Глава 14 · Червячок небольшой, но зубастый

— А куда ты идёшь?

— В беседку Утреннего Лотоса, — ответил Катэль, стремительно пересекая дворец по каким-то одному ему известным тропинкам. Икари-сан следовал в отдалении, так что я не боялась задавать вопросы.

— Но почему? В смысле, почему ты не можешь спокойно отужинать, что за спешка?

— Юля, я и так уже опоздал на праздник. Некоторые драконицы улетят, мне надо с ними встретиться.

— Ну улетят и улетят, и бамбук с ними!

Я всплеснула руками. Как же меня бесило, что Катэль сорвался ради какой-то незнакомой фифы, да ещё и не поел и должен бежать куда-то на ночь глядя… А не много ли ей чести⁈ Харука — имя ещё какое-то дурацкое.

— Юля, ты не понимаешь.

— Так объясни мне! — не выдержала я.

Катэль даже шаг сбавил и тяжело вздохнул.

— Если очень кратко, то мне уже много лет…

— «Много лет» — это сколько? — не утерпела я. — Двадцать восемь? Тридцать три?

— В следующем году будет семьсот.

Ой. Его высочество сказал это так серьёзно и без намёка на улыбку, что я как-то моментально поверила. И что получается? Я указывала, что делать, почти семисотлетнему дракону? Мама дорогая… Настроение высказывать что-то насчёт Харуки моментально исчезло.

— Так вот, для драконов это очень большой срок. Двое моих братьев — Явар и Эван — нашли своих истинных, когда им не было ещё и ста лет, Рёллан почувствовал пару в двести с небольшим, Рэйден — в триста тридцать четыре, но у него были серьёзные травмы после войны, и он уже не надеялся, что найдёт свою истинную. Триста-четыреста лет, край — пятьсот — предел, после него дракон начинает медленно сходить с ума.

— Но ты же ведь не сошёл, — как-то невпопад вставила я, внезапно понимая всю глубину мира, в который вляпалась.

В том, что это именно настоящий мир, а не моё воображение, я уже не сомневалась. Ну не может мозг в лихорадке или во сне придумать такое множество реалистичных деталей и нюансов. О том, что случилось с моим настоящим телом, я старалась не думать, да и память всё равно не возвращалась. Я предпочла пока жить так, как получается.

— Только потому, что у меня очень много государственных дел. Мне просто некогда сходить с ума, — невесело хмыкнул Катэль.

— А истинные — это кто? Почему вам не подходит любая девушка?

Его высочество посмотрел на меня неожиданно с глубокой печалью:

— Ты и это забыла?

Я невнятно пожала плечами. Что-то мне подсказывало, что я этого никогда и не знала.

— Драконы живут долго — в среднем до тысячи лет, хотя история знает и тех, кто перешагнул эту черту. Говорят, подобное случается с теми, кто постигает искусство скольжения между мирами. Мои родители из таких. Впрочем, это иная история.

Он помолчал, подбирая слова.

— Долгий век имеет свою цену. Природа требует равновесия: тому, кто живёт дольше прочих, суждено найти того, с кем он продолжит свой род. Именно с этим существом дракон проводит ритуал Слияния Жизни и навсегда связывает свою судьбу.

— И что, эта пара существует в единственном экземпляре? — ужаснулась я, представив, насколько сложно мне было бы отыскать «того самого» мужчину среди миллиардов людей.

Мурашки побежали вдоль позвоночника.

— Небо милосерднее, чем кажется, — качнул головой Катэль. — Вероятных истинных может быть двое, трое или более. У нас принято различать два порога зрелости. Первый — когда разум и дух дракона обретают достаточную твёрдость, чтобы самостоятельно избрать путь в жизни. Это происходит примерно к двадцати пяти годам. Второй порог — тот, что заложен самим Небом. Он приходит к каждому в своё время и открывает в драконе способность чувствовать, кто способен стать частью его рода и подарить детей, а кто — нет. Нас мало, и природа не оставляет нас без подсказки. Тех, с кем союз возможен и благословен, мы и называем истинными.

— И ты до сих пор не выбрал себе в пару истинную? — удивилась я.

— Хуже. — Катэль остановился и открыто взглянул мне в глаза. В свете ночных фонарей его волосы блестели почти что красным. Где-то позади остановился Икари-сан, тактично соблюдая дистанцию, я это отметила походя. — До сегодняшнего дня я вообще не чувствовал истинных, ни одной. Я не встречал их.

— О.

Я не знала, что на это ответить. Катэль смотрел на меня, фонари покачивались на ветру, где-то в глубине дворца играла музыка, и всё это существовало само по себе, отдельно от меня, пока я переваривала услышанное.

Почти семьсот лет.

Семьсот лет — и ни одной истинной. Ни намёка, ни отклика, ни того самого чувства, которое его братья находили кто в сто лет, кто в двести, кто в триста, а он, выходит, до сих пор не нашёл драконицу, с которой может построить будущее. Да от такого одиночества немудрено свихнуться… Теперь понятно, почему он так спешит к Харуке. Я бы тоже на его месте поспешила. А вдруг это она, его долгожданная истинная?

Катэль поднял брови, словно спрашивая «ещё вопросы?», а я покачала головой и так и зависла, наблюдая, как его прекрасное высочество в красно-золотых одеждах и с шёлковой гривой цвета вишни входит в красивую беседку, прикрытую с нескольких сторон пышными кустами рододендронов. В беседке мелькнул женский силуэт — высокий, тонкий, с безупречной осанкой, в кимоно молочного оттенка и с множеством подвесок с драгоценными камнями в причёске.

Я отплыла назад.

Нетактично подглядывать за его высочеством. Это свидание, или как оно там называется у драконов, оценка вероятной истинной. Меня здесь нет и не должно быть.

Я проплыла мимо Икари-сана, стоявшего у поворота дорожки с непроницаемым лицом. Он занял пост неподалёку беседки, откуда был частично виден первый принц, но не слышен разговор. Какой всё-таки хороший у Катэля телохранитель, повезло ему со слугой.

Я побрела дальше, понимая, что свидание у принца может затянуться. Кто его знает, как много времени драконам надо, чтобы почувствовать истинную? Делается это при одном взгляде или надо побыть в одном помещении хотя бы полчаса? А может, надо вообще подержаться за руки или обменяться поцелуями? Ну вдруг это понимание «подходите ли вы друг другу» передаётся воздушно-капельным путём? Может, там даже и не поцелуй нужен, а нечто большее…

Ох, куда-то не туда тебя занесло, Юлька!

Червячок ревности грыз в районе грудной клетки, но я решительно тряхнула головой, стараясь его отогнать. Принц не мой, а свой собственный, ему срочно надо найти подходящую барышню, чтобы не сойти с ума, а в перспективе — завести детей, и я — явно не она. Если по первому пункту могу предоставить свои услуги, то для второго нужно как минимум тело. Даже и не думай, Юля, в эту сторону. В прошлой жизни ты не была мужчинам интересна, а в этой и подавно. Как ты вообще на целого принца глаз положила?

Откуда взялась последняя мысль, я не знала, но чёткое убеждение, что с противоположным полом мне не везло, не покидало.

Дворец ночью выглядел совсем иначе — тихий, мерцающий, с фонарями вдоль дорожек и тёмными силуэтами деревьев. Я бродила по садам и галереям, думая о том, о чём думать не стоило.

Ну и что теперь? Катэль найдёт истинную — может, эту вот самую, в молочном кимоно из рода Белой Лилии, может, ещё какую-нибудь. И что тогда? Юля-призрак будет летать рядом и делать вид, что всё в порядке? Вот они трое — принц, его истинная и неприкаянный дух с рыжими косицами, который помог однажды починить мост? Очень уютная картина. Просто прелесть. Надо как-то дальше разбираться со своей жизнью самостоятельно, пытаться её наладить, пусть и бестелесно.

Я остановилась у старой сливы. На одной из веток, нахохлившись и явно дремля, сидела маленькая птичка: крошечная, зеленовато-жёлтая, с белыми колечками вокруг глаз. Смешная такая, ну точно зелёный воробей. Я машинально потянулась, чтобы провести пальцем по пёрышкам.

Птица мгновенно встопорщила перья, издала возмущённый резкий писк и с треском улетела в темноту.

Я замерла.

Подождите.

Она меня испугалась? То есть она меня видела⁈

Я суетливо начала перебирать в голове воспоминания: рыжий кот в первый день грелся на солнышке у причала и смотрел на меня внимательным зелёным взглядом, пока все остальные проходили насквозь. Я тогда не поняла, смотрит ли он на меня по-настоящему или так совпало. Сегодня — наглая рыба под водой попыталась цапнуть меня за нос. И вот теперь птичка среагировала на мою руку раньше, чем я успела её коснуться.

Животные меня видят! Не только Катэль! Ого!

Я на миг зависла над дорожкой и тут же заметалась взад и вперёд. А все ли животные меня видят или только какие-то особенные? Крупные и разумные вроде собак увидят? А здесь водятся собаки? Надо проверить. Надо поставить эксперимент!

От нахлынувших мыслей в голове как будто фейерверк взорвался, и я почувствовала, как внутри что-то вдруг потеплело. Мне даже показалось, что вокруг стало чуть светлее, будто я сама изнутри засияла. Или это фонарь ярче засветился? Чёрт-те что творится, надо придумать, как это свечение замерять… То ли чудится мне, то ли взаправду?

С этими наблюдениями я поспешила к единственному человеку, который меня слышал и видел, — к Катэлю. Тормознула, только подлетев к знакомой беседке, где очень близко друг к другу стояли две фигуры и о чём-то тихо говорили.

«Ой, у него же там свидание! Юля, ты не вовремя», — отругала себя, хотела было развернуться назад, как Харука внезапно взвизгнула, подняла руку и со всей силы ударила Катэля ладонью по лицу. Раздался звук хлёсткой пощёчины.

— Да как вы посмели предложить мне это⁈

И вдруг резко повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Я так и замерла, буквально с открытым ртом.

Она меня видит⁈

Стоп. Да что здесь происходит-то? И почему эта кошёлка бьёт моего принца⁈