Глава 28

Лена долго бродила по улицам, овеянным холодным дыханием приближающейся календарной зимы. Она то и дело оглядывалась, боясь увидеть за своей спиной Юргена. Слова Лавра плотно засели в её мозгу. Интернет только их подтверждал. Девушке сложно было понять, почему же мать, родной человек, с маниакальной страстью упорно толкает её в объятия незнакомых ей людей. Почему она не пытается понять свою дочь? Почему эта свадьба устраивается на такой скорости? К чему эта поспешность? Если мать так сильно печётся о её девственности, так почему не последовать совету Али и не выставить её на аукцион. Однозначно, денег будет больше. А здесь… сомнительные последствия брака. Неужели мать настолько глупа? И ходит она в последнее время какая-то странная: прям вся светится, не кричит. Иногда сядет за стол, уставится в одну точку и задумчиво улыбается.

Она с ужасом представляла, как мать воспримет новость о работе.

Вернулась уже под вечер. Вся продрогла. Ноги промокли.

На кухне сидел Юрген.

— Ты где была? — вместо приветствия спросил он.

Девушка вздрогнула, подняла глаза, да так и осталась стоять, словно парализованная.

— Тебе какое дело? — вместо Лены ответила Аля.

Парень зло глянул на младшую сестру, но потом словно спохватился, тряхнул головой и более ласково произнёс:

— Переживал я за тебя. На телефон не отвечаешь. Замёрзла вся. Садись за стол.

Девушка сняла пальто, сапоги, пошла мыть руки. Аля забежала вслед за Леной и закрыла за собой дверь.

— Ленка, гони его в шею. Он полдня сидит и мамаше нудит, что если тебя сейчас не взять в ежовые рукавицы, то по рукам пойдёшь.

— А мать что? — спросила Лена, вытирая руки.

— А что мать? Она только сидит да головой кивает, словно китайский болванчик.

Лена вышла. Налила себе тарелку наваристого супа. Отрезала хлеб. Села на своё любимое место к стене.

— Я с твоей мамой поговорил, и она согласна. К чему тянуть эти формальности? Переезжаешь ко мне. Сейчас поешь, собирай вещи, и поедем. Да и какие вещи, старьё твоё здесь оставь. Новое-то у тебя только это, — и он из кармана достал комплект нижнего белья. Того самого, которое она надевала, когда была в эскорте.

Он ждал её реакцию.

— А тебе не говорили, что копаться в чужих вещах нехорошо? У тебя санкция на обыск есть? — неожиданно для себя выпалила Лена. Словно не она говорила, а кто-то другой.

— Лена, как ты можешь так разговаривать со своим женихом? — строго сказала мать.

— Мама, это моя жизнь. Ясно? Да, я купила себе этот набор, потому что мне надоело ходить в рванье. Я сама зарабатываю, — страх, что её сейчас накажут, изобьют, включил защитный механизм: атаку. А нападение, как известно, лучший способ обороны. — Ты ещё не стал мужем, а уже позволяешь себе лишнего. Я подумаю, стоит ли выходить…

— Лена, ты не можешь отказаться. Мы уже подписали договор на квартиру… — встряла мать.

— Вот ты и выходи, раз подписали. Я не подписывала. Или ты думаешь, что я в мэрии скажу покорно да? Отдавай мои вещи, — и она выхватила из рук ошалевшего молодого мужчины пакетик. — А теперь уходи. Я никуда сегодня не еду.

По-видимому, не только Лена, но и окружающие не ожидали от неё такой выходки.

Юрген встал, приобнял её за плечи, прошептал нежно в ухо:

— Прости, я был не прав. У тебя будет много таких комплектов, обещаю. Мы завтра же поедем и купим тебе новое пальто и сапоги. Я ухожу, а ты успокойся. Хорошо, я не тороплю тебя. Прости.

Его сладкие слова коварной змеёй проникали в грудь девушке. Напряжение спало, и она была готова тотчас собраться и поехать с ним. Лена заплакала, а он прижимал её к себе и гладил по голове.

— Прости меня, пожалуйста, — шептала Лена.

Алька сидела на стуле и крутила Лене у виска. Но та сделала вид, что не заметила.

— Хорошо, я сейчас… — начала она. И уехала бы, если не вмешалась младшая сестра, которая заявила, что у неё завтра контрольная по алгебре, а она не поняла тему и без Лены ей не разобрать.

— Хорошо, котёнок. Как будешь готова, позвони. Я сейчас. Просто… Я хотел тебя забрать, пока моя мать в отъезде, — проговорил он.

— Почему? — спросила Лена, поднимая на него своё заплаканное лицо.

— Тогда бы я сказал, что мы с тобой уже живём, как муж и жена, и проверка ни к чему. Что ты ещё девственна.

— Я ещё… Тебе кто-то что-то сказал? — она напряглась.

— Нет, что ты, — улыбнулся Юрген, натянув на себя куртку. — Проводи меня.

Они вышли на площадку. Лена не решилась идти дальше. Она в очередной раз передумала ехать с ним.

— Я узнал тебя на обложке журнала. Ты подрабатываешь в эскорте. Подумай, что будет с твоей матерью, если она узнает правду, — его тон стал вкрадчиво-ядовитым.

— Мне нечего скрывать. Да, меня один раз попросили. И что? Эскорт не проституция, — ответила она, а губы снова задрожали. — Уезжай, пожалуйста, уезжай. Мне надо подумать.

Он склонился над её губами. Жёсткий поцелуй властелина. Он вбирал в себя её волю. Она почувствовала его руку у себя между ног. Хотела защитить себя там, но он перехватил её руки, соединил за спиной одной рукой, а второй проник ей под юбку.

— Течёшь… Течёшь, как сука. Только не ври, что ты ещё девочка. Если до конца недели не переедешь, мы выставим твоей матери счёт за обман. Подумай о сестре. Что станет с ней, если все узнают, что её сестра шлюха? Кто знает, может, кто захочет и Алей попользоваться?

— Она несовершеннолетняя… — прошептала Лена, уже не пытаясь вырваться из его цепких рук.

Где-то открылась дверь…

— Лена, я надеюсь, что ты примешь правильное решение. И не вздумай себе резать вены. Твоя мать будет сразу обвинена в доведении до самоубийства. Всем известны её методы воспитания. Пока, дорогая.