я тут при чём?»
— Ладно, без тебя справлюсь. — Я махнула рукой и вылетела прочь из покоев Катэля прямо через открытые двери балкона.
Павильон Зимних Слив — где он, чёрт возьми? Название я запомнила из доклада Икари-сана и теперь металась по дворцу, пытаясь хоть как-то его вычислить. Видимо, злость придавала мне сил, потому что облететь всю территорию получилось на удивление быстро. Здание в восточной части дворца показалось подходящим: один из иероглифов под крышей был очень похож на слово «зима» (благодаря усилиям сенсея Тадаси я уже знала числа, времена года и неплохо отличала знак «охотник» от «пастух»), а в саду росло множество слив, что окончательно убедило меня: это оно.
Отлично, а теперь найдём комнату гадины и её служанки…
Что-то мне подсказывало или даже, скорее, кричало во весь голос, что во дворце Аккрийских сто тысяч и одно правило, запрещающее простым смертным совать нос в покои благородных леди. Наверняка требуется разрешение принца, три свидетеля в парадных одеждах, печать размером с тарелку, семнадцать поклонов и ещё вагон церемониальной чепухи. Но меня-то никто не видит! Я призрак. Я могу влететь в любую комнату, перерыть все шкафы и сундуки, и никто даже не моргнёт.
Уже в который раз я порадовалась тому, что появилась в качестве юрэй в этом мире: и с любого этажа спуститься по воздуху могу, не опасаясь разбиться — гравитация на меня не действует, — и проникнуть в любое помещение, ведь стены для меня больше не преграда.
Плана, если честно, не было никакого. Я носилась по павильону и внимательно осматривала комнаты, преследуемая ощущением, что если остановлюсь, то взорвусь от переполняющего меня негодования на месте. Я должна что-нибудь найти. Ну хоть что-то! Какую-нибудь ерунду!
Первая комната — пусто. Только аккуратно сложенный футон, лакированный столик с письменными принадлежностями и сиротливая ваза с веткой сливы. Уж очень бедненько для Харуки. Вторая оказалась занята. Молоденькая служанка деловито расчёсывала длинные чёрные волосы хозяйки, сидевшей перед бронзовым зеркалом. Я даже всматриваться не стала: лица незнакомые, значит, это не то, что мне нужно. Дальше. Третья комната снова занята, и четвёртая тоже…
Пятая пустая, но такая тёмная и пыльная, а воздух спёртый, что очевидно тут никто не жил последние месяцы. Шестая…
Пока я обшаривала взглядом помещения, в голове крутились мысли о манговом дереве. Не просто так ведь дворцовый доктор, Масанори-сан, вначале упомянул флакон из его древесины, а Катэль поправил, что это были благовония. Каким-то образом манговое дерево делает местные мази и лекарства действующими на драконов. Да и Икари-сан специально подчеркнул: «Манговая палочка». Значит, это важная деталь.
Откуда Харуке о ней знать?
«Вот тут раз всё очевидно, — забурчал внутренний голос, — она сама драконица, и было бы странно, если бы Харука о таком не знала. В ночь на празднике Розового Ветра эта гадина попробовала набиться в наложницы нахрапом, но не вышло, и она всё переиграла. Уже более аккуратно и с подготовкой».
А это уже звучит подозрительно! Первый её план провалился с треском: не удосужилась разузнать, что его высочество перемещается по дворцу с охраной. Второй план с благовониями уж очень продуманный какой-то. То ли её кто-то надоумил, то ли что-то случилось ещё…
На это возражение внутренний голос молчал. Я шумно вздохнула.
Эх, как же жаль, что Катэль её не наказал сразу в праздник цветения сакуры! Выгнал бы с острова прилюдно, и дело с концом. Но нет! Политика, репутация и — пожалуйста, результат. Я ведь спрашивала его, почему он не хочет наказать как подобает, а он всё «не хочу ссориться», «она всё же драконица»…
Кстати, а почему вообще манговые палочки разрешены на территории Огненного Архипелага? Почему Катэль не запретил их напрочь?
Я влетела в очередную пустую комнату, осмотрела стул, стол, пару футонов, сундуки и напольные вазы, и, уже когда хотела её покинуть, взгляд зацепился за смутно знакомую шкатулку. Подошла, принюхалась… Да это же та самая шкатулка! Резная с перламутровыми вставками в виде цветущих веток сакуры! Её белобрысая служанка принесла в покои Катэля.
Она стояла на низком столике из вишнёвого дерева. Рядом в бронзовом подсвечнике с фигурным лотосом у основания неровно подрагивало пламя масляной лампы, крохотный огонёк отбрасывал на знакомую вещицу золотистые отблески. Я наклонилась и принюхалась. В воздухе витал слабый аромат сандала и чего-то едва уловимо фруктового.
Да это же запах манго, а внутри ещё остались благовония!
Мря-я-яф!
От неожиданности я дёрнулась так, что чуть не пролетела сквозь столик со шкатулкой. Обернулась и встретилась взглядом с парой круглых изумрудных глаз.
— Мандарин⁈ — удивлённо выдохнула я. — Да ты меня до инфаркта доведёшь! Откуда ты здесь взялся? Ведь же не хотел со мной заниматься делом.
Рыжий нахал сидел на сундуке с видом, будто всегда тут жил. Хвост лениво подёргивался, усы топорщились. Кот презрительно смотрел на меня в упор: «Ну ты и тормоз», — или это моя фантазия так разыгралась?
Юля, соберись. Это всего лишь кот. Как он сюда попал — вопрос двадцатый, сейчас важна шкатулка. Я снова повернулась к находке и замерла. Фитиль в лампе потух, и сейчас лишь тоненькая сизая струйка дыма медленно поднималась к потолку, изгибаясь причудливой спиралью.
Я шумно сглотнула. Кот всё это время сидел на сундуке, больше никого в комнате нет, сквозняка тоже… Как это могло произойти? Минуту назад огонёк горел, да и масла ещё полно.
— Это же не я? — пробормотала я растерянно, глядя то на свои полупрозрачные ладони, то на Мандарина. — Я юрэй. Я не могу… или могу?
Кот снова мявкнул, но на этот раз как-то с разочарованием, что ли… Чёрт-те что творится, не понимаю.
Как у меня это получилось? Я же не могу даже шкатулку поднять, я сквозь всё прохожу, я…
— Мря-я-уф!
Мандарин снова подал голос, но в этот раз в нём послышалось что-то требовательное: то ли звал, то ли торопил. Я перевела взгляд с потухшего фитиля на кота. Тот встал, потоптался по крышке сундука и чиркнул по ней лапой так, будто примеривался, как удобней будет точить когти.
— Не порти тут ничего! — тут же шикнула на него. — Что ты хочешь мне показать, рыжий?
Я подошла ближе, а у Мандарина аж хвост в воздухе заплясал.
— Надеюсь, ты меня больше не будешь царапать, а то я впечатлительная, как выяснилось, сама себе царапины рисую, — сообщила я, опасливо приблизившись к сундуку и выставив ладони вперёд.
Кот лишь внезапно выпустил когти и уже принялся по-настоящему портить местную мебель, словно говоря: «Ну же, давай скорее!»
— Да смотрю я, смотрю! — сказала я и заглянула по шею внутрь.
В первые мгновения меня окутала такая темнота, что я ничего толком рассмотреть не могла. Я разочарованно вздохнула, хотела уже выбраться из сундука, как вдруг стало светлее, и я разглядела свитки. Их было много, весь сундук был фактически ими набит. Простенькие, из заметно пожелтевшей бумаги и туго перетянутые бечёвкой. А вот сверху на всей этой горе лежал полураскрытый свиток.
Я тут же с нетерпением пробежала глазами по строчкам, но увы. Знакомых иероглифов «охотник» или «пастух» там не было. Очень красивый заголовок, выделенный цветной тушью, дальше слова-слова-слова, смысла которых я не улавливала, но один из символов повторился аж восемь раз, валяющаяся прямо поверх текста белая шёлковая лента и… Тут я ойкнула, так как узнала числа. Да это же дата в конце письма! Я принялась загибать пальцы, пересчитывая дни. Выходило, что письмо получено Харукой наутро после праздника Розового Ветра, как раз тогда, когда драконица объявила о недомогании. Ничего себе расклад!
Я бы и дальше рассматривала содержимое сундука, если бы внезапно откуда-то сверху не донёсся громкий кошачий «мяфк», а затем «бум-с, бум-с». Я быстро вынырнула и застала картину, как та самая белобрысая девица, которая поставила Катэлю сонные благовония, гонялась за Мандарином с полотенцем и криками:
— Негодная тварь! Как смеешь!
Бум-с.
Толстая тяжёлая ткань пришлась по тому месту, где ещё недавно находилась кошачья попа.
— Посягнуть на сундук госпожи⁈ Думаешь, небо простит такую дерзость? Вот я тебе покажу!
Служанка размахнулась снова. Полотенце со свистом рассекло воздух, но Мандарин увернулся, прыгнул на столик и принялся истошно мяукать, явно призывая меня на помощь.
— Стой, мерзавец! Ещё и вопить вздумал⁈ — Девушка кинулась за ним.
Мне стало совестно. Ужасно совестно. Из-за меня коту влетело в самом прямом смысле, а ведь он мог меня тут бросить и сбежать. Я махнула рукой Мандарину:
— Ты молодец, настоящий герой! Беги отсюда, быстро!
Кот метнул на меня взгляд, полный укора — мол, спасибо, конечно, но помочь-то могла бы, — развернулся и рванул в приоткрытые двери.
Девушка замахнулась полотенцем в пустоту, выругалась сквозь зубы и с досадой швырнула ткань на пол.
— Как же я теперь хозяйке отчитаюсь, что её имущество попортили? — со слезами на глазах выкрикнула она. — Мне теперь палок десять отвесят, не меньше!
— А вот не надо всяким гадюкам прислуживать и принцев травить, — ответила я ей и, не дожидаясь продолжения представления, поспешно сбежала из павильона Зимних Слив обратно во дворец.