Глава 9 · Я же говорила!

Юля

Я долго думала, что делать и как быть с тем, что мне надо находиться рядом с Катэлем. В итоге решила, что приду спать в его комнату после того, как ляжет он, а встану раньше него.

В результате я зевала и думала о том, что вывихнула бы себе челюсть, если бы была человеком. Спать хотелось ужасно. И не верьте никаким пословицам «выспишься в гробу»: как юрэй ответственно заявляю, что духам спать дают очень мало. То всякие раздражающие принцы заснуть мешают, потому что сами поздно укладываются, то коты ходят, пытаются потереться об ноги и мяукают, то матрас неудобный, или это просто приснилось мне…

Но я — кремень! Решила этого семисотлетнего болвана в короне из собственного упрямства больше не баловать своим вниманием — значит, и не буду.

Я проснулась с первыми лучами солнца, и стоило заразе чешуйчатой пошевелиться, как тут же шмыгнула на балкон и в сад. А дальше всё сложилось само собой: слетала в учебную комнату и с раскрытого свитка повторила те иероглифы, которые вчера мне дал Тадаси. Ох, если бы только я лучше знала местный язык и могла прочесть, что было в том письме в сундуке! Как же жаль, что Катэль отказался устроить обыск. Сердцем чуяла, что там что-то важное.

Наверное, зря я так сгоряча практически отказалась от занятий с сенсеем, сократив их до минимума. Надо бы попросить вернуть их на ежедневной основе, как когда изучала числа, вот только как? С Катэлем-то я разговаривать не хочу.

После повторения иероглифов я облетела соседний с Небесным павильон, в неприметном закутке в подвале нашла целый рядок зажжённых ламп и принялась закреплять свой новый навык. Сконцентрироваться, вспомнить яркое событие и щёлкнуть по фитилю пальцами или подуть. Работало и так, и так, главное — хорошенечко что-то себе представить. Похоже, этот мир считал, что юрэй не должны испытывать никаких чувств, кроме жажды мести, а другие эмоции загадочным образом делали меня чуточку материальнее.

Я просидела над лампами час или даже два, задула всё, что нашла, и отправилась на поиски большого зеркала. Подобное в тяжёлой бронзовой раме отыскалось через стенку от коридора, и я принялась повторять старый трюк, только не с блокнотом (он мне давался уже с лёгкостью фокусника на ярмарке), а с полноценным переодеванием. Оп — и переоделась в кимоно. Оп — и снова джинсы с футболкой. Высокая мода, коллекция «Весна-Загробный мир с драконами».

Технически я — юрэй, и мне должно быть всё равно, в чём щеголять перед собственным отражением, но где-то в глубине нематериальной души ужасно хотелось быть красивой, пусть я и не вписывалась в местные каноны. Давно обратила внимание, что здешние высокородные барышни такие тонкокостные, что, кажется, просвечивают на солнце. Неужели Катэлю нравится, когда вот так, только кожа да кости и рост как у жирафа? Впрочем, не надо о нём думать, он этого не заслуживает.

Через какое-то время меня нашёл рыжий террорист и замяукал, что у него начался кризис мирового масштаба: пора выбирать завтрак. Не помочь столь страдающему созданию я просто не могла.

Пока я плыла по коридорам на кухню, насчитала аж шестнадцать стражников, но не в привычной небесно-голубой форме дворца Аккрийских, а в белой, с пятилепестковыми лилиями, вышитыми на груди. Незнакомый герб резал глаз, как рассвет после бессонной ночи.

Неприятный холодок прошёл вдоль позвоночника — а это, между прочим, не каждый день случается с духом! — и настроение моментально рухнуло куда-то за минусовую отметку. Раз охрану успели прислать всего за ночь, значит, и будущая императрица вот-вот заселится в Небесный павильон. Иначе и быть не может.

Бросив беднягу Мандарина на полпути к кухне (страшный грех перед животинкой, но что поделать?), я метнулась в павильон Зимних Слив, прямиком в комнату Харуки, посмотреть, как там гадюка греется на солнышке. И застала преинтереснейшую картину.

В комнате стоял переполох. Большинство сундуков распахнуто, ширмы сдвинуты, циновки скатаны-сложены аккуратными роликами в стопку у двери. Служанки в белом сноровисто паковали наряды, шкатулки и прочие вещи, стражники с теми же лилиями выносили всё барахло в коридор. Посреди этого живого муравейника стояла Харука с надменно вздёрнутым подбородком и звонким голосом раздавала указания:

— Аккуратнее с лакированной шкатулкой, она из дерева тысячелетнего сандала! Картины во второй ящик! Украшения отдельно от платьев!

— Госпожа крылатая, а это куда?

— Аккуратнее! Эти вазы очень хрупкие!

— Это тоже брать?

— Да, всё, кроме этого сундука. Он испорченный, мне такой не нужен, оставлю здесь.

Слуги кланялись, кивали и почти бесшумно сновали туда-сюда. Через четверть часа комната практически опустела, стража и слуги подняли и понесли вещи куда-то в двор, а в помещении остались лишь Харука, светловолосая служанка, да тот самый сундук, который Мандарин пометил когтями.

Леди Белая Лилия дождалась, пока последний стражник скроется за дверью, и маска слетела с её лица в одно мгновение. Наигранная радость растаяла без следа, уступив место плохо скрытой тревоге.

Ай да лицемерная фарфоровая кукла! Вот значит как. Нервничаешь, гадюка? Выходит, там действительно было что-то важное. Бессильная злость поднялась откуда-то из глубины. Самая противная из всех разновидностей, когда предательски сочетается «я же говорила» с тем, что ничего не можешь сделать.

Тем временем драконица обернулась к служанке и вцепилась пальцами в её запястье, подтаскивая к последнему оставшемуся в комнате предмету мебели.

— Всё, что в этом сундуке, сжечь, — отчеканила она жёстко.

— Как сжечь? — изумилась та. — Госпожа, вы же перечитывали…

— Молча, — отрезала Харука и нервно оглянулась на двери. — Вон там лампа и медный поднос. Возьмёшь каждый свиток поодиночке, поднесёшь к огню. Пепел собери на поднос, а потом выкинь в сад под куст рододендрона. Чтобы ни единого иероглифа не уцелело, ты меня поняла? Если хоть маленький кусочек сохранится, высеку тебя палками до кровяного кашля!

Служанка быстро поклонилась.

Харука скривила рот, но отпустила девушку. Шагнула к сундуку, откинула крышку, выудила знакомое письмо, перевязанное белой шёлковой лентой, и поднесла к пламени масляной лампы. Бумага вспыхнула мгновенно. Драконица небрежным жестом бросила её на поднос, а язычки огня жадно заплясали по тонкому пергаменту, превращая чьи-то слова в чёрные хлопья.

— Вот так. Со всеми поступишь так же, — приказала она, отряхивая ладони.

Не прошло и секунды, как из коридора донеслось:

— Госпожа крылатая, мы всё погрузили на рикшу! Вы идёте?

— Да-да, иду, — отозвалась Харука с приторной сладостью в голосе и, бросив на служанку последний предупреждающий взгляд, выскользнула из комнаты.

Та самая служанка, которая поменяла благовония Катэлю и гоняла Мандарина по комнате, послушно опустилась на колени у сундука, достала свиток, перетянутый грубой бечёвкой, и поднесла к лампе. За ним пошёл второй, а за ним — третий. Её руки заметно подрагивали, было видно, что она боится госпожу, но, судя по всему, именно страх и заставляет её выполнять все приказания неукоснительно.

Внутри меня всё кипело и клокотало. Я как чувствовала, что в этом сундуке хранится что-то важное! И вот теперь это «что-то» превращалось в бесполезный пепел прямо на моих глазах, а я не могла ни остановить, ни даже выхватить хоть один свиток. Юрэй, чтоб меня! Да, конечно, я могу задуть фитиль, но девушка принесёт следующую лампу и продолжит, а Катэль так и не согласился на досмотр покоев Харуки. Ах, Катэль, ну какого чёрта ты такой упрямый и принципиальный⁈ Единственная улика, которая могла спасти тебя от брака с этой коброй, — и та сейчас исчезает на моих глазах.

Понаблюдав ещё немного и убедившись, что служанка работает методично и от первоначальной задачи не отступит, я в расстроенных чувствах вылетела прочь.

Катэль. Срочно нужен Катэль!

Увы, судьба была со мной не согласна. Я обшарила покои первого принца и не нашла его. Облетела зал со сборищем фиолетовохалатых чиновников, пробежалась по галереям, заглянула в чайный павильон, в библиотеку и даже на тренировочную площадку — и ничего. А Мидзухо-сан, разумеется, не видел меня и не слышал, а потому ответить на вопрос «где его высочество?» не мог. В итоге в какой-то момент я пролетела в самое дальнее крыло Небесного павильона и за лакированными дверьми с резным изображением парящего журавля случайно наткнулась на покои Икари-сана.

Кабинет Левого Крыла был совсем не похож на роскошные покои Катэля. Здесь царила почти монашеская аскетичность: ни вычурной лепнины, ни вызывающе дорогостоящих напольных ваз, ни шёлковых драпировок, ни даже свитков с пейзажами. Только всё необходимое: низкий письменный стол из тёмного дерева, аккуратные стопки свитков, фарфоровая тушечница, кисти, выстроенные ровным рядком, как солдаты на смотре, и маленькая курильница рядом. Из неё, едва заметно колеблясь, поднимались тонкие спирали белёсого дыма. В комнате пахло под стать хозяину — женьшенем и холодной тушью.

За столом сидел сам Икари-сан и сосредоточенно писал. Чёрные волосы, гладкие и блестящие, как чернила, были собраны в строгий низкий пучок, заколотый простой деревянной шпилькой. Из одежды — стандартная светло-голубая форма тех, кто охраняет принцев. Только сейчас, пристально рассматривая новоприбывших воинов в Небесном павильоне, я обратила внимание, что Икари-сан, оказывается, совершенно не любит выделяться. Так сходу и не скажешь, что мужчина — Левое Крыло самого первого принца.

Занятно. Простой и преданный вояка, получается? Что-то мне подсказывало, что если я найду покои Правого Крыла, то они будут в противовес этим расписаны золотом и обиты шёлком.

От переполнявших меня смешанных чувств и невозможности выговориться я пронеслась прямо над макушкой Икари-сана. Дракон из рода Звенящий Ветер мгновенно поднял голову. Кисть замерла в воздухе. Чёрные глаза сузились и пробежались по комнате.

— Здесь кто-то есть?

Я замерла под потолком, сердце ёкнуло. Он почувствовал меня?

— Это я, Юля! Ты меня слышишь⁈

К сожалению, дракон не услышал.

Взгляд упал на благовония, и я разочарованно выдохнула. Тонкие спирали дыма, до этого мирно поднимавшиеся вверх, вдруг резко изогнулись и потянулись вслед за мной, подхваченные невидимым сквозняком. Вот что заметил чуткий Икари-сан.

Сосредоточившись изо всех сил, так, что, если бы могла, наверное, вспотела бы, я зависла прямо над курильницей и медленно провела ладонью сквозь струйку дыма. Тот послушно изогнулся в другую сторону. Вправо.

— А так ты поймёшь? Ну же, давай!

Икари проследил за дымом, и его лицо неожиданно просветлело. Сосредоточенно-напряжённая маска вмиг исчезла, уголки губ дрогнули, в глазах вспыхнула искра понимания.

— Госпожа Юлия, — выдохнул он. — Это вы? Умоляю, скажите, что это вы!

От радости у меня внутри запело так, что я едва не вспорхнула под потолок. Он понял!

Я снова провела рукой над курильницей, и дым снова покорно изогнулся в правую сторону. Будем считать, что это означает «да». Всё-таки не зря Икари занимал место Левого Крыла: глупых Катэль при себе не держал. Обидчивых, как Мидзухо-сан, сколько угодно, но не глупых.

— Если это не сквозняк и не чудится мне, а вы, госпожа Юлия, то пусть дым полетит от меня.

Сказано — сделано. Только сосредоточиться и махнуть рукой в нужную сторону. Стоило струйке дыма завиться правильно, как Икари-сан поспешно отложил кисть и принялся кланяться:

— Я так рад, госпожа Юлия, что это вы. Его высочество поручил мне дело и добавил, чтобы я по возможности взял вас с собой. Вы составите мне компанию?

Обалдеть Катэль даёт задачки своим подчинённым! И это при том, что знает же, что меня никто не видит и не слышит.

— Юля, это важно. Пожалуйста, слетайте со мной на один из островов. Обещаю, я всё объясню, но не здесь.

Икари-сан, оказывается, дожидался моего ответа. За невозможностью рассказать о сжигании писем и задать вопрос, где же находится его высочество, пришлось согласиться.