Глава 38

От счастливой улыбки уже болели щёки, а Лена всё улыбалась и улыбалась. Они едут смотреть ей квартиру! Ещё два дня назад она со страхом думала о покупке новых трусиков. Ещё вчера ей было стыдно показаться на людях в своём старом поношенном пальто и сношенных сапогах. А сегодня она станет обладательницей собственной квартиры. Фантастика! И всё это сделал для неё сидящий перед ней человек. Да она готова ему ноги мыть. Исполнять каждую его прихоть! Нет, ей это сниться!

— Лена, приехали! — Георг уже вышел из-за руля и открыл дверь с её стороны.

Он подал ей руку. Девушка вложила свою.

— Ты перчатки надень. — улыбнулся мужчина.

— Перчатки? — она недоумённо посмотрела на него. Потом засунула руки в карманы пальто и выудила оттуда пару новых из тонкой, словно шелковистой кожи перчаток. Они них приятно пахло.

— Это мне? Боже, какой ты добрый! — воскликнула она и бросилась было его поцеловать, но он слегка выставил руку, не давай девушке продолжить манёвр.

— Лена, я не добрый. Пожалуйста, запомни это. Я делаю это только потому, что ты сейчас часть моей команды. Хорош я буду, если находящаяся рядом со мной женщина выглядит как оборванка.

— Значит… — улыбка сошла на нет. — Значит, это всё в аренду? — вещи потеряли свою привлекательность.

— Нет, вещи куплены для тебя… с учётом моих требований. Ты должна выглядеть так, словно сошла со страниц журнала. Берись под руку и пошли. Улыбка на лице, даже если хочется плакать. И никаких истерик, как это было уже однажды.

Туча, набежавшая на радость девушки, растаяла. «Всё-таки он добрый. Просто хочет казаться суровым», — подумала она и снова улыбнулась.

Георг

И надо же мне было заняться счетами Бьянки. Сколько раз я себе говорил не лезть туда. Умерло так умерло. А оно воскрешается. И Лену жалко. Срываюсь на ней. А она в чём виновата? В том, что не Бьянка? Я не сумел сделать Бьянку счастливой, постараюсь хотя бы этой помочь. Но её рабская покорность меня бесит. Должно же быть собственное я. Или его задушили на корню.

Во дворец вызывают. Не иначе как Ребекка что-то натворила. Вроде под присмотром. Ну, дружит с этим ботаником, пусть дружит. Мои его проверили — нормальный парень, увлечён своей физикой, в дурных мыслях не замечен. Чем больше буду запрещать, тем сильнее она будет пытаться сделать мне назло.

Сейчас обустрою Лену и съезжу к себе. Её нельзя отпускать из резиденции. Она не знает, что Юргена, скорее всего, отпустят под залог, а потом и совсем освободят. С точки зрения закона с его стороны нарушений нет. Да, содержит клуб, так всё в рамках закона. А что там матушка её связана была, и на неё саму было совершено нападение, так он не причём. Его шестёрки, мол, по собственной инициативе действовали. Так что девушку, как и сестру, небезопасно оставлять без присмотра.

Я уже говорил с комендантом. Тот шумел, но комнату выделил для сестёр. Вообще, веселит меня народ. Вроде я здесь главный, а они мне пытаются доказать, что они.

Комендант из гражданских. Меня раньше в глаза не видел. Как пошёл на меня с порога:

— Вы, офицерьё, совсем страх потеряли. Для своих любовниц комнаты ищете, чтобы трахать удобно было. Мне велено селить только сотрудников… — слова вставить не даёт.

Пришлось приглашать Лавра. Он его принимал. Перед Лавром комендант сразу вытянулся. И комната нашлась. Я долго потом веселился.

Пришли. Дом ещё строится. Лифта пока нет. Квартира на седьмом этаже. Одна стена стеклянная. В целом сама квартира собрана, осталась отделка да сантехника.

Мне было интересно наблюдать, как у Лены от восторга вырвался крик радости.

— Нет, это фантастика! Это чудо? Это правда моё? Правда? Правда? Я могу уже в ней жить?

Нет, жить в ней она сможет не раньше июля. Как контракт закончится. Даже если дом раньше сдадут. Но квартира действительно милая. Я предлагал Лене проехать посмотреть другие квартиры, но она отказалась. Я предполагал такой исход, поэтому и повёз, на мой взгляд, в самую лучшую. Вид стеклянной стены выходит на набережную и лес за рекой. Квартира небольшая, всего шестьдесят восемь квадратов. Здесь же был архитектор. Я внёс залог из тех денег, что перечислены на депозит на покупку квартиры, и мы договорились, что в квартире поставят стену. Двухкомнатная квартира. Конечно, за эти деньги можно было бы сразу купить двухкомнатную, но в районе попроще и не в новостройке. Захочет, потом сама обменяет.

Ещё одно условие, которое Лена пропустила, не желаю утомлять себя чтением контракта. Квартира полностью переходит на неё только в июне. А пока что владелец я. Постепенно её доля будет увеличиваться, а моя уменьшаться. Сделано специально, потому что я плачу. Если все деньги сразу перейдут ей, налоговая заинтересуется, откуда она взяла такую сумму. Официально аукцион девственниц запрещён. Поэтому всё, что приобретают девушки, продавая себя, может быть изъято в доход государства.

После квартиры мы поехали в полицию. Там нас уже ждал Лавр и адвокат. У Лены была задача отвечать только на вопросы адвоката. Мы постарались максимально окутать Юргена подозрениями. Я и Лавр ждали девушку в машине, а заоднем решали проблемы. Лавр подозрительно мялся.

— Говори, чего там? Опять с Бьянкой? — спросил я.

— Нет, с Бьянкой всё в порядке. — Лавр пошевелил губами. — Ты не будешь сильно орать и тренировать на мне силу кулака?

— Так, значит, Ребекка. — выдохнул я.

— Ребекка. Она с ботаником уехала куда-то в горы. Вдвоём. И это, ещё, они попросили одну комнату в общежитии.

Так, это уже интереснее. Надо спросить в Ллойда, когда последний раз его навещала моя подопечная.

Я с силой ударил по рулю. От резкого звука подскочили кошки, которые сидели на крыльце полиции и жмурились на солнце.

Какая, к чёрту, разница, когда она посещала этого хренового врача. Что это изменит? Я сегодня тоже собираюсь поиметь Лену… другим путём. Можно физически быть девственницей, а фактически…

— Почему я узнал только сейчас? — рявкнул я так, что Лавр вдавился в дверь.

— Мои люди их ищут. Но, Георг, ты бы со своей новой содержанкой меньше возился, этого бы не случилось.

— Ты мне указывать будешь?

— Георг, постой, дай сказать, — заблеял он, когда я его схватил за ворот, — у нас ограниченный здесь контингент. И ты это знаешь. Ты сам давал указание снять с Ребекки людей и перекинуть на Юргена. Я не знаю, это совпало или у Ребекки есть свои люди, только скрылась она вчера вечером.

Наверно, Лавру пришлось бы хуже, но вышли юрист с Леной. Нам надо было с ней поехать к её матери, чтобы получить разрешение на опекунство Али.

Она пробыла у матери недолго, вышла вся в слезах, держась за щеку. Мать не дала добро и обвинила девушку, что здесь она по её вине.

— Лена, до каких пор ты будешь позволять так с тобой обращаться? Ты кайфуешь, когда тебя бьют? — гнев, который сидел внутри, требовал выхода. — Отвечай! Так давай я тебя отвезу к Юргену.

Она уткнулась руками в ладошки и заплакала: «Она моя мать. Что я могла сделать?»

— Не дать себя ударить.

Я не люблю пользоваться своим положением без особой необходимости. Но сегодня я был очень зол. Через пятнадцать минут я получил справку от врача, что мать Лены находится в неадекватном состоянии и не может выдать разрешение на опекунство дочери. Пока мы возвращались в резиденцию, у меня на столе уже лежало ходатайство к органам опеки Натальи о том, чтобы Лене передали опекунство над сестрой.

Комната в общежитии восторга у Лены не вызвала. Я вынужден был заняться делами и попросил Лавра съездить с Леной в магазин, чтобы приобрести самое необходимое для проживания. Брать что-либо из дома не было смысла.

— Георг, она набрала столько… — услышал я его голос. — Мне оплачивать всё?

Чёрт, там нужен был я. Лена, которая никогда не имела права распоряжаться собственными деньгами, дорвалась до кормушки. И теперь никак не могла насытиться.

Они ждали меня в торговом зале в комнате для вип-клиентов. Конечно, от количества набранного, сотрудники магазина чуть не облизывали их.

— Лавр, свободен. Займись Ребеккой. Я сам здесь.

Я попросил нас оставить вдвоём.

— Лена, подумай, что прямо сейчас нужно тебе и твоей сестре.

— Кровати, — неуверенно начала она перечислять, — стол для работы, стулья, холодильник, плита, микроволновая печь, коврики под ноги, постельное бельё, разделочные доски, ножи, тарелки, вилки…

— Стоп, — резко прервал её я. — Теперь подумай, какая у тебя зарплата. Тебе из неё надо будет заплатить налог, коммунальные платежи, сестре за обеды, на транспорт, а также медстраховка. Тебе надо месяц питаться. Я могу тебе дать кредит, но не на всю ту сумму, что ты заявила.

М-да, мне придётся ещё и учить её вести свой бюджет. Конечно, с моими деньгами, она, в принципе, может себе ни в чём не отказывать. Но мои деньги только до июля. А потом?

Лена вздохнула. В конце концов, она выбрала одну двухэтажную кровать, стол, два стула и холодильник. Плита в общей кухне была. Я её убедил пока пользоваться постельным, которые выдают в общежитии. Настроение у девушки упало. Но она не спорила.

Ужинали в ресторане, не в резиденции. Возвращались пешком.

— Сегодня ты ночуешь у меня, а завтра после работы направляешься к себе. Я тебя сам найду, как ты мне понадобишься.

Мы зашли ко мне. Мне просто необходима была разрядка.

Я прижал девушку к себе спиной. Мне было важно, чтобы она прочувствовала, насколько я возбуждён. Я медленно стал снимать с неё блузку, целуя в плечо.

— Мне нельзя, — прошептала она, положив мне голову на грудь.

Я сжал её сосок. Она выдохнула. От одежды избавил её быстро. Завёл в душ. Разделся сам. Она посмотрела на стоящий член.

— Мне… — снова сказала она.

Я развернул девушку к себе лицом, языком провёл по губам, раздвигая их.

— Ты это сегодня возьмёшь сюда. — выдохнул ей и поцеловал, войдя в её рот своим языком.

Она поставила свои ладошки мне на грудь и попыталась оттолкнуть.

— Лена, в чём дело? У тебя в контракте этот пункт.

— Я… Я не могу. Прости. — в глазах стояли слёзы.

Чёрт, она не может. Я же целовал её там, смогла. Даже очень смогла. Но она всё мотала головой и уговаривала её не заставлять.

— Хорошо, возьми в руку. — не стану же я насиловать её.

Она робко обняла. Когда пальцы сомкнулись, положил свою руку поверх её и начал двигать бёдрами. Но желанного эффекта не достигал. Я просто с ума сходил при виде её губ.

— На колени. — услышал я свой хриплый голос.

— Что? — она подняла свои глаза. Её лицо было сосредоточено.

— На колени. — повторил я свой приказ.

Лена девочка послушная. Она встала на колени. Я задел её подбородок: «Открой рот, слышишь? Я не хочу тебе делать больно. Сама открой».

Она облизала губы и приоткрыла. Я пальцем вошёл в неё поглаживая внутри.

— Не бойся. Шире, ещё шире.

Она смотрела на меня и подчинялась. Я не стал тянуть. Вошёл сразу, насколько позволял её размер. Интуитивно она сделала глотательное движение. Оно мгновенно отозвалось сотней разрядов.

— Молодец, — прошептал я, поглаживая одной рукой её по щеке, а второй удерживая за волосы.

Я был уже достаточно возбуждён. Для разрядки много времени не понадобилось. Я вышел из неё и тут же кончил.

Я помог девушке подняться, прижал к себе, поцеловал в губы.

— Милая, спасибо! Утром ты получишь свою первую премию.

Она стояла молча, прижимаясь ко мне и дрожа всем телом. Так нельзя было оставлять. Я опустил руку, нащупал клитор, потёр. Лена вздрогнула, слегка отстранилась, посмотрела мне в глаза.

— Мне было офигенно. Веришь? Теперь твоя очередь кайф словить. Расслабься. — я смотрел ей в глаза и видел, как отступает настороженность.

— Я слышала про это… Мне сложно психологически. Понимаешь?

— Понимаю, но ты привыкнешь. Ведь тебе тоже нравится. Расслабься. Доверься. Мне важно, чтобы ты тоже получила удовольствие.

— Тебе это правда важно? — спросила она.

Откровенно, мне уже всё равно, но она знать не должна. Чем нежнее буду я с ней, тем податливее и раскрепощённей станет она.

Я опустился перед ней на колени:

— Положи мне руку на голову и контролируй.

Пусть думает, что теперь она руководит. Задел кончиком языка её точку.

Лене много не потребовалось, как и мне. Она закричала, вцепившись руками мне в макушку, чтобы не упасть. Я думал, что она выдерет мне волосы.

— Георг, миленький, можно, я посмотрю его? — спросила она, когда мы уже лежали в постели. Я прижал её к себе. Дышал ей в макушку.

— Посмотри. — усмехнулся я.

Она откинула одеяло, села на корточки, склонилась и долго рассматривала мой вялый член. А потом робко коснулась кончиком языка. Член моментально отреагировал. Стал подниматься.

— Что будет дальше? — мне было интересно наблюдать за её реакцией.

Лена покраснела:

— Прости, я… я не могу пока.

— Не можешь, значит, ложись, будем спать. Завтра тебе на работу.

Она ещё не знала, что через два дня её положат в больницу, где начнётся психологическая обратка по снятию барьеров в голове и разработка ануса. К моему возвращению она должна быть морально готова с радостью принимать меня везде.