Глава 43

— Лена, ты очень напряжена. Что случилось? — Георг полулежал на кровати, опираясь лопатками на высокую подушку, и рассматривал спину девушки, которая сидела, обняв колени и положив на них голову.

— Георг, ты не сердись, пожалуйста. — она повернула к нему голову. В глазах затаился страх.

Мужчина провёл пальцем по линии позвоночника от шеи до ягодицы.

— Говори уже. А там будет видно, сердиться мне или нет. — выдохнул он. Перенёс руку и снова проделал тот же путь.

— Мне к себе надо. — она сглотнула.

— Вот как? — он приподнял в изумлении одну бровь. — Лена, это не обсуждается. Я предупреждал, что ты остаёшься до утра, а, может, и дольше. Иди ко мне. — поднялся и обнял её за плечи: — Я скучал. Видишь, малыш готов к продолжению банкета.

Девушка опустила глаза на того, кого он ласково называл малышом. Малыш сейчас выглядел толстой здоровенной дубиной.

— Прости, я сейчас быстро сделаю, что ты хочешь и пойду. Аля просила, она боится одна оставаться.

Лена повернулась, оседлала его колени, перекинула свои волосы через плечо, наклонилась, лизнула головку малыша.

Георг выдохнул, но тотчас она почувствовала, как он обхватил обоими руками её лицо, поднял его:

— Не надо быстро. Слышишь? Я не кролик.

Он отстранил девушку, встал с кровати из спальни. Через открытую дверь она увидела, что он подошёл к столу.

Лена выдохнула. Посмотрела ему в спину.

Сегодня после работы её ждала машина, которая доставила уже знакомый салон красоты. Девушку подготовили к очередному эскорту. С Георгом она встретилась уже на месте. Это было мероприятие, посвящённое приближающемуся Новому году. Яркое, красивое. Лена была на седьмом небе от счастья.

Время от времени к её спутнику подходили мужчины. Они жали руку генералу, а сами глазами поедали Лену. Такое внимание льстило девушке. Тем более что теперь она могла не опасаться, что весть достигнет ушей матери. Она с удовольствием позировала перед объективами.

Не могло девушке не льстить и само отношение генерала к ней: уважительное, словно она не эскортница, а невеста.

С мероприятия они сразу поехали к нему. «Вещи я сдам завтра», — пояснил он.

Сейчас Лена смотрела на него и не могла угадать его реакцию. Он не рассердился. Вёл себя так, словно её не было в комнате.

Девушка подошла к шкафу. Там была полка с её вещами. Достала джинсы, блузку, нижнее бельё. Пошла в ванную комнату переодеваться.

Когда вышла, то увидела, что Георг по-прежнему стоит около стола, только теперь он смотрел на неё:

— Ты далеко собралась? — спросил он с издёвкой.

— К себе. — Лена покраснела.

— Разве я отпускал? Я что-то не помню, что давал добро.

— Георг, Аля… — залепетала она, чувствуя, как жар всё сильнее заливает её лицо.

— Что Аля? Аля большая девица. Спокойно проведёт ночь без тебя. Я направил к ней охрану. А заоднем ей объяснят, что если она будет пытаться тобой манипулировать, то я всегда смогу отозвать ходатайство об опекунстве.

Лена выдохнула, повернулась, но не успела сделать и шага, как услышала:

— Стой! Я не отпускал.

Она остановилась. Мужчина подошёл к ней, обнял, прижав к своей груди, проведя языком дорожку от мочки уха до шеи. Его пальцы занялись пуговицами на рубашке:

— Тебе нравится, когда я тебя раздеваю? — спросил он и тут же нырнул рукой под пояс брюк.

Девушка вздрогнула. Втянула в себя живот. Его горячая ладонь плотно была прижата к трусикам. Пальцы нырнули под тонкую ткань, коснулись плоти. Девушка сдвинулась. Ей захотелось, чтобы он задел узелок страсти. Но он этого не делал. Ходил вокруг да около.

Вторая рука уже хозяйничала на груди. Он то растирал сосок, и тот начинал покалывать, то ногтем поддевал самую его серединку.

Лена запрокинула голову, предоставляя его губам хозяйничать на шее. Он то прикусывал кожицу, то поглаживал её языком, то посасывал.

Она почувствовала, как его член упирался ей в ягодицу. Ей хотелось, чтобы он скорее снял с неё одежду. Она подняла руки, поднесла их к застёжке на брюках, но услышала его рычащий голос. И от этого голоса по телу побежали мурашки:

— Ручки опусти. Успеется. — девушка послушалась, но из горла вырывался стон нетерпения. Она слегка оттопырила попу, как бы предлагая себя. — Тебя следует наказать, не так ли?

— За-а что-о? — нараспев произнесла Лена. Дыхание стало прерывистым.

— За своенравие. — улыбнулся он под ухо. Прикусил мочку. Потом отпустил: — Засос оставить или не дать кончить?

— За-а-с-с-о-о-с-с, — прошептала она. — Про-о-с-с-т-т-и…

— Посмотрим, — он сам расстегнул на ней брюки и повёл её к столу, около которого только что стоял сам, надавил на шею.

Ей не надо объяснять, что от неё требуется. Она видела это в фильмах, пока лежала в больнице, ей показывали на практике, ей снилось. И каждый раз она текла. Но, осознав, что это будет делать с ней он, вдруг стало боязно.

— Георг, осторожно, не больно, пожалуйста. — она дышала через слово.

— Я никогда не сделаю тебе больно, расслабься. — он приказал мягко, но властно.

Противиться нет ни сил, ни желания. В голове пульсировало: «Давай возьми!».

Она не видела его, только чувствовала. Вот он стаскивает с неё брюки. Шлёпает по одной ягодице, целует в другую: «Сладкая, так и съел бы…» Потом приподнимает одну ногу, стаскивает брючину, следом другую: «Я хочу, чтобы ты эту неделю на работу ходила без трусиков…»

— Это как? Увидят… — пробормотала Лена, приподнимая попу, словно хотела показать товар во всей красе.

— Кто? — в голосе усмешка. — Только мне можно смотреть. Узнаю, пожалеешь.

Она замолчала, напряглась, чувствуя, как он вставляет ей пробку между ягодиц. Вздох разочарования. Хотелось почувствовать его в себе, а не предмет. Но времени на раздумье не оставлено, он опустился ей между ног. Его язык раздвинул её губы.

Ноги дрожали, не слушали. Хотелось сомкнуть их.

— Георг, — простонала она, — Пожалуйста, пожалей.

Она чувствовала, как в ней нарастает волна. Ещё немного, и она разорвёт её изнутри. Но мужчине её не жалко. Его ласки дразнят, заводят, доводят до безумия, не давай прорваться накопившейся лаве. И вдруг в какой-то миг он поднялся, одним движение развернул её спиной к столу, уложил на столешнице и вошёл. Она ощутила, как одновременно нарастало давление. Словно не один, а два мужчины удовлетворяют её.

Лена схватилась руками за край столешницы, пытаясь сжать стоящего между ними мужчину. Так древние самки не выпускали самца, пока он не одаривал их своим потомством. Она подтягивала своё тело, изгибаясь дугой, словно хотела достать его членом изнутри до горла.

Георг ощутил, как сжимаются мышцы влагалища вокруг его малыша, пленяя и выдавливая ту священную струю, которая ударила горячим ключом.

Лена закричала, не стесняясь, во весь голос.

Он взял её за руку, поднял, положил руку на поясницу, прижал к себе и впился в губы, делясь с ней её же соками.

Лена протянула руку, чтобы вытащить пробку.

— Не трогай, — тяжело переводя дыхание, остановил он её. — Я сегодня ещё там не побывал. Привыкни.

Она любила, когда после секса он относил её в душ. Там ставил на пол, выдавливал ароматный гель и нежным поглаживанием наносил его на кожу. Потом поливал тёплой водой, смывая белую пену. А потом закутывал в огромное полотенце и переносил на кровать.

Так было и в этот раз. Лена лежала на боку, время от времени задевая то, что было в неё вставлено.

— Георг, я буду с этим спать? — спросила она, бросив взгляд на часы.

— Ты угадала. Не больно? — он улыбнулся.

— Нет. Я могу задать вопрос.

— Если до утра не доживёт, то можешь. — мужчина зевнул. Натянул простынь на девушку. — Укройся, не смущай меня, — сказал смеясь.

— Скажи, почему ты взял на себя заботу о моей матери и сестре? Я — понятно, ты получаешь взамен моё тело. Неужели моя девственность такая дорогая? — она провела пальцем по его брови, потом спустилась по виску к щеке.

Он лёг на спину. Посмотрел на потолок.

— Знаешь, мои родители учили меня брать на себя ответственность за людей, которые мне служат. Я ни разу ещё не сталкивался с теми, у кого столько проблем. Я не знаю, может и не стоило. Но мне бы хотелось, чтобы рядом со мной ты думала о том, как угодить мне, а не пыталась решить свои проблемы.

Лена положила голову ему на грудь.

— Тебе говорили, что ты прелесть?

— Говорили, а потом называли монстром. — грустно усмехнулся он.

— Что такое ужасное ты сделал?

— Хотел удостовериться в своём отцовстве. Лена, имей в виду, я не могу быть отцом. Я перевязан.

— А зачем тогда мне поставили спираль?

— Вот затем и поставили. Давай спать. Утром продолжим наше общение.