Глава 10 · Добровольно-принудительный шпионаж

Юля

Если до этого момента я думала, что повидала новый мир со всех ракурсов — с потолка покоев Катэля, с загривка дракона и из-под воды, — то Икари-сан добавил мне ещё один: болтанку где-то в густых облаках.

Мы летели, по ощущениям, часа два. Может, три. Хорошо ещё, что я не чувствовала холода, а то бы точно дала дуба где-нибудь над морем. Я уже потеряла счёт времени и начала всерьёз подозревать, что у Левого Крыла нездоровое пристрастие к облакам или же это какая-то своеобразная месть. Запутает меня как можно тщательнее и бросит, чтобы юрэй не надоедал больше первому принцу…

Вспомнив о принце, я мысленно скривилась. Чешуйчатый красавец, наверное, и не заметил, что меня нет. Занят обслуживанием хотелок невесты, обсуждением свадебных церемоний и прочей государственной важности ерундой.

Так. Не думать о нём. Не сейчас.

Я переключилась на Икари-сана.

Я уже видела его в драконьей ипостаси, когда мы возвращались с острова Рыбьих Слёз, но тогда мысли мои были заняты Катэлем настолько, что Левое Крыло как-то проскользнул мимо моего внимания серебристой кляксой. А сейчас ничто не отвлекало, и я могла рассмотреть его как следует.

В ипостаси дракона Икари-сан Звенящий Ветер был заметно меньше Катэля. Если первый принц в драконьем теле напоминал движущуюся по воздуху волшебную золотую гору, которую сложно не заметить, то Левое Крыло больше походил на неприметную серо-голубую змею. Поджарый, вытянутый, с часто поставленными миниатюрными чешуйками, которые как раз и создавали эффект зеркальности и невидимости. Усы у него были длиннющие, почти как у сома, только тоньше и аккуратнее, а вот когти неожиданно показались мне настоящими скальпелями. Намного крупнее и опаснее, чем у Катэля. Не зря он телохранитель. Чувствовалось, что, несмотря на небольшую форму, противник из него очень серьёзный.

И ещё одна деталь, которую я успела подметить: Икари-сан наслаждался полётом. На обтекаемой ветром морде буквально было написано удовольствие, но при этом он специально летел медленно.

«Не видит меня, поспеваю ли я, и боится потерять!» — внезапно пришло осознание, и я прониклась тёплыми чувствами к дракону.

Наконец-то впереди показался остров.

На глаз я прикинула размер, получилось что-то вроде трети Центрального острова, не больше. Одна половина сплошь застроена домами с черепичными охрово-коричневыми двухъярусными крышами, а на другой — изумрудный лес. На стыке этих цветных пятен стоял замок. Не такой огромный, как дворец Аккрийских, и всего с двумя пристройками, а благодаря молочному цвету стен — и вовсе очень изящный.

Икари-сан плавно пошёл на снижение, направляя нас к самому краю острова, подальше от замка, в лес. Интересно, почему он садится не на парадной площадке, а в стороне?

Впрочем, задаваться вопросами мне долго не пришлось.

Стоило серебристому дракону окутаться мерцанием и превратиться в человека, как Икари-сан тут же достал из мешочка на поясе палочку благовоний.

Я нервно дёрнулась. Рефлекс, чистый рефлекс. После ситуации с Катэлем у меня к ароматическим палочкам выработалось примерно такое же отношение, как у кота к пылесосу.

— Госпожа Юлия, — Икари-сан поджёг палочку и поднял её перед собой, — если вы здесь, долетели со мной в целости и сохранности, прошу вас, дайте знак.

Пришлось уже привычной «азбукой Морзе» сообщать, что я тут и со мной всё в порядке. Как только разобрались, Икари светло улыбнулся.

— Госпожа Юлия, я рад, что вы со мной. Во дворце, к сожалению, теперь слишком много посторонних и говорить открыто небезопасно.

— Чьими стараниями, интересно? — саркастически хмыкнула я.

Увы, Икари не услышал.

Тем временем Левое Крыло продолжил:

— Полагаю, госпожа Юлия, вас интересует, где мы и что происходит. Сообщу коротко, пока нас не встретили официально. Это — остров Белой Лилии.

Я нервно икнула.

Здрасьте, прилетели. Только-только удалились от соглядатаев этого рода на расстояние нескольких часов полёта, чтобы безопасно поговорить в их фамильном гнезде? Это шутка, что ли, такая?

— Его высочество, — сказал Икари-сан, словно прочитав мои мысли, — счёл, что перед свадьбой стоит лично нанести визит главе рода Белой Лилии, обсудить некоторые детали грядущего союза, познакомиться ближе с семьёй невесты. Внешне это знак уважения и доброй воли. На деле — повод оказаться здесь и осмотреться. Нас никто не ждёт, и потому есть время поговорить, пока Рёдзи-доно не выслал встречающих.

«А Катэль — хитрец!» — подумала я с невольным восхищением и тут же одёрнула себя. Никакого уважения этому гаду. Я с ним в ссоре.

— С минуты на минуту сюда придут люди из рода Белой Лилии, времени совсем немного. У меня есть темы для беседы с главой рода, и, госпожа Юлия, мне очень нужна ваша помощь. Вы поможете?

Ну а куда я, спрашивается, денусь?

Пришлось ответить «да» струйкой дыма.

— Пока я буду занят разговором, прошу вас облететь весь замок. Загляните в каждое крыло. Посмотрите, что делают слуги, какие гости находятся на острове, что лежит на столах, какие свитки пишутся, кто с кем встречается. Запомните всё, что покажется вам необычным. Ваше положение даёт вам возможность увидеть то, что от меня закрыто.

Я молча зависла над песком, переваривая.

Так-так-так. Значит, венценосная чешуйчатая попа отправляет меня шпионить через Икари-сана. И с расчётом, что я не откажусь, потому что любопытство и желание прижать Харуку у меня сильнее обиды. Вот же жук навозный, вот же…

Всё про меня знает!

Я снова дунула на дым. Получилось очень уверенно, потому что злость на Катэля гарантированно работала как топливо для моих экспериментов. Дым качнулся вправо.

Икари-сан кивнул.

— Благодарю, госпожа Юлия. Я знал, что могу на вас рассчитывать.

Ну ещё бы.

Воздух в лесу пах сырой землёй и какими-то незнакомыми цветами, на стволах ближайших деревьев гроздьями сидели орхидеи, и их сладкий аромат напрочь перебивал нотку солёного моря, к которой я уже как-то незаметно для себя привыкла. Где-то наверху, в кронах, без умолку щебетали птицы, будто целая стайка обсуждала наше прибытие.

Икари-сан переступил с ноги на ногу, прислушался. И вдруг у него на мгновение вытянулось и заострилось ухо, чуть подёрнулось серебристой чешуйкой и снова стало обычным человеческим. Я даже моргнула от удивления. Он удовлетворённо кивнул сам себе и заговорил быстрее, понизив голос:

— Пока мы одни, госпожа Юлия, позвольте сообщить вам ещё кое-что, что вам необходимо знать. То, что вы рассказали его высочеству о сундуке леди Харуки и хранящихся в нём свитках, — крайне важные сведения.

— Ну конечно, важные, — едко прокомментировала я. — Такие важные, что Катэль даже обыск устроить не соизволил.

— Вы, вероятно, не знаете, — продолжил Икари-сан, — но у нас на Огненном Архипелаге каждый уважающий себя драконий род имеет родовые цвета и хранит обычай перевязывать свитки лентами именно этих цветов. У меня самого, например, лента серебристо-голубая. Морские драконы берут оттенки синего, как глубокие воды. Род Лесного Мха использует мшисто-зелёный. Принцы Аккрийские отличают свои свитки сразу двумя лентами — широкой золотой и тонкой алой.

«А белая, стало быть, и есть знак, что Харуке писал отец», — мысленно закончила я.

— А молочно-белая, как лепестки лилии, это знак рода Белой Лилии, — подтвердил Икари-сан.

Он сделал выразительную паузу, словно я должна была сама догадаться о чём-то ещё.

Я и догадалась спустя мгновение.

Стоп. А бечёвка тогда что означает⁈

Левое Крыло молчал, повернув голову куда-то в сторону замка. Видимо, его драконий слух уже улавливал то, чего я ещё не слышала. Пришлось поиграть с дымком, я выпустила его коротким нервным росчерком вверх, потом вбок, затем и вовсе в лицо дракону бросила, выражая крайнюю степень нетерпения.

Ну⁈ У кого бечёвка-то, говори уже!

— Простите, госпожа Юлия. — Икари-сан понизил голос до еле слышного шёпота. — Грубой пеньковой нитью перевязывает свитки лишь самое низкое сословие — простолюдины. Средней руки торговцы и старосты деревень — и те! — предпочитают тонкие кожаные шнурки. А бечёвка — это знак человека или оборотня, к чьему имени не прибавляют даже почтительного «сан». Очень бедные люди.

Я мысленно ахнула. А ведь Харука бережно хранила целый сундук таких писем. Кто же ей писал?

— Всё, госпожа, более говорить не могу. — Икари-сан выпрямился. — Помните, о чём я вас попросил.

Я смахнула струйку дыма вправо, мол, помню, сделаю. Делов-то.

Икари-сан тут же сунул палочку под ближайший корень и засыпал землёй носком сандалии так, что ни единого следа не осталось. Потом отошёл на несколько шагов в сторону, расправил плечи и принял вид человека, которого заставили ждать и он изрядно утомлён.

— Господин крылатый, вы здесь? Господин крылатый! — донеслось из-за деревьев.

Один за другим из-за стволов появились мужчины с аккуратными причёсками, средней длины мечами на поясах и вышитыми серебряной нитью лилиями на одеждах. Кажется, я на всю жизнь возненавижу этот цветок. Все синхронно низко поклонились Икари-сану, едва не касаясь лбами земли.

— Ох, господин крылатый, как же так… — запричитал один, видимо, старший. — Отчего же вы изволили опуститься так далеко от замка? Полчаши большой клепсидры мы вас по острову разыскивали, не могли найти…

И вот тут я увидела Икари-сана с совершенно неожиданной стороны.

Левое Крыло выпрямился во весь рост, задрал подбородок и громко осадил:

— А с каких это пор слуги позволяют себе задавать вопросы Левому Крылу первого принца⁈ — Он обвёл их таким взглядом, что троица чуть не вросла в землю. — Я проверял, насколько хорошо охраняются берега острова, на коем стоит родовой дом будущей императрицы Огненного Архипелага! И что же я обнаружил⁈ Отвратительно! Возмутительно! Ни единого дозорного на южной стороне! Я мог бы устроить здесь столько засад, сколько вам, недостойным, не привидится и в самом дурном сне! Ведите меня к главе рода! Немедля!

Я даже мысленно присвистнула.

Ого. Вот это да. Икари-сан, оказывается, умеет. А я-то до сих пор считала, что он просто тихая тень Катэля. Никогда бы не подумала, что у этого невозмутимого и спокойного, как стоячая вода, Левого Крыла внутри сидит такой грозный дракон. Не зря Катэль его при себе держит. Совсем не зря.

Слуги рода Белой Лилии повалились на колени, забормотали что-то покаянное и засуетились так, будто их жизни зависели от скорости передвижения. Я поднялась повыше и тихонько поплыла следом, когда процессия двинулась к замку. У центральных дверей уже дожидался знакомый мне Рёдзи-доно. Высокий и сухопарый, он держал на своём лице идеальную маску любезности. Мужчины церемонно раскланялись друг с другом, обменялись положенными по этикету фразами о том, как небо благосклонно к встрече благородных мужей, и зашли внутрь.

Я, конечно, юрэй, и, кроме Катэля, меня никто не видит, но всё равно предусмотрительно близко не подплывала, чтобы Рёдзи-доно что-нибудь не почуял. Как только тяжёлые двери начали закрываться за последним стражем, я юркнула следом.

Точнее, попыталась юркнуть.

Потому что в проходе я как будто в желе впечаталась. Меня вдруг остановила неведомая сила, и тут же резкий голос, прозвучавший прямо в моей голове, отчеканил:

— Кто ты, дух?

Ой.