Глава 8 · Новые способности юрэй: дуть на лампы и создавать неприятности

Юля

Лишь выплывя из покоев принца, я сообразила, что забыла ему рассказать про потухший фитиль в лампе.

Ой, ну и ладно, я не должна перед этим «высшим существом» отчитываться! Разберусь со своим телом сама. В тот раз принц помог, объяснив, что это не кот магический, а я трансформирую тело силой мысли, значит, и здесь понятно, в каком направлении думать и экспериментировать.

После разговора с Катэлем внутри меня лопнула последняя невидимая струна. Негромко и без спецэффектов, просто щёлкнул внутренний рычажок, и теперь я ощущала, как злость затопляет плотной тёмной волной. Нет уж, дорогой мой первый принц! Если ты считаешь меня вторым сортом, пожалуйста. Только не жди, что я буду подле тебя крутиться и угодливо подсказывать, кто из твоих приближённых решил тебя окурить и воспользоваться моментом на этот раз.

Если бы я материализовалась в этом мире, то уже давно разнесла бы всё вокруг, однако затейница-судьба решила, что юрэй не нуждается в кулаках. И я, пылая гневом, плыла по коридорам Небесного павильона. И именно в таком состоянии врезалась в грудь сенсея Тадаси.

Не врезалась, конечно, а прошла насквозь, но, во-первых, я это очень не люблю делать, а во-вторых, тихое «Ой!» сенсея отвлекло меня от злости.

— Что-то случилось, учитель? — тут же услужливо спросил мальчишка, который шёл рядом с ним и нёс кипу свитков.

— Нет. — Мужчина заозирался по сторонам и соединил руки в рукавах, будто бы себя обнял. — Просто сквозняк, холодом резко обдало. Тебе ничего такого не показалось?

О-о-о… Он меня тоже почувствовал? Но как⁈

— Нет, сенсей, мне, наоборот, жарко, — улыбнулся мальчишка. — Вы, наверное, перетрудились и плохо позавтракали, вот у вас разум всю энергию от еды себе взял, а телу тепла не осталось. Так матушка всегда говорит, чтобы я рисовую кашу обязательно ел.

— Да, пожалуй, ты прав, Рику. — Сенсей Тадаси потрепал его по голове. — Пойдём, отнесёшь свитки в класс, а то леди Юрико уже заждалась нас.

Ох! Сенсей Тадаси всё ещё преподаёт мне-Юрико, а я на эмоциях чуть не забыла про урок.

И я устремилась в класс.

В привычном помещении с ширмой мальчишка Рику аккуратно сложил принесённые сокровища знаний в стопку, поклонился учителю и удалился, а сенсей Тадаси начал занятие.

— Леди Юрико, благодарю за терпение. Сегодня я хотел бы рассказать вам о происхождении иероглифов. Вы выучили начертания уже достаточного количества чисел и общих слов, но дальше без понимания того, откуда пришёл знак, нельзя по-настоящему понять, что он значит. Возьмём, к примеру, знак «человек». — Сенсей неспешно вывел кистью на свитке, закреплённом на вертикальной бамбуковой доске фигурку из чёрточек. — Видите? Две ноги, расставленные для опоры, потому что люди стоят на земле. Если приставить к ним сверху ещё одну черту, — он добавил штрих, — получится знак «большой». Человек, раскинувший руки, как будто он хочет объять необъятное…

К концу урока меня немного отпустило. Сенсей Тадаси действовал на мои нервы примерно как валерьянка. Если бы я платила сенсею за сеансы психотерапии, он бы давно разбогател. Мужик говорил тихо и неспешно про историю иероглифов и давно умерших мудрецов, и моя ярость как-то сама собой ужалась до вполне управляемых размеров.

Но «отпустило» не означало «простила». Прощать чешуйчатого я пока не собиралась, да и возвращаться к нему тоже. Раз уж у меня выпало свободное от беготни, обысков и переживаний время, надо заняться кое-чем поважнее — разобраться, наконец, с собой и своим призрачным телом.

После урока я вылетела в коридор и принялась перебирать в памяти всё, что знала про свои способности юрэй.

Первое и главное: я уже поняла, что становлюсь прозрачнее и рассеиваюсь, если долго нахожусь вдали от Катэля. Жаль, конечно, что у меня такая странная привязка к его высочеству, которое, оказывается, считает меня за второй сорт, ну что поделаешь. Что имеем, с тем и живём. Сомнительно, что мне удастся выяснить, почему я плотнею лишь рядом с ним, но это сейчас и не так важно.

Второе, над чем стоило поразмыслить подольше: я задула фитиль в комнате Харуки, когда испугалась шуршания Мандарина. Не нарочно, но ведь задула же! И я бы списала это на «почудилось», если бы не третье: в коридоре сенсей почувствовал холод, хотя обычно люди вообще ничего не ощущают, когда я через них прохожу.

И наконец, отдельным пунктом шло загадочное свечение. До сих пор я списывала его на нечто вроде автоматики, а-ля встроенный фонарик для подводных прогулок, функция «освещение при погружении», активируется сама и сразу на всё тело. Я до сих пор ему вообще значения не придавала, мало ли что у юрэй по умолчанию включено, инструкции мне ж никто не выдавал.

Но вот загвоздка: в сундуке Харуки оно тоже включилось, не сразу, а с запозданием. Либо автоматика дала сбой, либо и на эту функцию я тоже могу как-то влиять.

Самым интересным свойством, требующим моего внимания, я всё же сочла зачатки материальности. Как ни крути, но если я буду способна влиять на мир, то это значительно облегчит моё существование!

Решив так, я поплыла по коридорам в поисках очередной масляной лампы в качестве подопытного образца. Нашёлся он быстро: в нише у поворота, где каменная стена уступала место бамбуковым панелям с резным орнаментом, стоял невысокий бронзовый светильник в форме какого-то цветочка. В чаше покоилась небольшая керамическая плошка с кунжутным маслом, из которого торчал скрученный хлопковый фитиль. Пламя горело спокойно, почти не колыхаясь, отбрасывая на деревянные панели тёплые янтарные блики.

Идеально.

— Так, лампочка, не обижайся, — пробормотала я и, подплыв вплотную, попробовала просто на неё дунуть.

Ничего не получилось.

Я нахмурилась. В целом примерно такого результата я и ожидала, но всё равно обидно. Может, я тогда рукой задела пламя? Ладонью? Локтем?

Ничего не сработало. Раз в несколько минут туда-сюда мимо ходили слуги, носили подносы с блюдами, какие-то вёдра с водой и отрезы тканей, но меня всё это не интересовало. Я села в воздухе напротив лампы, скрестила ноги перед собой и принялась размышлять.

В комнате Харуки что я сделала такого, что мне удалось задуть огонь? Надо подумать… Вот я смотрю на шкатулку с благовониями и возмущаюсь, замечаю лампу, а дальше меня отвлёк Мандарин скрежетом когтей по сундуку. Нет, не так. Я испугалась и дёрнулась от этого звука. Может, ключ в этом? В сильной резкой эмоции? Я ведь и в самый первый раз испугалась, когда Мандарин меня царапнул на причале.

Ладно. Попробуем испугаться.

Я представила себе, как из-за угла внезапно выскакивает Харука. С тем же мерзким выражением лица, как утром. С флакончиком крови в руке. К сожалению, испугаться не получилось, воображение живо нарисовало, как я протягиваю руку и сдавливаю горло этой гадюке, и…

Я рукой потушила пламя!

Обалдеть! Я это сделала!

— Да-да-да!

Я взвилась под потолок от радости, и в этот момент сзади раздалось:

— Я тебе говорила, что все лампы должны гореть? Это что такое⁈ Ещё одно предупреждение — и пять палок вечером отхватишь!

— Госпожа, умоляю, не надо, я зажигала все-все лампы, честное слово…

— Все лампы она зажигала! А это что такое? Не сегодня-завтра в эту часть дворца будущая императрица переедет, всё должно быть идеально!

Высокая пожилая женщина схватила за ухо девушку в платье служанки, та заверещала, оправдываясь, обе скрылись за поворотом, а я из радостного состояния впала в лёгкое оцепенение. Ничего себе, как быстро новости расходятся. Только утром Харука залезла в постель к Катэлю, а уже «будущая императрица»…

Офисное сарафанное радио отдыхает. Там сплетня добирается от бухгалтерии до отдела кадров где-то за полдня, а тут и трёх часов не прошло, как весь дворец уже в курсе и строит планы, как угодить новой хозяйке.

Из состояния задумчивости меня вывело кошачье «мяу». Мандарин смотрел на меня изумрудными глазами и нагло требовал еду.

— Мяу!

«Я с тобой от Катэля ушёл? Ушёл. Выполняй свою часть договора. А за сундук вообще премию хочу. Утиное мясо, не меньше», — было написано на его морде.

— Ладно, пошли. — Я махнула рукой прожорливому коту.

Заслужил всё же.